Три дня спустя тренировочный зал Се Минси был полностью готов.
Как раз наступил день отдыха в конце декады. Се Цзюнь позвал сына и дочь и серьёзно сказал:
— Сегодня вы поедете со мной в княжеский дворец и навестите свою мать.
Как бы супруги ни ссорились, невозможно же вечно дуться друг на друга и хранить молчание. Се Цзюнь считал себя настоящим мужчиной и полагал, что не должен мелочно препираться с женщиной. Если нужно уступить — значит, нужно уступить.
Услышав это, Се Юаньтин сразу оживился:
— Я уже давно скучаю по матушке. Мне очень хочется её увидеть.
Се Цзюнь:
— ...
Если уж собрался льстить своей мачехе, то делай это в княжеском дворце! К чему сейчас такие приторные речи?
Во всяком случае, самого Се Цзюня они неприятно задели.
У госпожи Дин защемило сердце от горечи, но она лишь молча опустила голову.
В этот момент Се Минси вдруг спросила:
— Отец, а что, если матушка всё ещё сердится и не позволит нам войти?
Се Цзюнь:
— ...
Прокашлявшись, он расправил плечи и с напускной уверенностью произнёс:
— Княгиня великодушна и благородна. Не станет же она вести себя как мелочный человек. Вам с братом не о чем беспокоиться. Просто поедем со мной.
Се Минси прекрасно видела его показную браваду, но разоблачать не стала.
— Отец прав. Тогда отправимся вместе с вами в княжеский дворец.
Госпожа Дин, которая всё это время стояла рядом и не могла вставить ни слова, наконец воспользовалась случаем:
— Миннян, теперь ты ученица Академии Лотосового Пруда, приобрела славу и получила все выгоды. Когда увидишь Вторую госпожу, постарайся немного ей уступать.
«Приобрела славу и получила все выгоды?»
Се Минси посмотрела на госпожу Дин, и её взгляд наполнился холодной насмешкой.
— Я поступила в Академию Лотосового Пруда и заняла первое место исключительно благодаря собственным способностям. Я ничего не украла, никого не ограбила и не подменяла себя на экзаменах. Сама добилась успеха и сама получила заслуженную награду. Я никому ничего не должна. Почему же я должна уступать Се Юньси?
Госпожа Дин поперхнулась от возмущения.
Через мгновение она уже закрывала лицо рукавом и рыдала:
— Я ведь думаю только о твоём благе! А ты теперь смотришь на родную мать как на врага!
— За что мне такая тяжёлая судьба...
Се Минси осталась совершенно равнодушна.
Се Юаньтин нахмурился и посмотрел на госпожу Дин с явным отвращением.
Даже Се Цзюнь не выдержал.
— Хватит! С самого утра слёзы льёшь. Где твоё достоинство? Возвращайся в павильон Ланьсян!
Госпожа Дин, продолжая всхлипывать, удалилась.
Се Цзюнь перевёл взгляд на Се Минси и осторожно заметил:
— Миннян, хотя слова госпожи Дин были не слишком приятны, доля здравого смысла в них всё же есть. Сегодня в княжеском дворце тебе лучше следить за тем, что говоришь.
Иными словами — не нужно с первых же слов бить по самым болезненным местам княгини Юннин и Се Юньси. Хотя бы немного сдержанности.
Се Минси послушно кивнула:
— Дочь запомнит наставление отца.
Се Юаньтин едва не закатил глаза.
«Хитрая, бессовестная и коварная лисица — а строит из себя послушную и кроткую девицу!»
...
Се Цзюнь, внешне сохраняя спокойствие, а внутри дрожа от тревоги, привёл сына и дочь в княжеский дворец Юннин.
Управляющий привратной лично отправился доложить о гостях и вскоре вернулся с улыбкой:
— Её Высочество ожидает в главном зале. Просит господина Се, старшего молодого господина и Третью госпожу пройти к ней.
Главное — их впустили.
Се Цзюнь незаметно облегчённо выдохнул.
Се Минси покосилась на своего бесхребетного отца, и на её губах появилась многозначительная улыбка.
На самом деле Се Цзюню совершенно не о чем было беспокоиться.
Слабость княгини Юннин находилась у неё в руках, и княгиня была вынуждена считаться с ней. При её характере и подозрительности она ни за что не рискнула бы окончательно поссориться с Се Минси, пока не разыскала бы все двадцать донесений.
Вот только...
Найти их было невозможно.
Причина проста.
Никаких двадцати донесений вообще не существовало.
История о том, что они спрятаны в двадцати тайниках и охраняются подкупленными нищими и уличными бродягами, была чистой выдумкой.
