— Это кто из вас ранил моих братьев? — злобно бросил одноглазый Ма Цзиньлян, обводя взглядом людей Юй Хуатяня.
За исключением Е Цяньсюэ и Юй Хуатяня, сохранивших полное спокойствие, остальные выглядели донельзя испуганными. В особенности при виде белесого слепого глаза бандита все они ощутили первобытный ужас.
Заметив царящий вокруг страх, Ма Цзиньлян с довольным видом кровожадно усмехнулся.
— Это он! Во всем виноват он, нас оставьте в покое!
Раздался испуганный, дрожащий голос: Чэнь Сюцзе указал пальцем на Юй Хуатяня и, крикнув это, сделал несколько шагов в сторону, окончательно разрывая с ним любую связь.
Несколько охранников тут же последовали за своим господином, отступив от Юй Хуатяня подальше.
Рядом с Юй Хуатянем остались только Е Цяньсюэ и Сяо Лань. Столкнувшись с предательством, Юй Хуатянь даже не рассердился — он лишь бросил насмешливый взгляд на побледневшего от страха Чэнь Сюцзе.
Даже Сяо Лань и Е Цяньсюэ посмотрели на Чэнь Сюцзе с явным омерзением.
Чэнь Сюцзе, разумеется, почувствовал презрение со стороны этой троицы. Его лицо мгновенно запылало, а сердце наполнилось жгучим гневом.
— Мой отец — Чэнь Вэнь, первый министр нынешнего императорского кабинета! Вы не смеете меня трогать! — крикнул Чэнь Сюцзе речным разбойникам.
Главарь бандитов Ма Цзиньлян услышал это и на мгновение замер, а в его глазах промелькнуло удивление.
— О! Ты говоришь, что ты сын самого господина Чэнь Вэня?
В императорском кабинете заседало шесть главных министров, и Чэнь Вэнь был одним из них, по праву считаясь столпом и вершителем судеб в чиновничьих кругах.
Почувствовав на себе пылающий взгляд главаря, Чэнь Сюцзе испуганно втянул голову в плечи и робко пролепетал:
— Д-да, именно так.
Услышав подтверждение, Ма Цзиньлян разразился раскатистым смехом.
— Ха-ха-ха! Прекрасно, да это же сам молодой господин Чэнь... — договорив, Ма Цзиньлян посмотрел на него с еще большим воодушевлением.
Все вокруг были ошеломлены происходящим, и лишь Юй Хуатянь понимал истинную подоплёку.
Этот Ма Цзиньлян некогда состоял в учениках одной южной секты, но из-за жестокого и буйного нрава совершил тяжкое преступление и бежал.
Ма Цзиньлян отличался огромными амбициями и жаждал высоких должностей и щедрых жалований, однако, будучи выходцем из бродяг и не имея образования, пробиться на госслужбу для него было сродни восхождению на небеса.
Некоторое время назад, узнав о мятеже Ло Туна, он примкнул к нему. Но кто же знал, что Ло Тун окажется никчемным пьянчугой и трусом — едва правительственная армия приблизилась, как он бросил войско и сбежал на юг.
Ма Цзиньлян, разумеется, не посмел бы отправиться следом: он сам бежал из южного боевого союза, так как же мог вернуться? Поймай его родная секта — участь ждала страшная: ему бы переломали меридианы, превратив в жалкое подобие человека.
— Быстро, пропустите молодого господина Чэня сюда! — громко приказал Ма Цзиньлян.
Разбойники тут же расступились, освобождая проход. Чэнь Сюцзе с сомнением глянул на главаря, но ослушаться не смел и послушно вышел вперед.
Охрана последовала за ним, не смея расслабляться.
— Младший приветствует главаря.
Подойдя ближе, Чэнь Сюцзе, превозмогая страх, сложил руки в почтительном поклоне.
Ма Цзиньлян протянул руку, дружески похлопал его по плечу и громко рассмеялся:
— К чему эти церемонии, младший брат Чэнь! Я уже давно восхищаюсь твоим почтенным отцом, да всё не выпадало случая свидеться. А раз сегодня свела судьба, значит, так было суждено!
С этими словами он снова залился смехом. Чэнь Сюцзе, видя искренность в голосе собеседника, тут же сделал собственные выводы.
Столь резкая перемена в поведении бандита объяснялась исключительно тем, что тот услышал имя его отца.
Чэнь Сюцзе привык к людям, которые домогались до его отца ради постов и протекции, и раз уж главарь бандитов ведет себя подобным образом, не хочет ли он через него добиться какой-нибудь должности?..
И верно: Ма Цзиньлян действительно рассчитывал использовать Чэнь Сюцзе как ступеньку, чтобы подобраться к Чэнь Вэню и в дальнейшем выхлопотать себе тепленькое местечко на госслужбе.
— Вы слишком любезны, главарь. Когда я вернусь и увижу отца, то обязательно передам ему, что у него есть такой преданный почитатель среди великих мужей, — с ловкостью обошел скользкую тему разбойничьего ремесла Чэнь Сюцзе.
Ма Цзиньлян обрадовался еще сильнее, перевел взгляд на Юй Хуатяня и спутниц и спросил:
— Молодой господин Чэнь, эти трое — твои знакомые?
Чэнь Сюцзе посмотрел в ту сторону и, судя по тону разбойника, понял: стоить ему сказать да, как этих двоих тут же казнят.
Разумеется, заступаться за них он не собирался. Насмешливо зыркнув на Юй Хуатяня и служанку, он указал на Е Цяньсюэ:
— Эта девушка в белом — моя знакомая. А вот двое других мне вовсе не чужие — я их знать не знаю.
— И да, человека ваших людей убил именно этот хмырь.
