— Ты...
Из-за внезапной атаки Нио позвоночник убийцы сместился, но тот не умер сразу. Обеими руками он крепко вцепился в собственную шею и горло, издавая хрипящие, булькающие звуки, и, вытаращив глаза, с мукой уставился на Нио.
В нормальных условиях, когда человеку сворачивают шею и смещают позвоночник, разрыв кровеносных сосудов и массивное кровотечение из главной артерии приводят к трудностям с дыханием и кислородным голоданием, повреждению дыхательного центра и, в конце концов, к остановке сердца и смерти.
Но, к сожалению, Нио сейчас был всё же слишком слаб, к тому же его движения оказались ограничены, поэтому свернуть шею убийцы идеально не получилось, и позвоночник сместился не полностью.
Несмотря на это, убийца всё равно почувствовал угрозу смерти. Он потерял самообладание, и первой его мыслью было позвать врача, чтобы тот оказал ему помощь, но разве Нио позволил бы ему такой шанс? Собрав последние силы, он нанёс удар чуть более послушной левой ногой, заставив убийцу рухнуть на пол, зажать руками шею и выплюнуть полный рот крови.
— Хватит сопротивляться, — глядя на пытающегося дотащиться до зоны вызова помощи убийцу, Нио с многозначительной улыбкой продолжил: — Даже если ты и вправду доберешься до этой кнопки, доктора всё равно не успеют прийти и спасти тебя.
Услышав слова Нио, убийца явно захлебнулся собственной кровью и яростью. Он хотел выругаться, но от такого волнения к его горлу подступила новая порция крови, залившая трахею. Его глаза чуть не лопались от гнева, конечности задергались, словно его разрывали злые духи, и наконец, после резкого судорожного подёргивания, руки безвольно рухнули на пол — он перестал сопротивляться.
— Какое нетерпение, — поняв, что убийца, скорее всего, мёртв, а если и жив, то спасать его уже бесполезно, Нио почувствовал, как его собственные жизненные силы и дух вмиг рассеялись. Этот финальный контрвыпад и впрямь исчерпал последние крохи его энергии. — Если бы ты проявил выдержку ещё на пару минут, я бы, пожалуй... и впрямь не выдержал...
Нио казалось, что его тело стало невероятно тяжёлым, словно к ногам привязали тысячецзиньевые валуны, утягивающие его на дно. Боль в теле он уже не мог отличить от обычной боли, потому что нервные окончания, казалось, то ли отказали, то ли стали ещё чувствительнее. Будто каждый отдельный очаг боли теперь сплошным ковром покрывал всё его тело, из-за чего он уже не мог ни прочувствовать её, ни различить.
Веки тоже налились тяжестью и почти не открывались. Пришло время как следует отдохнуть и поспать — такая мысль промелькнула у Нио напоследок, и он больше не сопротивлялся, позволяя темноте вновь поглотить его сознание.
— Доктор! — перед дверью операционной отец Нио Нио Хикадзу, мать Сики, сестра Наю, Баба Дзэндзи и Бёдоин Хоо столпились вокруг вышедшего врача и в один голос засыпали его одинаковыми вопросами: — Как Масахару?!
— Он вне опасности, — врач снял маску, его брови по-прежнему были сдвинуты, и на лице не читалось ни малейшего расслабления. — Но он тяжело ранен, и потребуется по меньшей мере четыре месяца, чтобы он кое-как восстановил базовые навыки самообслуживания. Если же говорить о полном исцелении, то по самым скромным подсчетам уйдёт около года. Впрочем, я бы порекомендовал через два месяца, когда состояние пациента стабилизируется, перевезти его в больницу в Токио. Там работает мой старший сокурсник, возможно, это позволит сократить срок его реабилитации.
Несомненно, это была новость, которая принесла окружающим одновременно облегчение и боль. Облегчение, разумеется, заключалось в том, что жизнь Нио удалось спасти, но насколько же тяжёлыми должны быть травмы, если один из лучших врарей страны оказался бессилен и заявил о необходимости целого года лечения, прежде чем появится надежда на полное выздоровление?
