Юнь Шан горевала так горько, что не могла успокоиться. Всхлипывая, она произнесла: Мэн Тай... уу... Мэн Тай спас меня...
Чжао Циянь просто наклонился и заткнул надоедливый ротик сидевшей под ним женщины поцелуем. Если бы у нее и вправду было что-то с Мэн Таем, она бы ни за что не вела себя так.
Раз она так сильно убивалась, это лишь доказывало, что между ней и Мэн Таем ничего нет, а слезы лились лишь от чувства вины.
Но известий о Мэн Тай действительно пока не было: сказать было нечего, а обманывать ее не хотелось, оставалось лишь отвлечь ее чем-нибудь другим.
Подумав так, Чжао Циянь незамедлительно перешел от мыслей к делу.
И верно, женщина под ним быстро забыла о слезах, лишь исступленно пытаясь удержать собственную одежду и не давая ему раздеть ее.
Когда они наконец угомонился, прошел уже целый час.
Юнь Шан одновременно стыдилась и злилась. Проклятый мужчина, ревнивец недобитый.
Стоило ей только упомянуть Мэн Тая, как он принимался кусать ее, да еще нарочно в самых сокровенных местах. Сейчас, когда она надела платье, оно натирало кожу, вызывая боль и зуд, а пожаловаться никому нельзя было.
На самом же Чжао Цияне одежда не пострадала — лишь помялась от возни. Невозмутимый вид мужчины ничуть не портился, когда он взял с полки другую перемену платья; настроение у него явно улучшилось.
Услышав, что изнутри больше не доносится ни звука, стражник у двери робко подал голос: Ванъе, пришла Госпожа Юй.
Чжао Циянь в полном порядке вышел из комнаты отдыха и глухим голосом бросил: Пусть войдет.
Юнь Шан сидела на кушетке, заглядывая из-за ширмы наружу: знакомая женская фигура неторопливо шагала внутрь, плавной и соблазнительной походкой.
На такую красавицу приятно было смотреть даже ей самой, что уж говорить о Чжао Цияне — для него это было вполне естественно.
Строчки каллиграфии на стене казались теперь насмешливыми лицами, издевательски взиравшими на то, как она только что теряла голову от страсти.
Пусть горстка снега с раскаленного очага превратится в ночной светильник для смертных.
Этот пароль для входа на расписную лодка Жуи вот так запросто красовался в самом дальнем углу кабинета — ровно там, куда падало первое же утреннее или вечернее движение глаз лежащего на кушетке человека.
Запоздало до Юнь Шан дошло: пожалуй, еще с того самого пароля Юй Руи уже открыто демонстрировала ей свое превосходство.
Просто тогда она еще ни разу не бывала в кабинете Чжао Цияня, а потому, разумеется, не могла заметить столь тонкого вызова.
Юй Руи тоже заметила силуэт за ширмой и замялась, не договорив.
Юнь Шан благоразумно поднялась и вышла: Раз у ванъе гостья, то эта наложница пока удалится.
В руках она все еще держала ту самую одежду: Эта наложница пойдет велеть вышивальщицам сшить ванъе новые наряды.
Юй Руи проводила молча проходившую мимо Юнь Шан взглядом, в котором мелькнуло сочувствие, но тут же сменилось твердой решимостью.
Ванфэй, идите не спеша, я позабочусь о ванъе.
Услышав это, Чжао Циянь холодно бросил взгляд на Юй Руи, затем перевел глаза на Юнь Шан, которая молча и без единого слова направлялась к выходу, и поджал губы: Тебе не нужно уходить, это не какая-то государственная тайна, ты тоже можешь послушать.
Юнь Шан уже собралась отказаться, как услышала голос уже начавшей говорить Юй Руи: Докладываю ванъе, Руи уже выяснила, куда направился Мэн Тай.
Юнь Шан резко обернулась: Мэн Тай не умер?
Юй Руи странно покосилась на нее: Конечно нет, разве не об этом стало известно в тот же день, когда сгорела расписная лодка?
Поняв, что ее обманули, она тут же перевела разъяренный взгляд на Чжао Цияня.
Однако тот ни капли не смутился, лишь уголки его губ тронула улыбка: Если не умер, это еще не значит, что жив. Этот ван просто сказал правду.
Юнь Шан поленилась отвечать ему, шагнула прямо к Юй Руи и схватила ее за руку: Как сейчас Мэн Тай? Где он?
