Лю Сюоро ушла, а Нин Ли еще какое-то время подержала пакет в руках, после чего решила положить его в парту Бо Юя.
Шла утренняя самоподготовка. Разрозненные, нестройные голоса учеников, читающих вслух, то затихали, то поднимались вновь. Чжан Цюмэй ходила кругами по классу, наблюдая за порядком, и время от времени выборочно проверяла, как старосты групп по китайскому языку справляются с заучиванием текста.
Вдруг раздалось несколько резких стуков в дверь, а следом — низкий, хриплый голос парня, произнесший: «Доклад».
Услышав это, Чжан Цюмэй уже собиралась посмотреть, у кого хватило наглости опоздать прямо у нее на глазах, как увидела, что Бо Юй в расстегнутой куртке от школьной формы безо всякого подобия осанки стоит у двери. Его светлые волосы были растрепаны, веки под ними тяжело опускались — вид у него был сонный, будто он еще не до конца проснулся.
Заготовленные упреки так и застряли у Чжан Цюмэй на языке. Лишь бесстрастно кивнув, она разрешила ему войти.
Заметив, что ученики, словно потеряв души, косятся на Бо Юя, она тут же нахмурилась и строго произнесла:
— Чего уставились? Учите свое.
Нин Ли крепко вцепилась в уголок книги, не сводя глаз с напечатанного текста, а с ее губ то и дело слетали трудные, застревающие звуки.
Примерно через полминуты в поле зрения вторгся белоснежный край одежды, за которым последовал всепоглощающий запах парня и обжигающе-горячее тепло его тела.
Нин Ли больше не хотела смотреть по сторонам и полностью сосредоточилась на заучивании классической прозы.
Бо Юй сегодня был раздражен — невероятно раздражен. Его красивое лицо помрачнело, а вокруг него, казалось, клубился слой ледяной крошки.
Прошлой ночью ему приснился сон. Сон был крайне скверным: действие происходило вчера в учительской, и он наблюдал за всем со стороны, словно с высоты птичьего полета. Лишь одна деталь отличалась от реальности.
Нин Ли не выбрала Пэй Шу, а встала на его сторону. Пэй Шу же, утратив свою обычную сдержанность и благопристойность, кипел от ярости и был готов задушить его вместе с Нин Ли.
Почему же это был кошмар?
Уголки губ Бо Юя изогнулись в ледяной усмешке. Он скосил глаза на Нин Ли и некоторое время изучал ее заурядный профиль.
Заметив, что та запинается и с трудом продвигается дальше, он с нескрываемым презрением издал насмешливый смешок, сорвавшийся прямо с горла.
— Нин Ли, ты это уже столько раз повторяла, как ты до сих пор не выучила? Ты что, золотая рыбка?
Нин Ли как раз добралась до второй половины текста, когда услышала даже не пытавшийся маскироваться издевательский смех Бо Юя. Ее ход мыслей на мгновение прерлся, и как она ни напрягала мозг, вспомнить продолжение уже не смогла.
Она слегка рассердилась, но стоило ей повернуть голову, как она увидела лежащую на парте руку Бо Юя — с проступившими венами и рельефными мышцами. В памяти невольно всплыл вчерашний эпизод, когда он одной рукой притянул ее к себе.
Ресницы Нин Ли дрогнули, и она молча отвернулась обратно.
Увидев, что Нин Ли бросила на него лишь один взгляд и тут же отвела глаза, Бо Юй почувствовал легкое раздражение. Контраст между сном и реальностью оказался слишком велик, оставив в его душе неприятный осадок.
В этот момент всё в Нин Ли — от глаз до носа — стало казаться ему раздражающим и неправильным.
Но молодой господин тоже обладал собственной гордостью. Холодно уставившись на Нин Ли еще на три секунды и убедившись, что та вовсе не собирается поворачиваться к нему, он с каменным лицом отвел взгляд.
Только вчера она ему помогала, а сегодня уже делает вид, будто незнакома.
Бо Юй в раздражении рассеянно взъерошил волосы и даже не заметил, что те встали торчком. Краем глаза заметив раскрытый учебник по китайскому языку на парте Нин Ли, он презрительно искривил губы в безмолвной насмешке.
Разве это так сложно? Неужели книга интереснее него?
Бо Юй наклонился и протянул руку под крышку парты, но из-за своего высокого роста и тесноты между партами он постоянно утыкался головой в бок Нин Ли.
Это было не мимолетное касание или едва уовимое ощущение, а та самая близкая, тесная связь, когда голову от плоти отделял лишь тонкий слой ткани.
Тот участок кожи неожиданно запылал, вызывая странное, смутное чувство.
У Нин Ли едва ли не волоски на теле встали дыбом, она чуть не прикусила язык и инстинктивно постаралась отодвинуться от Бо Юя подальше.
Однако белокожий парень с красивыми зубами вдруг резко выпрямился и посмотрел на нее с самодовольным видом.
Приблизившись с приподнятыми бровями, он почти задел ее своим плечом:
— Нин Ли, это ты подарила?
Внешность Бо Юя обладала поистине обманчивой силой, из-за чего Нин Ли на мгновение застыла, прежде чем сообразила, о чем он говорит.
