Глава 4

Приближался Новий год, и на Иньсы обрушился первый зимний снегопад, который не прекращался целые сутки. Госучреждения, предприятия и жилые комитеты поднимали сотрудников на уборку снега. На дорогах снег был укатан проезжающими машинами до состояния плотной корки, поэтому его приходилось долбить лопатами, и вдоль улиц через каждые несколько шагов выросли аккуратные сугробы. Полиция не стала исключением: отряд уголовного розыска под предводительством Лян Фэна вовсю трудился на расчистке. Все шутили, сгребая снег, и никто не чувствовал холода. Лян Фэн громко кричал:

— Ну-ка, ребята, поднажмите! Быстро доделаем наш участок и марш обратно писать годовые отчеты!

Упустит ли Лю Ифань столь прекрасную возможность польстить начальству?

— Капитан Лян, идите отдыхайте, а эту мелочь мы и сами сделаем!

— Хватит чепухи! — Лян Фэн тут же перевел стрелки на Цянь Сюэжуна: — Судмедэксперт Цянь — человек в возрасте, а подает нам такой пример. Как я могу уйти?

Цянь Сюэжун рассмеялся:

— Я просто следую по пятам за руководством!

Лян Фэн от таких слов даже немного смутился, а Цянь Сюэжун продолжил:

— Скоро Новый год. Пожалуйте ко мне на этих выходных на скромный ужин, считайте это нашим предновогодним застольем отряда. Идёт?

Все дружно зааплодировали и одобрительно зашумели.

В субботу вечером Лян Фэн вместе с У Сюанем прибыл на квартиру к Цянь Сюэжуну. Таково было желание самого хозяина: в конце концов, У Сюань сильно помог им в раскрытии дел, и это был способ выразить ему благодарность.

Цянь Сюэжун жил в старой пятиэтажке — пожалуй, из числа самых первых многоквартирных домов в городе. Хотя несколько лет назад в здании провели ремонт, оно всё равно выглядело ветхим. Большинство квартир здесь сдавалось приезжим работягам. Жилище Цянь Сюэжуна располагалось на третьем этаже слева. Внутри и снаружи царил разительный контраст: трехкомнатная квартира с гостиной не поражала роскошью, но была очень уютной. Белоснежные стены, сияющая плитка на полу, расставленная в идеальном порядке старомодная мебель и техника, чистейшие стекла на окнах. Старые чугунные батареи натопили комнаты так, что стало очень жарко, а на столе вовсю булькал и исходил паром китайский самовар. В сборе был практически весь уголовный розыск, за исключением дежурных. Цянь Сюэжун хлопотал на кухне, а Сюэ Ли и Лю Ифань помогали ему в роли подмастерьев. У Сюань со всеми поздоровался за руку, но, заметив кое-что странное, тихо спросил стоявшего рядом Лян Фэна:

— А где семья старого Цяня?

Лян Фэн ничего не ответил, поднялся с места и знаком велел У Сюаню следовать за ним. Он провел гостя в комнату в юго-западном углу гостиной — Лян Фэн бывал здесь раньше, поэтому всё знал. Комната оказалась крошечной, и У Сюань тут же вспомнил собственную детскую. Старая односпальная кроватка, у изголовья которой красовался плакат с героями Слэм-даунка. Розовое постельное белье натянуто идеально ровно, без единой складки; в изголовье аккуратно сложено ватное одеяло, поверх которого лежит подушка. Старенький письменный стол, под которым задвинут стул, а на столешнице стоят магнитофон, способный воспроизводить только кассеты, и фоторамка. Рядом — видавший виды книжный шкаф. На стенах расклеены плакаты с гонконгскими и тайваньскими звездами из девяностых. У Сюань взял в руки фоторамку: на снимке были запечатлены трое. У Сюань сразу узнал слева Цянь Сюэжуна, только выглядевшего гораздо моложе, чем сейчас; справа стояла женщина лет тридцати, а между ними прижалась девочка лет тринадцати-четырех. Лица всех троих сияли счастливыми улыбками. У Сюань смутно припомнил, что фон на фотографии — это парк, в котором он бывал в детстве и который позже перестроили в нынешнюю площадь.

Лян Фэн с горечью в голосе произнес:

— Это жена и дочка старого Цяня. Двадцать лет назад они погибли в аварии — кажется, их сбил пьяный водитель. Эта комната принадлежала его дочери. Старый Цянь говорит, что после её смерти здесь ничего не трогали. Все эти годы он так и не женился повторно, остался совсем один и ни за что не хочет переезжать отсюда.

У Сюань поставил фотографию на место и подошел к книжному шкафу. Тот был забит до отказа: в основном школьные учебники, пара сказок, несколько томиков комиксов да коробка акварельных карандашей, какие в ту пору были у каждого ребенка. На самой верхней полке аккуратным рядами выстроились аудиокассеты: Лучик любви, Истинная любовь, Прозрение и так далее. У Сюань подумал, что любимой группой дочери Цянь Сюэжуна определенно была The Doors, поскольку альбома The Doors на полке лежало аж две кассеты.

— Еда на столе! — крик Сюэ Ли прервал осмотр.

У Сюань вернулся вслед за Лян Фэном в гостиную. Стол уже ломился от нарезанного мяса, овощей, пива и газировки.

В тот вечер сразу после окончания смены У Сюань собирал вещи, собираясь идти домой, как вдруг в кабинет заглянул Лян Фэн. Заметив его озабоченный вид, У Сюань с ухмылкой спросил:

— У вас что, в последнее время совсем нет работы?

