Устройство прудов полностью легло на плечи Ли Лянъюя. Трое практиков почти не вмешивались в мирские дела семьи, предоставив Лянъюю полную свободу действий.
Устройство прудов полностью легло на плечи Ли Лянъюя. Трое практиков почти не вмешивались в мирские дела семьи, предоставив Лянъюю полную свободу действий.
Опираясь на деньги, зерно, власть и грубую силу семьи Ли, вся деревня, от мала до велика, трудилась не покладая рук. За год в горах был вырыт пруд площадью около двух му (прим. пер.: ~1300 кв. м). Вокруг него прорыли сеть каналов, чтобы собирать дождевую воду с максимальной площади.
Опираясь на деньги, зерно, власть и грубую силу семьи Ли, вся деревня, от мала до велика, трудилась не покладая рук. За год в горах был вырыт пруд площадью около двух му (прим. пер.: ~1300 кв. м). Вокруг него прорыли сеть каналов, чтобы собирать дождевую воду с максимальной площади.
Единственным омрачающим фактором было то, что во время строительства от истощения и непосильного труда умерли люди из двенадцати семей...
Единственным омрачающим фактором было то, что во время строительства от истощения и непосильного труда умерли люди из двенадцати семей...
За прошлый год дождь прошел четыре раза. Воды было недостаточно для масштабных посевов, но ее хватило, чтобы деревня могла свести концы с концами. В этом году они начали копать второй пруд... и наткнулись на ледяной источник.
За прошлый год дождь прошел четыре раза. Воды было недостаточно для масштабных посевов, но ее хватило, чтобы деревня могла свести концы с концами. В этом году они начали копать второй пруд... и наткнулись на ледяной источник.
В комнате для медитаций повисло молчание. Небо за окном стремительно темнело. Тяжелые тучи клубились, предвещая бурю. Раскаты грома и вспышки молний создавали гнетущее ощущение, будто небеса вот-вот рухнут на землю.
В комнате для медитаций повисло молчание. Небо за окном стремительно темнело. Тяжелые тучи клубились, предвещая бурю. Раскаты грома и вспышки молний создавали гнетущее ощущение, будто небеса вот-вот рухнут на землю.
— Будем надеяться, что дождь будет сильным. Второй пруд еще не готов, но даже вырытый размер в один му сможет собрать немало воды. А если прибавить воду из реки, то во второй половине года урожай будет куда богаче! — нарушил тишину Ли Сюань, похлопав племянников по плечам. — Пойдемте! Раз уж сегодня небо не дает нам культивировать, спустимся вниз, навестим ваших деда с бабкой.
— Будем надеяться, что дождь будет сильным. Второй пруд еще не готов, но даже вырытый размер в один му сможет собрать немало воды. А если прибавить воду из реки, то во второй половине года урожай будет куда богаче! — нарушил тишину Ли Сюань, похлопав племянников по плечам. — Пойдемте! Раз уж сегодня небо не дает нам культивировать, спустимся вниз, навестим ваших деда с бабкой.
— Сяосяо, принеси шитье, которое я вчера не закончила.
— Сяосяо, принеси шитье, которое я вчера не закончила.
Несмотря на то, что время близилось к полудню, Су Юй только-только позавтракала. Раз в семь дней она и ее сестра Су Юэ имели право «понежиться в постели», и на кухне для них всегда оставляли горячую еду. Это стало негласным правилом в доме.
Несмотря на то, что время близилось к полудню, Су Юй только-только позавтракала. Раз в семь дней она и ее сестра Су Юэ имели право «понежиться в постели», и на кухне для них всегда оставляли горячую еду. Это стало негласным правилом в доме.
Не успела служанка Сяосяо выйти, как в комнату вприпрыжку вбежала Су Юэ. Ее походка была немного странной, словно она слегка прихрамывала.
Не успела служанка Сяосяо выйти, как в комнату вприпрыжку вбежала Су Юэ. Ее походка была немного странной, словно она слегка прихрамывала.
