Чтобы отвезти Вакаяму Хироми домой, Уцуми Каору уехала из Управления столичной полиции уже за восемь часов вечера. В комнате допросов они провели около двух часов. Для Мамии, руководившего допросом, это время по идее должно было показаться гораздо короче запланированного.
Причина столь раннего завершения заключалась, разумеется, во влиянии телефонного звонка от Масибы Аянэ. По её словам, при жизни её муж Масиба Ёситака строго наказывал ей обязательно использовать бутилированную воду для заваривания кофе. Если это утверждение соответствовало действительности, то отравить его мог далеко не один человек, ведь преступнику достаточно было заблаговременно подмешать яд в бутыль с водой.
Мамия же, судя по всему, зашел в тупик с Хироми, которая безостановочно твердила о своей невиновности, и не мог придумать эффективных методов допроса. Выслушав предложение Каору отпустить её на сегодня домой, он скрепя сердце дал согласие.
Хироми сидела на пассажирском сиденье, не произнося ни слова. Каору прекрасно понимала, что её душевные силы на исходе. Под градом придирчивых вопросов свирепого следователя порой даже мужчины теряют самообладание от страха и тревоги. Чтобы справиться с пережитыми только что слезами и унять бурю эмоций, вероятно, требовалось время. Впрочем, даже если бы она успокоилась к сегодняшнему дню, Каору сомневалась, что та заговорила бы первой: теперь, когда Хироми знала о подозрениях полиции, она вряд ли испытывала хоть какие-то тёплые чувства к везшей её домой женщине-офицеру.
Внезапно Хироми достала смартфон — судя по всему, кто-то позвонил.
Она приняла вызов и тихонько произнесла: «Алло».
— ...Всё уже закончилось, сейчас я еду домой... Нет, меня везет та женщина-полицейский... Нет, не из полицейского участка Мэгуро, мы выехали из Управления, наверное, доедем еще нескоро... Да, спасибо.
Тихим голосом пообщавшись какое-то время, Хироми повесила трубку.
Каору выровняла дыхание и спросила:
— Это звонила госпожа Масиба Аянэ?
Заметив, что к ней обращаются, Каору почувствовала, как тело Хироми мгновенно напряглось.
— Да, а что такое?
— Она только что звонила Кусанаги, похоже, очень за вас переживает.
— Вот как?
— Говорят, вы с ней уже беседовали насчет господина Масибы Сиситаки?
— Откуда вы знаете?
— Кусанаги упомянул, что об этом ему рассказала госпожа Масиба, когда они забирали вас в Управление полиции.
Заметив, что Хироми молчит, Каору бросила на неё быстрый взгляд: та потупилась и смотрела на пол. Вероятно, ей вовсе не хотелось, чтобы об этом разговоре кто-то знал.
— Простите, если прозвучит бестактно, но мне это кажется крайне странным. Обычно в подобных обстоятельствах вы вполне могли бы сцепиться из-за такого, но вы продолжаете общаться как ни в чем не бывало.
— Ну... думаю, всё потому, что господина Масибы больше нет.
— И всё же, я говорю о том, что чувствую на самом деле.
Спустя мгновение Хироми тихо бросила «да уж», прозвучав так, будто сама не способна объяснить их нынешние странные отношения.
— У меня есть пара вопросов, вы не против?
Она услышала, как Хироми вздохнула.
— Разве остались еще вопросы? — в её голосе послышалось раздражение.
— Прошу прощения, вы, должно быть, ужасно устали. Мои вопросы очень простые, думаю, они вам не навредят.
— Что за вопросы?
— В воскресенье утром вы пили кофе вместе с господином Масибой, и этот кофе заваривали вы.
— Опять за свое? — голос Хироми сорвался на плач. — Я ничего не делала и понятия не имею, что за яд там был.
— Я не о том. Хочу спросить про то, как вы заваривали кофе: какую воду вы тогда использовали?
— Воду?
— Я имею в виду, вы тогда взяли бутилированную воду или из-под крана?