— Хорошо, мы поняли, — спросила Наю с покрасневшими глазами. — А когда примерно сможет очнуться мой младший брат?
— Трудно сказать. Если быстро — дня через три, если медленно — может пройти и месяц. Это зависит от воли самого пациента и степени его нервного истощения, но серьёзных повреждений мозга у него нет, так что, должно быть, долго ждать не придется.
— Хорошо, мы поняли, спасибо вам за труд.
Когда медсестры перевели Нио в палату интенсивной терапии, в комнате остались только они пятеро. Эмоции всё-таки взяли верх над людьми: они один за другим обхватили головы руками — кто-то беззвучно плакал, кто-то от боли в сердце не знал, за что схватиться, и мог лишь растерянно застыть на месте вместе с остальными, позволяя времени утекать сквозь пальцы.
Единственным из присутствующих, кто не состоял с Нио в столь близких отношениях, был Бёдоин Хоо — в конце концов, они были знакомы по-настоящему меньше четырёх месяцев и за это время виделись не так уж часто, лишь изредка выручая друг друга, не считая того раза, когда Бёдоин с помощью угроз и посулов заставил Нио составить ему компанию в паре теннисных матчей.
И всё же, несмотря на не такую уж сильную близость, Бёдоин невольно испытывал удушающую тревогу при виде страшных ран Нио. Что уж говорить о родителях, сестре и многолетнем наставнике-брате?
Подумав об этом, Бёдоин с беспокойством обвел взглядом остальных четырёх спутников, но в конце концов ничего не произнёс и лишь перевёл взгляд на всё ещё погруженного в беспамятство Нио, мысленно молясь о его скорейшем пробуждении и выздоровлении. Он знал, что в такие моменты любые слова бесполезны, случившееся не исправить, а помочь восстановлению Нио он не в силах, поэтому лучше просто замолчать и молиться про себя.
Нио очнулся спустя неделю. Когда он пришёл в себя, в палате за ним ухаживали Сики и Бёдоин. Что же до остальных, то Нио Хикадзу, разумеется, был на работе, а Баба Дзэндзи вместе с тем самым нихадским самураем, который согласился взять его в ученики, отправился на остров Хэнкай. Причём ехали они не вдвоём: вместе с ними отправился ещё один человек — младший брат Нио Масахару, Нио Минцзюнь.
На следующий день после того, как Наю нашла Нио, она принялась наводить справки о том самурае. Убедившись, что тот действительно не убивает ни в чём не повинных людей, а охотится лишь на убийц, чьё злодеяние достигло определённой черты, и при этом из-за проблем со здоровьем большую часть времени ведёт уединенный образ жизни в поисках преемника, Наю обсудила с семьей возможность доверить Минцзюня заботам этого мастера.
Правда, речь шла вовсе не о том, чтобы сделать Минцзюня преемником самурая: мальчика просто отправили туда, чтобы он вместе с Бабой Дзэндзи прошёл годичную или двухгодичную базовую подготовку. В конце концов, Наю требовалось лишь одно — пока раны Нио Масахару не заживут, у Минцзюня должен быть веский повод жить отдельно от брата. Ему ведь исполнилось всего шесть лет, и она пока не хотела обременять столь маленького ребёнка столь горестными вестями.
Что же до самой Наю, то после того, как самурай увез Бабу Дзэндзи и Минцзюня, она вместе с коллегой занялась поисками похитившего Нио убийцы и стоящей за ним организации. Подразделение Цукуёми группы Курогарасу, в котором служила Наю, специализировалось прежде всего на информационных сетях. Тот хакер, которого Нио ранее рекомендовал Бёдоину, на самом деле являлся одним из членов Цукуёми. Если бы не слишком удалённое расположение той подпольной клиники и полное отсутствие поблизости полезных записей с камер наблюдения, они бы не потратили столько времени на поиски Нио.

Комментарии

Загрузка...