Юй Руи бросила взгляд на Чжао Цияня, и лишь когда тот едва заметно кивнул ей, продолжила: Мэн Тай назвался Альфа 9080 и вслед за теми людьми проник в Павильон Звездного Неба. По последним данным, он, какговорят, уже затесался в ряды подразделения 073.
Юнь Шан склонила голову набок, с совершенно ошеломленным видом: Что за место такое — Павильон Звездного Неба? И что еще за 073?
Чжао Циянь тоже удивился: Мэн Тай смог вот так запросто внедриться в 073?
Сменив удивление на мрачный блеск в глазах, он произнес: Суметь за столь короткий срок добиться признания Павильона Звездного Неба и даже вступить в 073 — это значит либо то, что он обладает запредельными способностями, либо то, что он изначально был одним из них, просто оказался настолько умен, что обвел вокруг пальца даже этого вана.
Юнь Шан припомнила слова Мэн Тай о том, что дома он баловался с огнем, используя новейшие разработки взрывчатки; в общих чертах она понимала, что он сумасшедший ученый, но никак не ожидала, что его таланты окажутся настолько востребованы этой организацией попаданцев.
Юй Руи вынула записку и протянула Юнь Шан: Эту весть передал Мэн Тай. Полагаю, она адресована тебе.
Юнь Шан взяла бумажку и бросила на нее взгляд.
Десять тысяч лянов золотом!
Чжао Циянь взглянул на записку и холодно фыркнул: И что это должно значить? Он требует, чтобы этот ван выложил ему десять тысяч лянов золотом за согласие стать шпионом?
Хм, жаль только, что тех, кого можно купить за деньги, меньше всего стоит доверять.
Вглядываясь в записку, Юнь Шан внезапно пришла в голову дерзкая догадка.
Впервые Мэн Тай заговорил с ней о десяти тысячах лянов золотом, когда согласился помочь ей распутать тайну ее происхождения; получив тогда сто лянов, он еще и остался недоволен.
Теперь же, передавая эту весть и вновь упоминая шутку про десять тысяч лянов золотом, не намекает ли он случаем на то, что тайна поддельной дочери Линь Чживэй связана с Павильоне Звездного Неба или подразделением 073?
Заметив, насколько сильно Чжао Циянь не доверяет Мэн Таю, Юнь Шан поспешила объясниться: Ванъе, Мэн Тай совсем не такой человек. Он любит богатство, но кто же не любит звонкую монета? Эта наложница тоже любит.
Только вот любовь к деньгам вовсе не означает, что ради них он пойдет наперекор своей совести. Десять тысяч лянов золотом, которые он просит, — это вовсе не всерьез, и не плата за сделку.
Просто в Цинчжоу у нас с ним была такая шутка. Передав эту весть, он, во-первых, дал понять, что все еще помогает нам, а во-вторых, счел, что выданные мною ранее сто лянов — слишком мало, и требует доплаты.
Чжао Циянь приподнял бровь: О? С какой стати ты дала ему сто лянов?
К тому же, откуда тебе так хорошо знать, что за человек Мэн Тай? Вы знакомы всего несколько дней, а уже так близки? Что за шутки такие, за которые требуют десять тысяч лянов золотом?
Юнь Шан потеряла дар речи. Столкнувшись с допросом с пристрастием от Чжао Цияня, она не представляла, с чего вообще начать.
Мэн Тай помогал ей расследовать дело фальшивой барышни, а она еще даже не решила, стоит ли посвящать в это Чжао Цияня.
В конце концов, это противостояние с Линь Чжии касалось дел Резиденции канцлера, и Юнь Шан подсознательно считала, что ее собственные дела не должны утруждать Чжао Цияня.
Но раз уж теперь Юнь Шан знала, что Чжао Циянь не убьет ее, а ревность максимум выльется в шалости (к исполнению супружеского долга она в любом случае давно морально подготовилась), бояться его она перестала.
Когда ответить на вопрос нечем, лучше всего задать встречный вопрос.
Словно со зла отвернувшись, Юнь Шан бросила: Как бы там ни было между мной и Мэн Таем, нам все равно далеко до глубокой привязанности между ванъе и госпожой Руи. Мы с Мэн Таем знакомы-то всего два-три дня и связаны лишь самой малой точкой соприкосновения, где нам тягаться с ванъе и госпожой Руи, прошедшими через огонь и воду и ставшими закадычными друзьями!

Комментарии

Загрузка...