]Ян Шухань ничком лежала на земле, не издавая ни звука.
]
Ян Шухань ничком лежала на земле, не издавая ни звука — именно так.
Растрепанные волосы почти полностью скрывали ее угрюмое лицо.
Растрепанные волосы почти полностью скрывали ее угрюмое лицо.
В этот миг никто не знал, что творится у нее в душе.
В этот миг никто не знал, что творится у нее в душе.
— Фьють! — Позади внезапно раздался резкий свист.
— Фьють! — Позади внезапно раздался резкий свист.
Инь Сыянь неторопливым шагом направился к ним и прикрикнул:
Инь Сыянь неторопливым шагом направился к ним и прикрикнул:
— Чего вы тут все столпились? Делать нечего?
— Чего вы тут все столпились? Делать нечего?
Зевак как ветром сдуло.
Зевак как ветром сдуло.
Остались только Жун Чжаонин, крепко прижимающая к себе вещи, да перепачканные грязью Ли Цинъянь и Ян Шухань.
Остались только Жун Чжаонин, крепко прижимающая к себе вещи, да перепачканные грязью Ли Цинъянь и Ян Шухань.
— Что здесь происходит? — Инь Сыянь перевел суровый взгляд с одной девушки на другую.
— Что здесь происходит? — Инь Сыянь перевел суровый взгляд с одной девушки на другую.
Ли Цинъянь решила напасть первой и выкрикнула обвинение:
Ли Цинъянь решила напасть первой и выкрикнула обвинение:
— Инструктор, это Жун Чжаонин нас сбила!
— Инструктор, это Жун Чжаонин нас сбила!
— Инструктор, я нечаянно, — уверенно возразила Жун Чжаонин. — Они стояли у самой дороги. Я шла мимо, руки заняты – вот и не заметила их. К тому же я уже перед ними извинилась.
— Инструктор, я нечаянно, — уверенно возразила Жун Чжаонин. — Они стояли у самой дороги. Я шла мимо, руки заняты – вот и не заметила их. К тому же я уже перед ними извинилась.
Инь Сыянь молча поглядел на нее какое-то время и кивнул:
Инь Сыянь молча поглядел на нее какое-то время и кивнул:
— Ладно, иди занимайся делом.
— Ладно, иди занимайся делом.
— Есть! — Жун Чжаонин подхватила свои вещи и преспокойно зашагала прочь.
— Есть! — Жун Чжаонин подхватила свои вещи и преспокойно зашагала прочь.
Никто не заметил, как на ее губах медленно заиграла улыбка.
Никто не заметил, как на ее губах медленно заиграла улыбка.
Мягкий нож ранит больнее всего!
Мягкий нож ранит больнее всего!
Игла, спрятанная в вате, бьет не так прямолинейно и яростно, как острое лезвие, но ранит куда глубже, заставляя жертву страдать молча, без единой возможности пожаловаться.
Игла, спрятанная в вате, бьет не так прямолинейно и яростно, как острое лезвие, но ранит куда глубже, заставляя жертву страдать молча, без единой возможности пожаловаться.
Медленно изводить врага – вот в чем истинное удовольствие!
Медленно изводить врага – вот в чем истинное удовольствие!
Ли Цинъянь тут же вспыхнула от негодования:
Ли Цинъянь тут же вспыхнула от негодования:
— Постойте, инструктор! Вы вот так просто ее отпускаете?
— Постойте, инструктор! Вы вот так просто ее отпускаете?
— Она извинилась. Чего еще ты хочешь?
— Она извинилась. Чего еще ты хочешь?
— Вы... я... — Ли Цинъянь от злости не находила слов.
— Вы... я... — Ли Цинъянь от злости не находила слов.
— Мне показалось, или ты только что ударила ногой эту студентку? — Взгляд Инь Сыяня остановился на Ян Шухань.
— Мне показалось, или ты только что ударила ногой эту студентку? — Взгляд Инь Сыяня остановился на Ян Шухань.
Услышав это, Ли Цинъянь слегка пришла в себя и натянуто улыбнулась:
Услышав это, Ли Цинъянь слегка пришла в себя и натянуто улыбнулась:
— Да ну что вы, нет, конечно! Мы просто дурачились. Правда ведь, Ахань?
— Да ну что вы, нет, конечно! Мы просто дурачились. Правда ведь, Ахань?
Последнее слово она произнесла с особым нажимом.
Последнее слово она произнесла с особым нажимом.
В ее голосе отчетливо звучала угроза.
В ее голосе отчетливо звучала угроза.
В этой глуши одному богу известно, какие новые издевательства могут придумать инструкторы.
В этой глуши одному богу известно, какие новые издевательства могут придумать инструкторы.
Ей совсем не хотелось снова нести наказание.
Ей совсем не хотелось снова нести наказание.
— Инструктор, со мной все в порядке, мы и правда просто дурачились, — превозмогая боль, Ян Шухань поднялась с земли.
— Инструктор, со мной все в порядке, мы и правда просто дурачились, — превозмогая боль, Ян Шухань поднялась с земли.
Ли Цинъянь пнула ее прямо в предплечье.