Хироми тут же расслабилась, словно с неё свалился тяжкий груз, и, издав удивленный возглас, произнесла:
— Тогда я воспользовалась водопроводной.
— Вы уверены? Не ошибаетесь?
— Точно нет, а в чем дело?
— Почему вы использовали воду из-под крана?
— Почему... Никакой особой причины, просто теплая вода быстрее закипает.
— Господин Масиба в тот момент находился рядом?
— Да, я же говорила уже столько раз: я тогда показывала ему, как правильно заваривать кофе, — в всхлипываниях Хироми вновь проступило раздражение.
— Вспомните хорошенько. Я спрашиваю не о самом моменте варки, а о том, когда вы наливали воду в чайник: он действительно стоял рядом с вами?
Хироми умолкла. Мамия наверняка задал ей уйму вопросов, но этот явно прозвучал впервые.
— Погодите-ка... — пробормотала она. — И правда... Когда я ставила воду кипятиться, его еще не было рядом. Он пришел на кухню и попросил показать ему всё уже после того, как чайник оказался на плите.
— Вы не ошибаетесь?
— Точно нет, я вспомнила.
Каору припарковала машину у обочины, включила аварийную сигнализацию и развернулась к сидевшей на пассажирском сиденье Хироми.
— Вы что делаете? — испуганно отшатнулась та.
— Помнится, вы говорили, что научились варить кофе у госпожи Масибы?
Хироми кивнула.
— Госпожа Масиба Аянэ упоминала в разговоре с Кусанаги одну деталь. Она сказала, что господин Масиба трепетно относился к здоровью, принципиально не пил воду из-под крана и даже наказывал ей использовать очищенную воду для готовки, а для кофе — бутилированную. Вы об этом знали?
Хироми широко распахнула глаза и замигала:
— Если подумать, учительница действительно говорила мне что-то подобное в прошлом, но потом добавила, что не стоит так уж строго этого придерживаться.
— Да?
— Она сказала, что покупать бутилированную воду накладно, да и закипает она дольше. Если Масиба спросит, велела отвечать, что использовала воду из бутылки, — Хироми прижала ладонь к щеке. — Совсем из головы вылетело...
— Иными словами, госпожа Масиба и сама пользовалась обычной водопроводной водой, верно?
— Да. Поэтому тем утром я даже не задумывалась об этом, когда варила кофе для господина Масибы, — проговорила Хироми, глядя Каору в глаза.
Та кивнула, и на её губах мелькнула улыбка.
— Я поняла. Спасибо за помощь, — произнесла Каору, выключая аварийку и опуская ручник.
— Скажите... это имеет значение? То, что я заварила кофе на воде из-под крана, — это проблема?
— Сама по себе нет. Как вы знаете, мы подозреваем, что господина Масибу Ёситаку отравили, поэтому обязаны тщательно проверить всю еду и напитки, которые он употреблял.
— Вот как... Уцуми-сан, прошу вас, поверьте, я к этому не причастна.
Каору смотрела вперед, сглотнув слюну. Ей так и хотелось вырваться: я вам верю. Но для сотрудника полиции подобные слова были под строжайшим запретом.
— Подозрения падают не только на вас. Можно сказать, под подозрением находится любой человек на свете. За это полицию и недолюбливают.
Услышав ответ, который так сильно отличался от желанного, Хироми снова умолкла.
Припарковав машину у жилого комплекса неподалеку от Станции Гакугэй, Каору проводила взглядом вышедшую пассажирку, направившуюся к подъезду. Переведя взгляд вперед, она тут же заглушила двигатель: за стеклянной дверью стояла Масиба Аянэ.
Хироми тоже заметила Аянэ и слегка удивилась. Та посмотрела на неё сочувственным взглядом, но стоило ей увидеть спешащую следом Каору, как выражение её глаз мгновенно ожесточилось. Хироми тоже оглянулась, озадаченно нахмурившись.
— Что-то еще? — спросила она.
