Заведующий учебной частью с трудом подавил головокружение, вызванное подскочившим давлением, взял со стола нержавеющий термос, отвинтил крышку и сделал большой глоток воды.
— Бо Юй, на этот раз ты перешел все границы! Раньше я закрывал на твои выходки глаза, но ты посмел избить одноклассника прямо в школе!
Школа — это место для учебы, а не улица, где тебя научили бандитским замашкам!
Голос завуча гремел так громко, что на мгновение заглушил все остальные звуки в учительской.
У Нин Ли даже заложило уши, они слегка зудели, и казалось, что от дальнейшего слушания она просто оглохнет.
Она украдком взглянула на невозмутимого Бо Юя, закусила губу и заметила ссадины на костяшках его пальцев, свисавших вдоль туловища. Её ресницы чуть затрепетали.
И всё же Нин Ли тихонько произнесла:
— Но... тот человек первый наговорил гадостей.
Её голос прозвучал так тихо и робко, что, кроме сидевшего ближе всех Бо Юя, её едва ли кто-то расслышал. Но для самой Нин Ли это был предел всех её усилий.
Ленивый взгляд Бо Юя внезапно замер, а в груди вдруг зародилось какое-то щемящее, зудящее ощущение, словно его кто-то царапал изнутри.
Он прикусил кончик языка, ощутив острую боль, и только так смог с трудом отвести взгляд, прикованный к Нин Ли.
Она только что так усердно от него пряталась, так что он не мог простить её вот просто так.
Но раз Нин Ли такая замкнутая, раз она специально попросила его подождать её после уроков — если он сейчас никак не отреагирует, неужели она подумает, что он не хочет, и больше никогда об этом не заговорит?
Как такое возможно!
Бо Юй тут же отбросил эту мысль, однако соглашаться слишком легко было бы с его стороны чересчур нескромно.
— Бо Юй, твои родители возлагают на тебя такие надежды, неужели тебе совсем не хочется отблагодарить их? — завуч откинулся на спинку рабочего кресла и застучал пальцами по столу. — Даже если не хочется, неужели нельзя хотя бы не ввязываться в неприятности?
Бо Юй и без того был до предела раздражен из-за Нин Ли, а тут еще завуч со своими бесконечными нравоучениями.
Бо Юй отродясь не был тем типом людей, которые станут стоять и слушать чужие поучения. Он и так терпел до последнего, выказав завучу максимум уважения, но тот всё продолжал молоть языком.
И правда думает, что с ним можно обращаться как с мягкотелым?
Бо Юй резким движением отдернул стул и сел, а ножки стула со скрежетом проехались по полу.
Он широко раскинул длинные ноги, надвинув густые брови на глубокие глазницы, и от него внезапно повеяло мрачной, свирепой аурой.
— Наговорился уже? — в его голосе сквозило откровенное раздражение.
В общем и целом его состояние можно было описать двумя словами.
Наглый, причем наглый донельзя, никого не ставящий ни во что.
Ошеломлен был не только завуч, но и те парни. Нин Ли же восприняла это на удивление спокойно — с характером Бо Юя она познакомилась еще вчера.
Завуч резко вскочил, раскрасневшись так, что лицо его пошло свиными пятнами:
— Ты! Ты совсем от рук отбился! Тебя нужно высечь и вызвать родителей!
— Ну и ладно, вызывайте, — Бо Юй ничуть не испугался, в его позе сквозила такая ленивая усталость, будто он вовсе не школьник, которого отчитывает начальство, а избалованный богатый сынок, которому всё вокруг смертельно надоело.
Впрочем, он и впрямь был богатым сыночком.
Нин Ли опустила длинные ресницы. На сердце скребли кошки от чувства вины, но еще сильнее она боялась быть втянутой в это дело, поэтому бесшумно сделала пару шагов в сторону. И в этот самый момент чья-то горячая рука внезапно подцепила её пальцы.
Легкое трение вызвало покалывание, похожее на слабый удар тока.
— Ты...
Выражение лица Нин Ли изменилось, и она тут же посмотрела на зачинщика. Бо Юй глядел на нее снизу вверх, лицо его оставалось бесстрастным, но в глазах читалась такая вопиющая, издевательская насмешка, от которой бросало в дрожь.
Он даже демонстративно приоткрыл губы и беззвучно вытолкнул несколько слов:
— Только попробуй уйти.