Ли Цинъянь пнула ее прямо в предплечье.
Рука до сих пор онемела и плохо слушалась.
Рука до сих пор онемела и плохо слушалась.
Но ради собственного спокойствия в будущем Ян Шухань ни за что не решилась бы сказать правду.
Но ради собственного спокойствия в будущем Ян Шухань ни за что не решилась бы сказать правду.
— Даю вам десять минут. Живо приведите себя в порядок и за работу! — Инь Сыянь окинул их напоследок тяжелым взглядом и развернулся.
— Даю вам десять минут. Живо приведите себя в порядок и за работу! — Инь Сыянь окинул их напоследок тяжелым взглядом и развернулся.
— Хорошо!
— Хорошо!
Стоило его фигуре скрыться из виду, как лицо Ли Цинъянь мгновенно потемнело.
Стоило его фигуре скрыться из виду, как лицо Ли Цинъянь мгновенно потемнело.
Она с силой вонзила ногти в ладони и процедила сквозь зубы:
Она с силой вонзила ногти в ладони и процедила сквозь зубы:
— Жун Чжаонин, ну ты и дрянь, погоди у меня!
— Жун Чжаонин, ну ты и дрянь, погоди у меня!
За всю жизнь никто еще не смел так унижать Ли Цинъянь.
За всю жизнь никто еще не смел так унижать Ли Цинъянь.
Она сделает все, чтобы эта тварь пожалела о том, что родилась на свет!
Она сделает все, чтобы эта тварь пожалела о том, что родилась на свет!
Ян Шухань, глядя на ее свирепое лицо, невольно вздрогнула.
Ян Шухань, глядя на ее свирепое лицо, невольно вздрогнула.
...
...
Весь день прошел в хлопотах. К тому времени как студенты закончили устанавливать 25 огромных армейских палаток, солнце уже клонилось к закату.
Весь день прошел в хлопотах. К тому времени как студенты закончили устанавливать 25 огромных армейских палаток, солнце уже клонилось к закату.
Раздался призывный свисток на построение.
Раздался призывный свисток на построение.
У всех уже выработался условный рефлекс: ребята быстро и ровно выстроились по своим группам.
У всех уже выработался условный рефлекс: ребята быстро и ровно выстроились по своим группам.
— Равняйсь! Смирно! Сейчас мы распределим задачи по факультетам, — объявил Инь Сыянь в рупор. — Искусствоведы и финансисты моют овощи, медики и архитекторы собирают хворост, экономисты и юристы отвечают за хозяйственную часть...
— Равняйсь! Смирно! Сейчас мы распределим задачи по факультетам, — объявил Инь Сыянь в рупор. — Искусствоведы и финансисты моют овощи, медики и архитекторы собирают хворост, экономисты и юристы отвечают за хозяйственную часть...
Опасаясь, что еду, приготовленную студентами, будет невозможно есть, инструкторы на совещании единогласно решили готовить сами, дабы не переводить продукты.
Опасаясь, что еду, приготовленную студентами, будет невозможно есть, инструкторы на совещании единогласно решили готовить сами, дабы не переводить продукты.
Закончив распределение, Инь Сыянь напомнил о правилах безопасности, и все разошлись по делам.
Закончив распределение, Инь Сыянь напомнил о правилах безопасности, и все разошлись по делам.
Место для лагеря выбрали живописное: впереди несла свои воды река, а позади высились горы.
Место для лагеря выбрали живописное: впереди несла свои воды река, а позади высились горы.
Жун Чжаонин достался сбор хвороста, и она вместе со всеми отправилась на склон горы.
Жун Чжаонин достался сбор хвороста, и она вместе со всеми отправилась на склон горы.
Тем временем Линь Вань, прихватив металлический таз, собиралась пойти к реке мыть овощи.
Тем временем Линь Вань, прихватив металлический таз, собиралась пойти к реке мыть овощи.
Внезапно чьи-то руки бесцеремонно схватили ее сзади.
Внезапно чьи-то руки бесцеремонно схватили ее сзади.
Таз из рук Линь Вань с грохотом покатился по земле.
Таз из рук Линь Вань с грохотом покатился по земле.
Обернувшись и увидев Ли Цинъянь и Ли Иань, она смертельно побледнела.
Обернувшись и увидев Ли Цинъянь и Ли Иань, она смертельно побледнела.
— Вы... вы...
— Вы... вы...
Не дав ей договорить, девушки грубо потащили ее в безлюдное место.
Не дав ей договорить, девушки грубо потащили ее в безлюдное место.
Следом за ними шли Ян Шухань и Чэн Лидун. Они встали неподалеку, карауля, чтобы никто не подошел.
Следом за ними шли Ян Шухань и Чэн Лидун. Они встали неподалеку, карауля, чтобы никто не подошел.
Линь Вань бесцеремонно толкнули на землю.
Линь Вань бесцеремонно толкнули на землю.
— Что... что вы хотите сделать? — Она со страхом посмотрела на мучительниц.
— Что... что вы хотите сделать? — Она со страхом посмотрела на мучительниц.
Линь Вань училась в одной школе с Ли Цинъянь и ее компанией.