— Увидев госпожу Масибу, я решила подойти и поздороваться, — ответила Каору. — И прошу прощения, что продержала Вакаяму-сан так долго, — она слегка поклонилась в знак извинения.
— Подозрения с Хироми ведь сняты?
— Она рассказала нам много полезного. А Кусанаги передал, что вы, госпожа Масиба, тоже сообщили крайне важную деталь, за что вам огромное спасибо.
— Рада, если это помогло, но я бы предпочла, чтобы подобное больше не повторялось. Хироми ни в чем не виновата, и сколько бы вы её ни допрашивали, толку не будет.
— Есть ли в этом толк, мы решим сами. Надеюсь на ваше дальнейшее содействие следствию.
— Я буду помогать, но избавьте меня от привычки забирать Хироми в участок.
Тон Аянэ прозвучал непривычно резко и холодно, заставив Каору удивленно посмотреть на неё.
Затем Аянэ повернулась к Хироми:
— Хироми, нельзя же всё скрывать. Если ты будешь молчать, тебя никто не защитит. Понимаешь, к чему я веду? Сидеть часами в полицейском участке — это сущещий вред для здоровья, верно?
Лицо Хироми мгновенно окаменело. Казалось, её ткнули носом в какой-то глубоко запрятанный секрет. Уловив этот миг, Каору пронзила внезапная догадка.
— Неужели вы... — обратилась она к Хироми.
— Почему бы вам не рассказать всё прямо сейчас? К счастью, здесь присутствует женщина-полицейский, к тому же я и сама давно догадалась, — произнесла Аянэ.
— Учитель... неужели вам об этом сказал господин Масиба?
— Нет, но у меня есть голова на плечах, я ведь тоже женщина.
Теперь Каору полностью поняла, о чем шел разговор между ними, но всё же нуждалась в подтверждении.
— Вакаяма-сан, вы случайно не беременны? — напрямую спросила она.
Заметив краем глаза, как от этих слов вздрогнула Аянэ, Каору окончательно убедилась: та действительно не слышала об этом от Масибы Ёситака. Как она и утверждала, догадка родилась благодаря чисто женской интуиции. И теперь, услышав подтверждение из уст самой Хироми, Аянэ, несмотря на всю свою внутреннюю подготовку, получила сильный удар.
Впрочем, уже через секунду она вернула себе прежнее твердое выражение лица и обратилась к Каору:
— Сами видите? Сейчас ей нужно беречь здоровье. Будучи женщиной, вы должны это понимать, верно? И уж тем более нельзя трепать её нервы часовыми допросами в полиции.
Каору оставалось лишь кивнуть. Вообще-то, в отношении допросов беременных женщин в полиции существовал целый свод жестких правил.
— Я доложу руководству, впредь мы будем уделять этому особое внимание.
— Буду признательна, — бросила Аянэ на прощание Хироми. — Вот и славненько. Если и дальше будешь скрывать, как ты вообще собираешься ходить в больницу?
Хироми смотрела на Аянэ виноватым взглядом, её губы едва заметно шевелились. Слов было не разобрать, но казалось, она шепчет извинения.
— Я должна кое в чем признаться вам обоим, — добавила Аянэ. — Ребенок, которого она носит под сердцем — от Масибы Ёситака. Вот почему он твердо решил развестись со мной и выбрать её. Станет ли она своими руками убивать отца своего будущего ребенка?
Хотя Каору разделяла её логику, она промолчала. Истолковав молчание по-своему, Аянэ покачала головой и продолжила:
— Понятия не имею, о чем вы там думаете в своей полиции. У нее не было ни единого мотива. Настоящий мотив был только у меня.
Вернувшись в Управление столичной полиции, Каору застала Мамию и Кусанаги — те по-прежнему были на месте и пили кофе из автомата. Выражения их лиц излучали одинаковую растерянность.
— Что сказала Вакаяма Хироми насчет воды? — едва завидев Каору, выпалил Кусанаги. — Ты расспросила про тот кофе, что она варила для Масибы Ёситака?