С этими словами Чэнь Сюцзе ткнул пальцем в Юй Хуатяня.
В глазах Юй Хуатяня мелькнул ледяной холод. Мало того что этот мерзавец отказался помочь, так он еще и норовил толкнуть упавшего в яму! Какая же ничтожная тварь!
Одноглазый Ма Цзиньлян бросил косой взгляд на Чэнь Сюцзе: этот щенок явно имел зуб на того смазливого паренька. И отлично — убийство этого щеголя послужит местью за павших братьев и одновременно позволит польстить избалованному мажору.
— Хм, какая наглость! Посмел ранить моих людей — убить его! — свирепо скомандовал Ма Цзиньлян.
Несколько бандитов тут же вытащили клинки и двинулись вперед.
— Ай, молодой господин!
Увидев надвигающихся людей с оружием, Сяо Лань испуганно побледнела.
Юй Хуатянь же остался невозмутим. Посмотрев на главаря бандитов, он с любопытством спросил:
— Ты и есть Ма Цзиньлян?
— Что за дерзость! Как ты смеешь произносить имя нашего главаря в полный голос! — взъярился один из вооруженных разбойников, делая широкий шаг вперед и обрушивая на него удар саблей.
— Ой, берегитесь, молодой господин!..
Сяо Лань зажмурилась от ужаса. Юй Хуатянь проводил взглядом рассекающий воздух холодный клинок, и в его сердце затаилась злая ледяная буря.
Вжух, вжух, вжух...
Но не успел Юй Хуатянь сделать ход, как со свистом сорвались с места четыре серебряные иглы. В следующее мгновение четверо атаковавших бандитов рухнули на палубу, а их сабли со звоном покатились в сторону.
— А-а-а...
— Больно, как же больно...
Четверо раненых катались по полу, испуская жалобные вопли.
Юй Хуатянь удивленно скосил глаза на Е Цяньсюэ, а уже собравшаяся было в ладонях ци постепенно рассеялась.
— В чем дело? — взревел одноглазый Ма Цзиньлян, меняясь в лице.
— Главарь, это... это она пустила скрытое оружие! — простонал один из разбойников, зажимая бедро и указывая на Е Цяньсюэ.
С этими словами он выдернул из ноги тончайшую, с ворсинку, серебряную иглу.
Кто-то из соратников тут же подскочил, чтобы подобрать улику.
— Главарь, держите.
Ма Цзиньлян зажал иглу двумя пальцами и осмотрел ее, после чего его взгляд помрачнел, а отношение к Чэнь Сюцзе претерпело неуловимое изменение.
Чэнь Сюцзе испугался: опасаясь, как бы главарь не заподозрил его в обмане, он поспешно затараторил:
— Цяньсюэ, что ты творишь? Иди сюда, главарь нас не тронет!
Ма Цзиньлян холодно хмыкнул и перевел взгляд на девушку в белом. Та держалась непринужденно, явно рассчитывая на какую-то силу.
Затем он снова посмотрел на того смазливого паренька. Тот вроде бы только что назвал его по имени, хотя в памяти самого Ма Цзиньляна никаких воспоминаний об этом человеке не всплывало.
— Девчонка, нападать исподтишка с помощью скрытого оружия — неблагородно для честного человека, — процедил Ма Цзиньлян.
Уголки губ Е Цяньсюэ изогнулись в издевательской ухмылке.
— Я всего лишь хрупкая девушка, какое уж тут благородство? А вот ты — мастер боевых искусств, промышляющий разбоем на реке, — вот это поистине позор!
Договорив, Е Цяньсюэ прикрыла рот рукой, хихикая, а стоявшего рядом Юй Хуатяня прорвало на громкий смех.
— Мелкий щенок, тебе весело? Сейчас я порву тебе рот и выбью все зубы! — видя, что девушка ни капли его не боится, Ма Цзиньлян сорвал злость на Юй Хуатяне.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Юй Хуатяня. Взгляд, которым он одарил Ма Цзиньляна, был полон едкой насмешки.
— Даю тебе шанс: убирайся со своими людьми с этого корабля прямо сейчас, и я не стану тебя трогать, — тихо произнес он.
При этих словах все вокруг посмотрели на него как на сумасшедшего. Даже Е Цяньсюэ бросила на него странный взгляд.
Юй Хуатянь не рассердился на всеобщие взгляды, полные недоумения и насмешки, а лишь спокойно ответил:
— Раз не верите — что ж, поделать ничего не могу.
Не успел затихнуть его голос, как фигура Юй Хуатяня стремительно качнулась вперед — он атаковал первым, без всяких предупреждений.
Лицо Ма Цзиньляна еще искажала ухмылка, но, заметив внезапное нападение, он разъяренно взревел:
— Наглец!
Но прежде чем он успел закончить, Юй Хуатянь уже оказался перед ним, сложив пальцы в смертоносный когтистый захват, нацеленный прямо ему в горло.
Сердце Ма Цзиньляна пропустило удар от ужаса: скорость противника оказалась невероятной! В критический момент он влил всю внутреннюю ци в ноги и со всего маху ударил о палубу. Раздался глухой треск — доски проломились.
Используя эту чудовищную отдачу, Ма Цзиньлян отлетел назад. Юй Хуатянь холодно усмехнулся: вздумал показывать перед ним легкие шаги? Смешно!
Сделав два легких шага прямо по воздуху, Юй Хуатянь хищной птицей ринулся следом. Не успел отступающий Ма Цзиньлян коснуться ногами палубы, как хриплое — Кхм... — потонуло в железной хватке Юй Хуатяня, вцепившегося ему в горло.

Комментарии

Загрузка...