]Ци Цзинь стоял перед ними, заложив руки за спину. — Я спрашиваю вас, в чем заключается долг военнослужащего?
]
Ци Цзинь стоял перед ними, заложив руки за спину. — Я спрашиваю вас, в чем заключается долг военнослужащего — именно так.
Ян Шухань надула губы и с явным недовольством буркнула:
Ян Шухань надула губы и с явным недовольством буркнула:
— Я не военная, откуда мне знать?
— Я не военная, откуда мне знать?
Отлично! Как раз таких строптивых он и любил больше всего.
Отлично! Как раз таких строптивых он и любил больше всего.
Ци Цзинь шагнул к ней вплотную и отрезал:
Ци Цзинь шагнул к ней вплотную и отрезал:
— Разве я только что не говорил, что прежде чем обращаться к инструктору, нужно доложить по форме?
— Разве я только что не говорил, что прежде чем обращаться к инструктору, нужно доложить по форме?
— Первая обязанность солдата – беспрекословно подчиняться приказам и выполнять команды! — Не дождавшись ответа, Ци Цзинь перевел суровый взгляд на остальных. — Пока я выступал перед строем, кое-кто шушукался в шеренге. Полнейшее отсутствие дисциплины!
— Первая обязанность солдата – беспрекословно подчиняться приказам и выполнять команды! — Не дождавшись ответа, Ци Цзинь перевел суровый взгляд на остальных. — Пока я выступал перед строем, кое-кто шушукался в шеренге. Полнейшее отсутствие дисциплины!
Остальные курсанты, видя суровость инструктора, затаили дыхание от страха.
Остальные курсанты, видя суровость инструктора, затаили дыхание от страха.
Взгляд Ци Цзиня снова вернулся к Ли Цинъянь и Ян Шухань: — Вы двое — бегом марш три круга в наказание!
Взгляд Ци Цзиня снова вернулся к Ли Цинъянь и Ян Шухань: — Вы двое — бегом марш три круга в наказание!
— Инструктор, вы вообще знаете, кто мы такие? — Недовольно огрызнулась Ян Шухань. — Как вы смеете наказывать нас бегом?
— Инструктор, вы вообще знаете, кто мы такие? — Недовольно огрызнулась Ян Шухань. — Как вы смеете наказывать нас бегом?
Она привыкла кичиться своим высоким положением и вела себя крайне заносчиво.
Она привыкла кичиться своим высоким положением и вела себя крайне заносчиво.
— Мне плевать, кто ты такая. Сегодня ты будешь послушно выполнять команды, даже если твой отец – сам небесный владыка, — Ци Цзинь и не думал поддаваться на ее уловки. — Раз уж три круга вызывают столько недовольства, побежите десять!
— Мне плевать, кто ты такая. Сегодня ты будешь послушно выполнять команды, даже если твой отец – сам небесный владыка, — Ци Цзинь и не думал поддаваться на ее уловки. — Раз уж три круга вызывают столько недовольства, побежите десять!
Десять кругов?!
Десять кругов?!
После такого у них просто отвалятся ноги!
После такого у них просто отвалятся ноги!
Ян Шухань приоткрыла рот, собираясь возразить, но Ли Цинъянь вовремя дернула ее за рукав. Она сердито зыркнула на эту дуру, заставив ее замолчать.
Ян Шухань приоткрыла рот, собираясь возразить, но Ли Цинъянь вовремя дернула ее за рукав. Она сердито зыркнула на эту дуру, заставив ее замолчать.
— Похоже, кто-то все еще не согласен, — холодно произнес Ци Цзинь. — Тогда добавим еще пять кругов!
— Похоже, кто-то все еще не согласен, — холодно произнес Ци Цзинь. — Тогда добавим еще пять кругов!
— Докладываю, инструктор, мы уже бежим! — Отчеканила Ли Цинъянь и первая сорвалась с места.
— Докладываю, инструктор, мы уже бежим! — Отчеканила Ли Цинъянь и первая сорвалась с места.
Как бы Ян Шухань ни противилась, ей пришлось побежать следом.
Как бы Ян Шухань ни противилась, ей пришлось побежать следом.
— Есть еще недовольные? — Грозно спросил Ци Цзинь у оставшихся.
— Есть еще недовольные? — Грозно спросил Ци Цзинь у оставшихся.
Не дождавшись возражений, он скомандовал:
Не дождавшись возражений, он скомандовал:
— Равняйсь! Начинаем разминку!
— Равняйсь! Начинаем разминку!
Жун Чжаонин уже заканчивала свой второй круг, когда заметила впереди две знакомые фигуры. Это были Ли Цинъянь и Ян Шухань!
Жун Чжаонин уже заканчивала свой второй круг, когда заметила впереди две знакомые фигуры. Это были Ли Цинъянь и Ян Шухань!
Похоже, инструктор наказал и эту парочку. Сами небеса благоволили ей!