— Да, она утверждала, что использовала воду из-под крана.
Каору пересказала всё, что узнала от Вакаямы Хироми.
Мамия задумчиво протянул:
— Значит, выпив тот кофе, они не пострадали. Если яд добавили в бутилированную воду, всё встает на свои места.
— Еще неизвестно, говорит ли Вакаяма Хироми правду, — заметил Кусанаги.
— Тем не менее, поскольку в её словах нет противоречий, дальше копать в этом направлении мы не можем. Остается ждать более точного заключения криминалистов.
— Вы уже спрашивали экспертов про бутыль с водой? — поинтересовалась Каору.
Кусанаги поднял со стола бумаги:
— По словам криминалистов, в холодильнике дома Масибы обнаружилась лишь одна бутылка воды, причем крышка была открыта. Конечно, саму жидкость они тоже проверили, но следов мышьяка не нашли.
— Серьезно? Но разве начальник не говорил только что, что эксперты еще не дали окончательного ответа?
— Всё не так просто, — поджал губы Мамия.
— Вы хотите сказать...
— В холодильнике стояла литровая бутыль, — вчитываясь в отчет, произнес Кусанаги. — И в ней оставалось примерно девятьсот миллилитров воды. Понимаете? Бутылку открыли недавно, израсходовали всего сто миллилитров — для чашки кофе этого маловато. К тому же, судя по количеству кофейной гущи в фильтре, заваривали минимум на две чашки.
Каору тоже уловила мысль Кусанаги.
— То есть, до этого была еще одна бутылка? Когда она закончилась, открыли новую, а в холодильнике осталась стоять начатая?
— Именно так, — кивнул Кусанаги.
— Получается, яд могли добавить в ту, первую бутылку?
— С точки зрения убийцы, другого варианта просто не было, — вставил Мамия. — Преступник полез в холодильник, чтобы отравить воду, и обнаружил две бутылки, одна из которых была совершенно целой. Чтобы отравить её, пришлось бы срывать защитную пломбу, а это могло привлечь внимание жертвы, поэтому пришлось довольствоваться уже открытой.
— Так давайте проверим ту пустую бутылку!
— Разумеется, — перелистывая страницы, отозвался Кусанаги. — Эксперты уже провели предварительный осмотр. Именно предварительный.
— И что?
— Они ответили, что проверили все пустые бутылки, найденные в доме Масибы, но мышьяка на них не обнаружили. Однако они не могут гарантировать, что преступник пользовался именно ими во время совершения преступления.
— Это как понимать?
— Короче говоря, пока ничего не ясно, — вмешался Мамия. — На стенках бутылок осталось слишком мало следов для анализа. Впрочем, их нельзя винить — это же пустая тара. Но они говорят, что если отправить образцы в Институт криминалистики, те смогут провести более тонкий анализ на специальном оборудовании, так что пока ждем их результатов.
Каору наконец восстановила в памяти всю картину происходящего и теперь прекрасно понимала, почему оба мужчины выглядели такими удрученными.
— Впрочем, даже если на пластике обнаружат следы яда, вряд ли это сильно что-то изменит, — бросил Кусанаги, возвращая отчет на стол.
— Вы так думаете? А мне кажется, круг подозреваемых только расширился.
Кусанаги свысока посмотрел на спорящую Каору:
— Ты что, пропустила слова начальника? Если преступник действительно отравил бутилированную воду, то яд находился в той бутылке, которую уже открывали. А жертва до этого не притрагивалась к воде для кофе, то есть с момента добавления яда до гибели прошло совсем немного времени.
— А я считаю, нельзя утверждать, что прошло мало времени, только потому, что жертва не пила воду. Захоти он пить, в доме полно других напитков.
Словно празднуя победу, Кусанаги раздул ноздри и парировал:
— Ты, кажется, забываешь: Масиба варил кофе не только в воскресенье вечером, но и в субботу. Разве Вакаяма Хироми не говорила, что в субботу вечером он сам готовил кофе, да так скверно, что на следующее утро она решила показать ему мастер-класс? А это значит, что в субботу вечером вода в бутылке еще была чистой.