— Сестрица, господин спустился с холма! Он сейчас на заднем дворе, болтает со старым господином!
— Сестрица, господин спустился с холма! Он сейчас на заднем дворе, болтает со старым господином!
Су Юй нахмурилась: — Юэ, ты опять бегала на задний двор? Разве я не говорила тебе не злоупотреблять его милостью?!
Су Юй нахмурилась:
— Юэ, ты опять бегала на задний двор? Разве я не говорила тебе не злоупотреблять его милостью?!
Поместье Ли состояло из трех дворов, и сестры жили в среднем.
Поместье Ли состояло из трех дворов, и сестры жили в среднем.
Су Юэ обиженно надула губки: — А почему этой Чжао Эрни можно ходить туда-сюда, а нам нельзя? Мы же старше ее на целое поколение! — Что за вздор ты несешь?! — одернула ее сестра. Су Юэ вжала голову в плечи и замолчала.
Су Юэ обиженно надула губки:
— А почему этой Чжао Эрни можно ходить туда-сюда, а нам нельзя? Мы же старше ее на целое поколение!
— Что за вздор ты несешь?! — одернула ее сестра.
Су Юэ вжала голову в плечи и замолчала.
Вдруг дверь распахнулась, словно от порыва ветра. — Кажется, моя старшая госпожа чем-то недовольна? — с улыбкой произнес вошедший Ли Сюань. Он был одет в строгий темно-синий даосский халат.
Вдруг дверь распахнулась, словно от порыва ветра.
— Кажется, моя старшая госпожа чем-то недовольна? — с улыбкой произнес вошедший Ли Сюань. Он был одет в строгий темно-синий даосский халат.
Су Юй торопливо встала с кресла и почтительно поклонилась: — Господин.
Су Юй торопливо встала с кресла и почтительно поклонилась:
— Господин.
Ли Сюань лишь мельком взглянул на нее и раскрыл объятия для Су Юэ. Девушка с радостным писком бросилась ему на шею: — Господин! Я так соскучилась! — Рассказывай, кто тебя расстроил?
Ли Сюань лишь мельком взглянул на нее и раскрыл объятия для Су Юэ.
Девушка с радостным писком бросилась ему на шею:
— Господин! Я так соскучилась!
— Рассказывай, кто тебя расстроил?
Су Юэ украдкой взглянула на побледневшую сестру и покачала головой: — Никто, никто! Юэ очень рада!
Су Юэ украдкой взглянула на побледневшую сестру и покачала головой:
— Никто, никто! Юэ очень рада!
Ли Сюань не стал допытываться. Он перевел холодный взгляд на Су Юй, и улыбка исчезла с его лица. — Ты — старшая сестра. Но Юэ — моя законная жена. А ты — лишь наложница! Никогда не забывай о своем месте и о субординации! — Да, господин, — покорно опустив глаза, ответила Су Юй, не смея даже пискнуть в свое оправдание.
Ли Сюань не стал допытываться. Он перевел холодный взгляд на Су Юй, и улыбка исчезла с его лица.
— Ты — старшая сестра. Но Юэ — моя законная жена. А ты — лишь наложница! Никогда не забывай о своем месте и о субординации!
— Да, господин, — покорно опустив глаза, ответила Су Юй, не смея даже пискнуть в свое оправдание.
— Пойдемте. Сегодня идет дождь, воздух свежий. Устроим семейный обед.
— Пойдемте. Сегодня идет дождь, воздух свежий. Устроим семейный обед.
Ли Сюань взял Су Юэ за руку и повел к выходу. Сяосяо бросилась было поддержать Су Юй, но та отмахнулась и пошла следом. Глядя на воркующую пару впереди, она едва заметно улыбнулась.
Ли Сюань взял Су Юэ за руку и повел к выходу. Сяосяо бросилась было поддержать Су Юй, но та отмахнулась и пошла следом. Глядя на воркующую пару впереди, она едва заметно улыбнулась.
