— Раз уж офицер Чжао уходит в отставку, можешь выбирать любого подходящего человека во всем Шанхайском военном округе, кого посчитаешь способным справиться с этой должностью.
— А если не найдешь достойного, оформим перевод из другого округа.
Су Хунъюань прекрасно понимал: толковый и способный подчиненный — это залог успеха в любом деле.
Услышав это, Су Синъюй не смог сдержать легкой улыбки:
— Тогда спасибо, папа. Завтра тебе придется помочь мне уладить все формальности.
— А я, вооружившись твоим приказом, пойду отбирать людей.
Су Хунъюань шутливо погрозил сыну пальцем. Его лицо выражало напускную суровость, за которой скрывалась отеческая любовь:
— Ах ты, негодник, уже и дождаться не можешь.
Су Синъюй лишь с улыбкой кивнул, не проронив ни слова.
Су Цинъянь, слушая, как брат в пару фраз перевел тему, втайне облегченно выдохнула. Одному небу известно, как сильно колотилось ее сердце, когда отец завел тот разговор. Она с самого детства не умела лгать родителям — не то что брат, вот уж у кого талант.
Пока Су Хунъюань не видел, она украдкой показала Су Синъюю большой палец в знак восхищения. Тот заметил жест сестры боковым зрением, и в его глазах промелькнуло самодовольство, а уголки губ едва заметно дрогнули.
Ужин, в приготовлении которого помогала экономка, Чжао Хуэйжу закончила быстро. Стол ломился от блюд, чей вид и аромат мгновенно пробудили у Су Цинъянь аппетит. Только когда Су Хунъюань взял палочки, брат с сестрой тоже приступили к еде.
Су Цинъянь вежливо положила лучшие кусочки в тарелки отцу и матери, а затем ее палочки невольно потянулись к любимым блюдам. Глядя на то, с каким удовольствием ест дочь, Чжао Хуэйжу расцвела в улыбке, и даже Су Хунъюань попросил добавки.
Мысль о том, что это их последний совместный ужин, наполняла сердце Су Цинъянь горечью. Она изо всех сил сдерживала эмоции, стараясь вести себя как обычно. Еда была восхитительной, но для нее этот вечер стал настоящим испытанием. Она даже не смела встретиться с родителями взглядом.
Боясь, что они заметят ее подавленное состояние, девушка решила не задерживаться.
— Папа, мама, я сегодня немного устала после прогулки, так что пойду к себе.
Едва договорив, она поставила пустую пиалу и поспешно скрылась наверху.
Чжао Хуэйжу легонько толкнула мужа локтем:
— С Янь-Янь сегодня что-то не так.
Дочь выглядела какой-то виноватой и избегала их взглядов — явно что-то скрывала или о чем-то переживала.
Су Хунъюань, конечно, тоже заметил странности в поведении дочери. Однако он решил, что она просто расстроена из-за того, что ее песню не выбрали, и не придал этому большого значения.
— Наверное, Янь-Янь все еще переживает из-за той неудачи. Ничего, завтра выспится, и все пройдет.
Он небрежно махнул рукой и продолжил наслаждаться стряпней жены. Давненько он не ел домашнего, вкус был именно таким, по которому он так тосковал в разъездах.
Видя, что отец отбросил сомнения, Су Синъюй облегченно вздохнул. К счастью, предлог, который нашла Цинъянь, оказался подходящим, и родители поверили. Если бы отец что-то заподозрил, всё могло пойти прахом. В такие моменты стоило благодарить Су Хунъюаня за то, что он никогда не пользовался властью, чтобы устанавливать за детьми особый надзор. Иначе каждый их шаг был бы ему известен заранее.
— Папа, мама, вы ешьте, а я уже сыт. Пойду к себе.
Су Синъюй попрощался с родителями и размашистым шагом поднялся на второй этаж. Его комната находилась рядом с комнатой сестры — в свое время их поселили через стенку, чтобы ему было удобнее присматривать за маленькой Цинъянь.