— Когда Масиба варил кофе в субботу вечером, он ведь вовсе не обязательно пользовался бутилированной водой.
Не успела Каору договорить, как Кусанаги откинулся на спинку стула, разведя руки в стороны:
— Ты что, хочешь разрушить всю исходную посылку? Его жена русским языком заявила, что Масиба всегда использовал для кофе только воду из бутылок, именно поэтому мы и обсуждаем бутылки, разве нет?
— По-моему, опасно слепо цепляться за слово «всегда», — ровным голосом возразила Каору. — Мы ведь не знаем, до какой степени он фанател от этой привычки, возможно, это было просто правило. Да и жена его, как выяснилось, не всегда слепо следовала его наказам. К тому же он сам уже давненько не подходил к кофеварке, так что нет ничего удивительного, если в тот раз он машинально зачерпнул воду из-под крана. На их кухонном кране установлен фильтр, так что вполне мог использовать и фильтрованную воду.
Кусанаги громко цыкнул языком:
— Не натягивай сову на глобус и не придумывай небылицы только ради того, чтобы подкрепить собственную гипотезу.
— Я лишь говорю, что исходить нужно из объективных фактов.
Она перевела взгляд со старшего напарника на шефа.
— Сдается мне, пока мы точно не выясним, кто и когда последним пил воду из бутылок в доме Масивы, момент отравления определить не удастся, — улыбнувшись, Мамия потер подбородок. — Полезная всё-таки вещь — такие споры. Раньше я разделял мнение Кусанаги, но, послушав вас обоих, пожалуй, склонюсь к точке зрения новенькой.
На лице Кусанаги отразилось легкое оскорбление.
— Но, — Мамия посмотрел на Каору сурово, — что касается тайминга отравления, тут кое-что уже вырисовывается. Ты ведь помнишь, что происходило в доме Масибы в пятницу вечером?
— Конечно, семейная вечеринка, — ответила Каору. — Судя по всему, бутилированную воду пило несколько человек.
— Иными словами, отравить воду могли только после этого, — Мамия поднял указательный палец.
— Согласна. Но думаю, у супругов Икаи не было возможности отравить её: пробраться на кухню незамеченными они вряд ли смогли бы.
— Выходит, подозреваемых осталось двое.
— Погодите-ка, — поспешил вмешаться Кусанаги. — Оставляя в стороне прочих, подозревать жену Масибы — это уже перебор. Информацию о том, что жертва использовала бутилированную воду для кофе, предоставила она сама. Какой убийца станет намеренно навлекать подозрения полиции на себя?
— Возможно, она понимала, что правда всё равно всплывет, — предположила Каору. — Преступница рассудила: полиция рано или поздно догадается проверить пустые пластиковые бутылки на наличие яда, так почему бы не заявить об этом первой? Это отличный способ отвести от себя подозрения, вполне возможно, она играла на опережение.
Кусанаги поморщился от досады:
— С тобой общаться — с ума сойти можно. Ты упрямо гнесешь свое, будто она во что бы то ни стало убийца.
— Нет, а в её словах есть смысл, — заметил Мамия. — Рассуждает здраво. Если бы убийцей была Вакаяма Хироми, трудно объяснить, почему она не избавилась от чайника с остатками яда — тут слишком много несостыковок. А если судить по мотивам, Масиба Аянэ подходит на эту роль лучше всех.
Не успел Кусанаги открыть рот для возражения, как Каору опередила его:
— Раз уж зашел разговор о мотивах... только что я узнала кое-что, что еще сильнее укрепляет подозрения против жены погибшего.
— И кто же тебе об этом рассказал? — прищурился Мамия.
— Вакаяма Хироми.
И тогда Каору поведала двум мужчинам, которые явно не ожидали такого поворота событий, о переменах в жизни Хироми.

Комментарии

Загрузка...