Линь Вань училась в одной школе с Ли Цинъянь и ее компанией.
Она надеялась, что, поступив в Столичный университет, наконец избавится от них, но кошмар продолжался.
Она надеялась, что, поступив в Столичный университет, наконец избавится от них, но кошмар продолжался.
— Дорогая бывшая одноклассница, неужели за одно лето ты успела нас позабыть? — Злорадно усмехнулась Ли Иань.
— Дорогая бывшая одноклассница, неужели за одно лето ты успела нас позабыть? — Злорадно усмехнулась Ли Иань.
Линь Вань попятилась назад, судорожно сглотнув:
Линь Вань попятилась назад, судорожно сглотнув:
— Не... не забыла!
— Не... не забыла!
Эти чудовища пустили глубокие корни в ее жизни. Куда бы она ни бежала, ей не скрыться от их преследования.
Эти чудовища пустили глубокие корни в ее жизни. Куда бы она ни бежала, ей не скрыться от их преследования.
Почему... почему они просто не оставят ее в покое?
Почему... почему они просто не оставят ее в покое?
Глаза Линь Вань наполнились слезами.
Глаза Линь Вань наполнились слезами.
— Да чего ты так трясешься? — Ли Иань присела на корточки и больно схватила ее за подбородок. — Я слышала, ты живешь в одной комнате с этой девкой, Жун Чжаонин?
— Да чего ты так трясешься? — Ли Иань присела на корточки и больно схватила ее за подбородок. — Я слышала, ты живешь в одной комнате с этой девкой, Жун Чжаонин?
Линь Вань помедлила секунду и кивнула.
Линь Вань помедлила секунду и кивнула.
— Выходит, вы с ней ладите? — Прищурилась Ли Иань.
— Выходит, вы с ней ладите? — Прищурилась Ли Иань.
Пальцы Ли Иань больно впивались в подбородок.
Пальцы Ли Иань больно впивались в подбородок.
— Нет! Жун Чжаонин ужасно высокомерная. Я пыталась с ней заговорить, но она даже не смотрит в мою сторону, — поспешила оправдаться Линь Вань.
— Нет! Жун Чжаонин ужасно высокомерная. Я пыталась с ней заговорить, но она даже не смотрит в мою сторону, — поспешила оправдаться Линь Вань.
Ли Иань подняла глаза на стоявшую рядом Ли Цинъянь и с издевкой спросила:
Ли Иань подняла глаза на стоявшую рядом Ли Цинъянь и с издевкой спросила:
— Цинъянь, ты веришь в эти сказки?
— Цинъянь, ты веришь в эти сказки?
Ли Цинъянь сделала шаг вперед и без лишних слов влепила Линь Вань звонкую пощечину:
Ли Цинъянь сделала шаг вперед и без лишних слов влепила Линь Вань звонкую пощечину:
— Дрянь! Врать мне вздумала?
— Дрянь! Врать мне вздумала?
Щеку Линь Вань обожгло резкой болью, слезы брызнули из глаз:
Щеку Линь Вань обожгло резкой болью, слезы брызнули из глаз:
— Я... я не вру! Жун Чжаонин хорошо общается со старшекурсницами из нашей комнаты, только со мной не хочет знаться!
— Я... я не вру! Жун Чжаонин хорошо общается со старшекурсницами из нашей комнаты, только со мной не хочет знаться!
Этого она и сама часто не могла понять.
Этого она и сама часто не могла понять.
— Мне плевать, как вы там общаетесь. Сегодня в десять вечера ты должна привести ее на задний склон горы, поняла? — Пригрозила Ли Цинъянь. — Попробуй только не сделать этого – сама знаешь, что я с тобой сотворю.
— Мне плевать, как вы там общаетесь. Сегодня в десять вечера ты должна привести ее на задний склон горы, поняла? — Пригрозила Ли Цинъянь. — Попробуй только не сделать этого – сама знаешь, что я с тобой сотворю.
Линь Вань, вспомнив что-то страшное, задрожала всем телом:
Линь Вань, вспомнив что-то страшное, задрожала всем телом:
— По... поняла!
— По... поняла!
— Линь Вань, и почему ты стала такой никчемной? Раньше ведь у тебя так легко получалось втираться в доверие. А сейчас не можешь справиться с какой-то деревенщиной? — Язвительно бросила Ли Иань.
— Линь Вань, и почему ты стала такой никчемной? Раньше ведь у тебя так легко получалось втираться в доверие. А сейчас не можешь справиться с какой-то деревенщиной? — Язвительно бросила Ли Иань.
Поднимаясь, она еще раз предупредила:
Поднимаясь, она еще раз предупредила:
— Помни, что тебе велено. Иначе не поздоровится.
— Помни, что тебе велено. Иначе не поздоровится.
Линь Вань поспешно закивала.
Линь Вань поспешно закивала.
Только когда мучительницы ушли, она позволила себе тихо разрыдаться.
Только когда мучительницы ушли, она позволила себе тихо разрыдаться.
Когда же наконец закончится этот кошмар?
Когда же наконец закончится этот кошмар?

Комментарии

Загрузка...