Ложь, смешанная с правдой; правда, замаскированная под ложь.
Так что отличить одно от другого было невозможно.
Княгиня Юннин отличалась крайней подозрительностью. Чем меньше ей удавалось что-либо выяснить, тем меньше она решалась действовать.
Вскоре отец, сын и дочь вместе вошли в главный зал.
Княгиня Юннин сидела с холодным и непроницаемым лицом. Рядом с ней стояла Се Юньси и смотрела на Се Минси с такой ненавистью, словно на заклятого врага.
Се Минси будто ничего не замечала и издали смотрела на княгиню Юннин.
Та тоже подняла взгляд.
С того дня, когда они окончательно порвали отношения, это была их первая встреча.
Взгляд княгини был холодным, с примесью сомнений и настороженного изучения. Взгляд Се Минси — спокойным, невозмутимым и уверенным.
И хотя их глаза встретились лишь на мгновение, преимущество явно осталось за Се Минси.
...
Княгиня Юннин проглотила унижение, о котором знала только она сама, и без выражения отвернулась.
Се Юаньтин выступил вперёд и почтительно поклонился:
— Сын приветствует матушку. Мы не виделись уже много дней, и всё это время я тревожился о вашем здоровье.
Как-никак она сама вырастила его у себя на глазах, поэтому забота в его словах звучала вполне искренне.
Лицо княгини Юннин немного смягчилось.
— Со мной ничего серьёзного не случилось. Можешь не беспокоиться.
Се Юаньтин облегчённо вздохнул.
Тон приёмной матери оставался довольно мягким, а значит, она не собиралась вымещать на нём свой гнев. Да и как иначе? У неё не было собственных сыновей, поэтому она воспитала его как своего. В будущем именно ему предстоит заботиться о ней в старости и проводить в последний путь.
Се Цзюнь с озабоченным видом подошёл ближе:
— Мы не виделись столько дней. Кажется, княгиня немного похудела.
От этих слов княгиню Юннин едва не затошнило.
Этот мужчина!
Этот лицемерный мужчина!
Этот мужчина, который готов гнуться в три погибели и не имеет ни капли достоинства!
Но именно такой человек и был ей нужен — человек, готовый добровольно лежать у её ног. Столько лет он позволял ей распоряжаться собой как угодно. Разве не поэтому когда-то она выбрала его в мужья? Потому что у него не было ни малейшей мужской гордости?
Пусть этот фальшивый брак был ложью от начала до конца, но продолжать спектакль всё равно приходилось.
— А вот господин гунма, похоже, ел и спал весьма неплохо. Цвет лица у вас даже лучше прежнего, — язвительно заметила княгиня Юннин.
Сердце Се Цзюня, всё это время висевшее словно на волоске, наконец окончательно успокоилось.
Колкости и насмешки всё же лучше, чем полное равнодушие.
Настоящий мужчина должен уметь и согнуться, и уступить, когда это необходимо.
— По правде говоря, я не проходил и дня без мыслей о княгине, — с глубокой нежностью произнёс Се Цзюнь. — Я лишь боялся, что ваш гнев ещё не утих, поэтому специально подождал несколько дней, прежде чем вернуться.
Княгиня Юннин всегда прекрасно знала, что он за человек. И всё же в этот момент её снова передёрнуло от отвращения.
Зато Се Юаньтин проникся к отцу ещё большим уважением.
Терпеть то, что не способен терпеть обычный человек, — вот что значит быть настоящим мужчиной!
Се Юньси уже давно кипела от обиды и недовольства и наконец не выдержала:
— Отец, вы столько дней меня не видели. Неужели совсем по мне не скучали?
Перед княгиней Юннин Се Цзюнь неизменно изображал образцового любящего отца, поэтому сразу улыбнулся:
— Конечно скучал. Ну-ка расскажи мне, как ты провела это время в Академии Белой Цапли?
Се Юньси, очевидно, подготовилась заранее. Она тут же гордо вскинула подбородок:
— В Академии Белой Цапли я подружилась с несколькими девушками. Все они благородные барышни из знатных семей. Мы прекрасно ладим и очень похожи характерами.
По крайней мере, она понимает, что нужно заводить знакомства среди дочерей влиятельных родов. Не такая уж и глупая.
Се Цзюнь удовлетворённо кивнул.
И тут неожиданно раздался голос Се Минси:
— Вторая сестра, ты неправильно поняла отца. Он спрашивал, как идут твои занятия в Академии Белой Цапли. Ты понимаешь объяснения наставников на уроках?
Се Юньси:
— ...
#

Комментарии

Загрузка...