Похоже, инструктор наказал и эту парочку. Сами небеса благоволили ей!
Жун Чжаонин наклонилась, незаметно подобрала с земли мелкий камешек и ловко запустила его прямо в голень Ян Шухань.
Жун Чжаонин наклонилась, незаметно подобрала с земли мелкий камешек и ловко запустила его прямо в голень Ян Шухань.
— А-а-а! — вскрикнула от боли Ян Шухань и, потеряв равновесие, полетела прямо на бежавшую впереди Ли Цинъянь.
— А-а-а! — вскрикнула от боли Ян Шухань и, потеряв равновесие, полетела прямо на бежавшую впереди Ли Цинъянь.
Обе девушки с размаху повалились на землю. Ли Цинъянь рухнула с такой силой, что с ее головы слетели и кепка, и парик.
Обе девушки с размаху повалились на землю. Ли Цинъянь рухнула с такой силой, что с ее головы слетели и кепка, и парик.
Ян Шухань даже не успела почувствовать боль от падения. Прикрыв рот рукой, она с неописуемым изумлением указала на абсолютно лысую голову подруги:
Ян Шухань даже не успела почувствовать боль от падения. Прикрыв рот рукой, она с неописуемым изумлением указала на абсолютно лысую голову подруги:
— Цин... Цинъянь, а что у тебя с волосами?
— Цин... Цинъянь, а что у тебя с волосами?
Почувствовав, как сотни глаз устремились на нее со всей тренировочной площадки, Ли Цинъянь окончательно впала в истерику:
Почувствовав, как сотни глаз устремились на нее со всей тренировочной площадки, Ли Цинъянь окончательно впала в истерику:
— А-а-а! Не смотрите! Никому не смотреть!
— А-а-а! Не смотрите! Никому не смотреть!
В панике она торопливо схватила парик и натянула его обратно, но тот сел криво и косо.
В панике она торопливо схватила парик и натянула его обратно, но тот сел криво и косо.
Ярость мгновенно затмила разум Ли Цинъянь. Без лишних слов она замахнулась и отвесила Ян Шухань несколько звонких пощечин:
Ярость мгновенно затмила разум Ли Цинъянь. Без лишних слов она замахнулась и отвесила Ян Шухань несколько звонких пощечин:
— Это все из-за тебя! Ты меня опозорила на глазах у всех!
— Это все из-за тебя! Ты меня опозорила на глазах у всех!
Если бы только эта дура не заговорила с ней в строю...
Если бы только эта дура не заговорила с ней в строю...
Если бы она раз за разом не дерзила инструктору, из-за чего их обеих заставили бежать...
Если бы она раз за разом не дерзила инструктору, из-за чего их обеих заставили бежать...
Если бы она только что не толкнула ее, разве увидел бы кто-нибудь ее лысину?
Если бы она только что не толкнула ее, разве увидел бы кто-нибудь ее лысину?
Доведенная до исступления, Ли Цинъянь оседлала обидчицу и принялась остервенело избивать ее. Ян Шухань оставалось лишь жалобно визжать под градом ударов.
Доведенная до исступления, Ли Цинъянь оседлала обидчицу и принялась остервенело избивать ее. Ян Шухань оставалось лишь жалобно визжать под градом ударов.
Наблюдая за этой сценой со стороны, Жун Чжаонин лишь довольно улыбнулась:
Наблюдая за этой сценой со стороны, Жун Чжаонин лишь довольно улыбнулась:
— Надо же, Ли Цинъянь со своими людьми расправляется не менее жестоко!
— Надо же, Ли Цинъянь со своими людьми расправляется не менее жестоко!
Впрочем... чем яростнее они дрались, тем радостнее ей становилось.
Впрочем... чем яростнее они дрались, тем радостнее ей становилось.
Заметив потасовку, другие инструкторы поспешили вмешаться и растащили дерущихся.
Заметив потасовку, другие инструкторы поспешили вмешаться и растащили дерущихся.
Лицо Ян Шухань опухло и покрылось багровыми пятнами так, что ее теперь было трудно узнать.
Лицо Ян Шухань опухло и покрылось багровыми пятнами так, что ее теперь было трудно узнать.
— Что здесь происходит? — Ци Цзинь хмуро оглядел взъерошенных и потрепанных нарушительниц. — Вам даже наказание спокойно отбыть не под силу?
— Что здесь происходит? — Ци Цзинь хмуро оглядел взъерошенных и потрепанных нарушительниц. — Вам даже наказание спокойно отбыть не под силу?
Ли Цинъянь угрюмо молчала, но ее взгляд, устремленный на Ян Шухань, по-прежнему метал громы и молнии.
Ли Цинъянь угрюмо молчала, но ее взгляд, устремленный на Ян Шухань, по-прежнему метал громы и молнии.

Комментарии

Загрузка...