Су Юй была умна, амбициозна и умела цепляться за малейшие возможности — та сцена с мольбами у ног Ли Сюаня три года назад была тому лучшим доказательством. Но семья Ли была малочисленной и только-только начинала свой путь к возвышению. Для такого клана иметь главную жену с острым как бритва умом, непроницаемыми мыслями и опытом выживания в кромешном аду — это слишком опасно!
Су Юй была умна, амбициозна и умела цепляться за малейшие возможности — та сцена с мольбами у ног Ли Сюаня три года назад была тому лучшим доказательством. Но семья Ли была малочисленной и только-только начинала свой путь к возвышению. Для такого клана иметь главную жену с острым как бритва умом, непроницаемыми мыслями и опытом выживания в кромешном аду — это слишком опасно!
Именно поэтому Ли Сюань сделал законной женой наивную, добрую и жизнерадостную Су Юэ, которую старшая сестра всегда оберегала от тягот мира. А Су Юй стала наложницей. И останется ею навсегда.
Именно поэтому Ли Сюань сделал законной женой наивную, добрую и жизнерадостную Су Юэ, которую старшая сестра всегда оберегала от тягот мира. А Су Юй стала наложницей. И останется ею навсегда.
Два года назад Ли Сюань проверил их врата. У Су Юй оказалось почти шесть сантиметров, а у Су Юэ — почти семь. За прошедшие годы трое практиков Ли осмотрели чуть ли не каждого жителя деревни и окрестностей Глубокого Омута. Из тысячи человек духовные врата обнаружились лишь у двоих: древней старухи и младенца. Да и те были крошечными, меньше трех сантиметров!
Два года назад Ли Сюань проверил их врата. У Су Юй оказалось почти шесть сантиметров, а у Су Юэ — почти семь. За прошедшие годы трое практиков Ли осмотрели чуть ли не каждого жителя деревни и окрестностей Глубокого Омута. Из тысячи человек духовные врата обнаружились лишь у двоих: древней старухи и младенца. Да и те были крошечными, меньше трех сантиметров!
Осознав, насколько редок талант, Ли Сюань еще крепче вцепился в сестер. Он выдал каждой по два духовных камня и технику «Дыхания Спящей Пилюли», чтобы они достигли первого уровня Накопления Духа. На этом их снабжение ресурсами закончилось...
Осознав, насколько редок талант, Ли Сюань еще крепче вцепился в сестер. Он выдал каждой по два духовных камня и технику «Дыхания Спящей Пилюли», чтобы они достигли первого уровня Накопления Духа. На этом их снабжение ресурсами закончилось...
В поместье Ли было несколько обеденных залов. Главный зал использовался редко, но сегодня, когда трое практиков собрались вместе, открыли именно его.
В поместье Ли было несколько обеденных залов. Главный зал использовался редко, но сегодня, когда трое практиков собрались вместе, открыли именно его.
Ли Сюань вошел первым и поклонился старикам, сидевшим во главе стола: — Отец. Мать.
Ли Сюань вошел первым и поклонился старикам, сидевшим во главе стола:
— Отец. Мать.
Ли Пину в этом году исполнилось шестьдесят — почтенный возраст для смертного. Хоть трое практиков регулярно очищали его тело своей энергией, это лишь немного сдерживало естественное старение.
Ли Пину в этом году исполнилось шестьдесят — почтенный возраст для смертного. Хоть трое практиков регулярно очищали его тело своей энергией, это лишь немного сдерживало естественное старение.
— Садись, сынок! — улыбнулся старик.
— Садись, сынок! — улыбнулся старик.
Вскоре по крыше забарабанили тяжелые капли дождя. Ли Пин, чье зрение прояснилось благодаря листьям Дерева Сокровищ, с грустью смотрел на льющиеся с небес потоки. — Весенний дождь ценнее масла... жаль, что пришел так поздно.
Вскоре по крыше забарабанили тяжелые капли дождя. Ли Пин, чье зрение прояснилось благодаря листьям Дерева Сокровищ, с грустью смотрел на льющиеся с небес потоки.