Ублюдок.
Уголки глаз Нин Ли покраснели, но вырвать руку она не смела, досадуя на саму себя за то, что вообще почувствовала перед Бо Юем хоть капли вины — он же явно заслужил наказания.
К счастью, письменный стол был довольно высоким, а на Бо Юе была надета школьная куртка, которая как раз скрывала эту тайную близость.
Опасаясь, что их кто-нибудь заметит, Нин Ли была вынуждена сама придвинуться ближе к Бо Юю, почти наполовину прижавшись к нему, чтобы его куртка надежно скрывала их сбоку.
Лучше уж пусть посторонним кажется, что они просто жмутся друг к другу, чем увидят, что они держатся за руки.
Нин Ли закусила губу, изо всех сил терпя дискомфорт от столь тесной близости, и даже не заметила, как из-за её уступки выражение лица Бо Юя смягчилось.
Бо Юй то сжимал, то отпускал пальцы Нин Ли с видом полнейшего равнодушия, однако кончики его ушей, скрытые за прядями волос, уже давным-давно покраснели.
Казалось, будто они находятся не в учительской, а в каком-то укромном месте, где царит совсем другая атмосфера.
Иначе с чего бы Бо Юю вести себя так бессовестно?
Дверь учительской скрипнула и снова затихла.
— В чем конкретно причина? — раздался за спиной твердый шаг Пэй Шу и его холодный голос.
Спина Нин Ли мгновенно окостенела, она не смела поднять голову.
Два раза за два дня попадаться в учительскую — и оба раза вместе с Бо Юем. Нин Ли была слишком робкой, чтобы вынести такое испытание, и лишь опустила голову, не решаясь взглянуть на Пэй Шу.
Бо Юй тоже не утруждал себя объяснениями: сейчас его настроение было на редкость прекрасным, и даже те люди, которые еще минуту назад казались ему бельмом на глазу, теперь выглядели вполне сносно.
Однако удостаивать кого-либо лишним взглядом он по-прежнему не желал.
— Да так, как услышал, так и есть. А как еще? — рассеянно фыркнул Бо Юй.
Чэнь Фуцзян стоял за спиной Пэй Шу и вовремя решил разрядить обстановку, заметив, что лицо Пэй Шу окончательно помрачнело.
— Ой-ой, давайте дождемся родителей с обеих сторон, а пока просто разберемся во всем с самого начала.
Пэй Шу бросил взгляд на завуча, который неизвестно когда и с кем уже болтал у двери, затем перевел глаза на Чэнь Фуцзяна, строившего Бо Юю ужимки и гримасы, и у него на виске задергалась жилка.
Он устало потер лоб:
— Хватит всем болтать.
Перестав надеяться, что из уст Бо Юя хоть раз прозвучит что-то путное, он повернулся к остальным двум фигурам, которые все это время жались в уголке с испуганными лицами, выполняя роль предметов мебели.
— Дин Хао, Цзян Цзя, вы двое. Расскажите-ка, что в конце концов произошло? Изложите мне всё от А до Я.
Оба переглянулись. Зашитый на подсознательном уровне страх перед учителями не позволил им молчать, и они, запинаясь и путаясь, выложили всю историю от начала и до конца.
Включая то, как парень в очках сам лично признался в классе, что унижал и оскорблял других.
Бо Юю претила такая бесхребетность, он брезгливо скосился на них и тут же потерял всякий интерес, а пользуясь тем, что Нин Ли вела себя послушно и не смела вырваться, снова принялся рассеянно мять её пальцы.
В его душе вдруг шевельнулось странное волнение.
Потому что Бо Юй заметил: рука у Нин Ли очень маленькая, по сравнению с его собственной — просто крошечная, кожа гладкая и нежная, совсем не такая, как у него.
Бо Юй никогда прежде не трогал девушек за руки, да и сам не понимал, зачем он это делает. Просто глядя на лицо Нин Ли, всем своим видом показывавшее, как сильно она хочет держаться от него подальше, ему ужасно хотелось сотворить какую-нибудь пакость.
Например, ухватить её за подбородок, потискать пальцы или...
Взгляд Бо Юй потемнел, кадык судорожно дернулся, а подушечки пальцев снова скользнули по пальцам Нин Ли.