Лян Фэн пошутил в ответ:

— Видимо, преступники тоже разъехались по домам встречать Новый год. Крупных дел и правда давно не было.

— Зачем тогда пожаловал?

— Разве нельзя зайти просто так? Пошли, выпьем!

С этими словами Лян Фэн потянул У Сюаня за собой.

Они направились в закусочную под открытым небом. Лян Фэн явно был здесь завсегдатаем: поздоровавшись с хозяином, он даже не заглянул в меню, сразу назвав несколько блюд и велев принести пару бутылок пива. Вскоре хозяин выставил пиво и стаканы. Лян Фэн наполнил до краев два больших бокала, один протянул У Сюаню, чокнулся и в один присест осушил свой до дна. У Сюань отпил лишь половину, поставил бокал и сказал:

— У тебя на лице буквально написано, что тебя что-то гложет. Что стряслось?

Лян Фэн снова наполнил свой бокал и спросил:

— Ты слышал о деле о расчленении в парке двадцатилетней давности?

У Сюань задумался и ответил:

— Вроде бы видел об этом новости в детстве, но помню смутно.

Лян Фэн сделал еще глоток пива и произнес:

— Это моя заноза в сердце. С тех пор как я стал полицейским, я раскрыл множество глухарей, но только это преступление не дало мне ни единой зацепки. А срок давности уже на носу, но мы даже тени убийцы не нашли.

У Сюань попытался утешить друга:

— Нельзя же винить себя во всём. В конце концов, дело было двадцать лет назад, многие улики и следы наверняка стерлись со временем.

— Как подумаю, что этот ублюдок до сих пор на свободе, аж спать перестаю!

В этот момент официант вынес на стол тарелку с закуской, и Лян Фэн продолжил:

— Ты знаешь, насколько жестокой была эта тварь? Он расчленил тело...

— Стоп! — поспешно перебил его У Сюань. — Давай-ка ты пока помолчишь, дай мне нормально поесть, а завтра я зайду к тебе в кабинет и посмотрю материалы дела.

Ранним утром следующего дня У Сюань пришел в кабинет Лян Фэна. Там уже находился Цянь Сюэжун — они о чем-то беседовали с Лян Фэном. Поздоровавшись, У Сюань обратился к Лян Фэну:

— Насчет вчерашнего разговора о деле двадцатилетней давности...

Цянь Сюэжун неожиданно поднялся:

— Ладно, вы тут болтайте, а мне пора по делам, — и вышел из кабинета.

У Сюань проводил взглядом уходящего Цянь Сюэжуна, погрузившись в раздумья. Тем временем Лян Фэн вытащил из ящика стола бумажную папку и протянул её У Сюаню:

— Держи.

— А? — У Сюань очнулся от мыслей, взял папку и принялся листать лежавшие внутри документы. Лян Фэн тем временем заварил ему чашку чая.

27 января 1999 года пожилой сборщик утильсырья обнаружил в парке Иньсы черный дорожный чемодан, внутри которого находились человеческие останки. Вскоре полиция нашла в разных уголках парка другие выброшенные фрагменты тела — всего более пятисот кусочков. Голову выловили из паркового пруда, а одежду жертвы отыскать так и не удалось. Благодаря судебно-медицинской экспертизе и расследованию стражам порядка удалось установить личность погибшей: ею оказалась Ли На, двадцатиоднолетняя медсестра акушерского отделения больницы Иньсы. На момент гибели она проработала меньше года после окончания медицинского училища. Ли На жила с родителями и еще не обзавелась парнем. По словам родных, 25 января около десяти часов вечера она ушла из дома на ночное дежурство и больше не вернулась. В ту ночь в больнице она так и не появилась — судя по всему, расправа настигла ее по дороге. Ли На обладала самой обычной внешностью, была доброй, отзывчивой девушкой, любила помогать людям. У нее был живой и веселый характер, с коллегами она ладила отлично. Девушка увлекалась музыкой, особенно любила рок, и дома у нее хранилась целая коллекция популярных тогда аудиокассет. Тогда полиция сформировала специальную следственную группу, которая на три месяца обосновалась в больнице Иньсы. Круг общения Ли На оказался донельзя простым, врагов у нее не было, а ареал передвижений ограничивался больницей и окрестностями родного жилого комплекса, из-за чего расследование с самого начала зашло в тупик. Покинув больницу, следственная группа провела поквартирный обход вблизи парка Иньсы, отчаянно пытаясь отыскать свидетелей сброса тел. Однако из-за отсутствия повсеместных камер видеонаблюдения, столь привычных в наши дни, опрос результатов не принес. Перед сыщиками встала еще одна сложнейшая задача: хотя место избавления от улик удалось установить точно, ключевое место самого преступления кануло в лету. Согласно расчетам, избавляясь от тела, убийца передвигался на популярном в те годы велосипеде, чтобы привлекать к себе как минимум внимания. Техника расчленения тела поражала профессионализмом: разделение трупа на части — сложнейший процесс, особенно в области торса. Преступник резал строго по линиям человеческого скелета, а кисти и стопы отделил с поразительной аккуратностью. В свое время полиция сузила круг подозреваемых до врачей и мясников, но после тщательной проверки медиков и работников бойен вокруг больницы и парка Иньсы никаких подозрительных лиц обнаружить не удалось. С тех пор в деле не появилось ни единой новой зацепки, и оно превратилось в глухарь.