— Весенний дождь ценнее масла... жаль, что пришел так поздно.
В дверях появился еще один человек, и глаза старика снова радостно блеснули. — Лянъюй! Проходи, садись!
В дверях появился еще один человек, и глаза старика снова радостно блеснули.
— Лянъюй! Проходи, садись!
Ли Лянъюй уже три года управлял делами семьи и держал всю деревню в ежовых рукавицах. За это время он заматерел, в его осанке появилась властность, но на лице всё так же играла теплая, приветливая улыбка. «Лянъюй» — Прекрасный Нефрит. Имя подходило ему как нельзя лучше. Сейчас в деревне не было никого, кто не знал бы о «Добром Олене» семьи Ли.
Ли Лянъюй уже три года управлял делами семьи и держал всю деревню в ежовых рукавицах. За это время он заматерел, в его осанке появилась властность, но на лице всё так же играла теплая, приветливая улыбка. «Лянъюй» — Прекрасный Нефрит. Имя подходило ему как нельзя лучше. Сейчас в деревне не было никого, кто не знал бы о «Добром Олене» семьи Ли.
— Дедушка! Второй дядя! — почтительно поклонился он. — Садись! А где Эрни? Чжао Эрни вошла в дом Ли три года назад и прислуживала Лянъюю. Ждать оставалось до следующего года, когда она достигнет совершеннолетия, и тогда они смогут сыграть свадьбу. — Она на заднем дворе.
— Дедушка! Второй дядя! — почтительно поклонился он.
— Садись! А где Эрни?
Чжао Эрни вошла в дом Ли три года назад и прислуживала Лянъюю. Ждать оставалось до следующего года, когда она достигнет совершеннолетия, и тогда они смогут сыграть свадьбу.
— Она на заднем дворе.
Наконец, вся семья в сборе. Семья Ли, вышедшая из простых крестьян, не знала строгих аристократических правил вроде раздельных столов. Все сидели за одним большим круглым столом. Обсуждали планы, урожай, настроения в деревне, запасы зерна... Говорили обо всём, кроме культивации. Казалось, этим разговорам не будет конца. Да и спешить было некуда. Вся жизнь впереди!
Наконец, вся семья в сборе. Семья Ли, вышедшая из простых крестьян, не знала строгих аристократических правил вроде раздельных столов. Все сидели за одним большим круглым столом. Обсуждали планы, урожай, настроения в деревне, запасы зерна... Говорили обо всём, кроме культивации. Казалось, этим разговорам не будет конца.
Да и спешить было некуда. Вся жизнь впереди!
Дождь оказался ненормальным. Он шел три дня подряд!
Дождь оказался ненормальным.
Он шел три дня подряд!
Оба пруда переполнились, а пересохшее русло реки Белых Вод снова превратилось в бурный поток. В первый день крестьяне радовались: отличный дождь, не придется брать воду из прудов Ли, а значит, и платить налог не нужно! На второй день в их глазах появилась тревога, но они всё еще улыбались: пусть льет, река наполнится, и семилетней засухе наконец придет конец! На третий день улыбки исчезли. Люди побежали к семье Ли умолять о помощи. Некоторые ветхие дома рухнули под тяжестью воды, а в предгорьях сошел оползень, похоронив под собой несколько человек!
Оба пруда переполнились, а пересохшее русло реки Белых Вод снова превратилось в бурный поток.
В первый день крестьяне радовались: отличный дождь, не придется брать воду из прудов Ли, а значит, и платить налог не нужно!
На второй день в их глазах появилась тревога, но они всё еще улыбались: пусть льет, река наполнится, и семилетней засухе наконец придет конец!
На третий день улыбки исчезли. Люди побежали к семье Ли умолять о помощи. Некоторые ветхие дома рухнули под тяжестью воды, а в предгорьях сошел оползень, похоронив под собой несколько человек!

Комментарии

Загрузка...