Нин Ли не догадывалась, о чем думает Бо Юй. Её сердце бешено колотилось: с одной стороны, она боялась, что кто-нибудь заметит, как Бо Юй держит её за руку, а с другой — тревожилась, зачем вообще её сюда позвали.
Вчера или сегодня — результат казался неизменным. Она не понимала, зачем пришла сюда и в чем был смысл её присутствия.
Когда Дин Хао и Цзян Цзя охриплими голосами закончили свой рассказ, Пэй Шу мысленно отсеял всю сопутствующую шелуху и точно выделил суть.
Узнав правду, он от злости едва не рассмеялся, особенно когда услышал рассказ Дин Хао о том, как тот очкарик унижал Нин Ли — накатившая волна ярости едва не поглотила его целиком.
А теперь, увидев, как Нин Ли прижалась к Бо Юю, и заметив их неприкрытую, наглую близость, разве он мог чего-то не понять?
Неужели они думают, что он слепой?
Незнамо откуда взявшийся огонь мгновенно взвился вверх, обжигая Пэй Шу изнутри так, что заныли все внутренности.
— Я уже во всем разобрался. Но в любом случае, решать проблемы с помощью насилия — это худший из возможных вариантов.
Пэй Шу подавил бушующую в груди бурю, меж его бровей залегла глубокая складка. Сшитый на заказ костюм подчеркивал его высокую, стройную фигуру, делая похожим на прямого, гордого кипариса.
Он посмотрел на Нин Ли и на глазах у всех сделал шаг вперед, протянул руку, взял ее за предплечье и легко притянул к себе.
А когда Нин Ли от неожиданности потеряла равновесие, он подставил ей руку в качестве опоры.
— Осторожно.
Как только Нин Ли обрела почву под ногами, она тут же высвободилась и тихо проговорила:
— Спасибо, учитель Пэй.
Пэй Шу опустил на нее темный, непроницаемый взгляд, и от этого взгляда веяло таким холодом, будто на нее пахнуло ледяным ветром.
— Между парнями и девушками должна соблюдаться дистанция. Что же до этого инцидента... Завуч сделал выводы, не разобравшись в деталях, но я лично объясню всё и ему, и родителям того ученика.
Чэнь Фуцзян, как классный руководитель, закивал в знак полного согласия с его словами.
Пэй Шу стоял слишком близко, и Нин Ли не была уверена, к ней ли он обращается, поэтому решила просто молча кивнуть.
Точно так же, как человек, не понимающий иностранный язык, кивает и говорит всем подряд да-да.
Именно поэтому она не заметила, как во взгляде Пэй Шу промелькнула еще одна ледяная нотка.
Он-то думал, что это одностороннее преследование со стороны Бо Юя, но оказалось, что Нин Ли прекрасно всё знала и даже не возражала.
Это значило лишь одно: между ними и вправду что-то есть.
Пэй Шу не стал делать поспешных выводов — он хотел всё хорошенько понаблюдать и при необходимости дать Нин Ли понять, чем опасна ранняя любовь.
Пока они в школе, он остается ее учителем, а значит, обязан разъяснить ей все подводные камни и оградить от дурных шагов.
Верно, только и всего.
Никаких других мыслей у него не было.
Бо Юй поднялся на ноги в тот самый момент, когда Пэй Шу оттащил Нин Ли. Его поза была небрежной, но спина оставалась прямой, образуя противовес Пэй Шу.
— Разговариваешь — так разговаривай, какого черта ты ее дергаешь?
Во взгляде, которым Пэй Шу одарил Бо Юя, сквозило открытое отвращение, но хорошие манеры преподавателя не позволили ему высказать это вслух.
Сначала Пэй Шу отмахнулся от Дин Хао и Цзян Цзя:
— Вы двое свободны, идите к себе.
И добавил:
— И смотрите мне, не болтайте лишнего по дороге.
Те, словно получив амнистию, закивали и поспешно ретировались.
Только после этого Пэй Шу повернулся к Бо Юю:
— Что касается тебя, завтра же положи мне на стол объяснительную на тысячу слов. Кроме того, в следующий понедельник на церемонии поднятия флага ты зачитаешь ее перед всей школой.
Бо Юй нахмурился, вскинув брови, и с крайним раздражением бросил:
— С какой стати?
Слова предназначались Пэй Шу, но глаза в упор смотрели на Нин Ли.

Комментарии

Загрузка...