Он негромко постучал:
— Янь-Янь, открой.
Су Цинъянь сидела за столом. Услышав голос брата, она тут же вскочила и отперла дверь.
— Брат.
Она послушно отступила, пропуская его внутрь. Су Синъюй бросил взгляд на разложенный на столе лист бумаги и только что открытый колпачок перьевой ручки.
— Пишешь родителям?
— Да.
Су Синъюй вздохнул:
— Завтра утром, когда отец с матерью уедут, я сам отвезу тебя на вокзал.
Сначала она хотела отказаться, но, подумав о своих тяжелых чемоданах, поняла, что это будет некстати.
— Хорошо.
Видя, что сестра согласилась, он на всякий случай уточнил:
— Документы собрала?
— Да, направление и военный билет — всё на месте.
Сестра всегда была рассудительной, и он понимал, что его тревога, возможно, излишня. Но как говорится, «сын уходит за тысячу ли — мать горюет». И хотя он был всего лишь братом, в отсутствие родителей он чувствовал себя ее единственным опекуном.
— Дописывай письмо, я зайду за тобой завтра утром.
— Ладно.
Она больше не обращала внимания на Су Синъюя. Сев за стол и взяв ручку, она начала выводить на белоснежной бумаге слова, адресованные родителям. Су Синъюй некоторое время смотрел на ее спину, погруженную в работу, а затем бесшумно вышел.
В письме Су Цинъянь первым делом попросила у родителей прощения, а затем изложила свои мысли и чувства. В конце она написала, что уже подала рапорт о переводе в Северо-Западный военный округ и приложит там все усилия, чтобы им не пришлось за нее краснеть. Она также дала обещание обязательно вернуться в течение пяти лет.
Этого ей показалось мало, и она добавила, что брат здесь ни при чем — это было исключительно ее решение, а он лишь вынужденно ей помог.
Су Цинъянь исписала несколько больших листов. Она выплеснула на бумагу всё: и чувство вины перед родителями, и собственное упрямство. Когда последнее слово было выведено, ее глаза повлажнели. В конце концов, она легла в постель и провалилась в тяжелый, тревожный сон.
Утренний свет пробился сквозь светлые шторы и коснулся лица Су Цинъянь. Когда она сонно открыла глаза, снизу уже доносился рокот автомобильного мотора. Она быстро вскочила, отдернула занавеску и выглянула в окно.
Как и ожидалось, из-за руля вышел ее брат. Су Цинъянь взглянула на настенные часы. Уже девять утра. Она и не заметила, как проспала столько времени.
Девушка проворно переоделась в военную форму, умылась и заплела распустившиеся волосы в две аккуратные косы. Из зеркала на нее смотрела красавица с ясным взглядом и белоснежной кожей. И хотя веки еще немного припухли, это ничуть не портило ее красоты. Су Цинъянь заставила себя улыбнуться отражению и слегка похлопала по щекам, чтобы окончательно прийти в себя.
Су Синъюй уже ждал ее у дверей на втором этаже. Зная, что сестра может замешкаться, он не торопил ее. Но как только дверь открылась, он тут же подхватил ее багаж. Су Цинъянь не стала возражать, позволяя брату спустить два тяжелых кожаных чемодана вниз. Сама она шла следом, накинув на плечо лишь небольшую сумку.
— Янь-Янь, иди садись вперед, я сам всё уложу.
Су Синъюй открыл багажник и аккуратно разместил там ее вещи. Но стоило ему захлопнуть крышку, как раздался знакомый голос:
— Янь-Янь, вы это куда собрались?
Подошедший мужчина выглядел элегантно и сдержанно. Иссиня-черные волосы были уложены волосок к волоску, на бледном лице поблескивали очки в золотой оправе. На нем было длинное черное пальто и начищенные кожаные туфли.
В этот момент его мягкий взгляд был прикован к Су Цинъянь, сидевшей на переднем сиденье автомобиля.

Комментарии

Загрузка...