Она мысленно покачала головой, переведя взгляд с полных улыбки и самодовольства глаз Бо Юя на розовый бумажный пакет, зацепившийся за тонкий сустав его среднего пальца.
Нин Ли замерла, сообразив, что он всё не так понял, и, смертельно испугавшись, что ее обвинят в присвоении чужих заслуг, поспешно объяснила:
— Нет, это не я подарила.
Улыбка, до этого теплившаяся на лице Бо Юя, медленно увяла, но он всё еще не верил:
— Раз говорю не ты, значит, не ты?
— Правда не я. Тебе это принесла Лю Сюоро из соседнего класса, это она попросила меня передать.
Прошло секунд с пару после того, как Нин Ли закончила говорить, прежде чем она запоздало заметила, как странно сгустился воздух. Подняв глаза на Бо Юя, она прямо столкнулась с его свирепым взглядом.
Испугавшись, она тут же снова уткнулась носом в парту — ее поза выражала желание буквально зарыться в учебник.
Бо Юй так сильно сжал челюсти, что у него заныли жевательные мышцы. Нарастающее раздражение и гнев, вспыхнувшие с новой силой после известия о том, что подарок принес кто-то другой, казалось, достигли своего предельного уровня.
Бо Юй и сам не понимал, на что именно злится. Он знал лишь одно: когда Нин Ли заявила, что это не она сделала ему подарок, и когда вспомнил, что она помогала кому-то другому передать ему вещь...
Ему нестерпимо хотелось прямо сейчас утащить Нин Ли в какое-нибудь тихое, скрытое от чужих глаз место и допросить, зачем она это сделала.
Пока Бо Юй думал об этом, выражение его лица становилось всё более холодным, пока линия губ не выпрямилась в одну жесткую черту, а эмоции в глазах полностью не исчезли.
Затем, безо всякого предупреждения, он поднялся со своего места. Пакет по-прежнему висел на его пальце, и широким шагом он направился в самый дальний угол последнего ряда класса.
С глухим стуком упавший бумажный пакет вновь появился на глаза — на этот раз он уже тихо лежал на самом дне мусорного ведра, доверху забитого разноцветным мусором.
Услышав этот звук, Нин Ли даже не посмела обернуться, опасаясь, что гнев Бо Юя заденет и ее.
Чем он вообще недоволен?
Нин Ли не знала ответа и теперь лишь молча сидела, ссутулившись и пытаясь сойти за пустое место.
Совершив этот поступок, Бо Юй даже бровей не дрогнул — всё было сделано с таким привычным мастерством, будто он провожал в утиль вещи далеко не в первый раз.
О том, что Лю Сюоро просила Нин Ли передать Бо Юю домашнее печенье, видело большинство одноклассников.
Теперь же, видя, как Бо Юй безжалостно выбросил подарок, некоторые парни, питавшие к Лю Сюоро симпатию, тут же взвились от возмущения.
— Чего он выделывается? Возомнил себя великим господином, что ли?
— Между прочим, это было искреннее движение со стороны Лю Сюоро. Не хочешь принимать — просто вернул бы, зачем выбрасывать-то? Только зря растоптал чужие искренние чувства.
— Честно говоря, этот Бо Юй меня уже давно бесит. Никто к нему не лезет, а он целыми днями ходит с недовольной физиономией, будто ему все должны.
— По мне так эта Нин Ли отлично ему подходит. Сама слова из себя выдавить не может, а он — мажор, на чьем лице написано, будто весь мир должен ему денег. Идеальная парочка.
— А знаешь, если присмотреться к этой Нин Ли подольше, в ней и правда что-то есть. Ну да, серая мышка, но фигура вроде ничего, да и кожа белая.
— Ха-ха, тише ты, не ори так, услышат еще.
Парень в очках, чье лицо было густо усыпано подростковыми прыщами, при этих словах сердито задрал брови, а его маленькие глазки наполнились завистью и презрением.
— Ну и что, что услышит? Что, побьет меня, что ли? Бо Юй только вчера из учительской вернулся, он же не сумасшедший.
Очкарик был полностью поглощен собственным монологом и совершенно не заметил, как сидевший перед ним одноклассник, только что разговаривавший с ним, вдруг уставился на него с диким ужасом в глазах.
— Эй, повтори-ка то, что сейчас сказал.
Не успел очкарик опомниться, как Бо Юй схватил его за воротник и, вздернув на ноги, словно какого-то цыпленка, с размаху швырнул на пол прямо позади своей парты.
Глухой удар заставил весь класс вздрогнуть и оглянуться на задние ряды. Чжан Цюмэй как раз опрашивала старосту группы у учительской доски; заметив рассеянность ученицы, она слегка отчитала ее, а затем с недоумением перевела взгляд туда, куда устремились все остальные.
И тогда Чжан Цюмэй увидела картину, которой не наблюдала за все двадцать лет своего стажа.
В конце класса Бо Юй стоял спиной к ним. Его широкие плечи и крепкая спина, сквозь которую едва угадывались линии мышц, были напряжены до предела, напоминая молодого льва в саванне, готового в любой момент нанести смертельный удар.
Под ним лежал прижатый к полу парень, чьи ноги беспомощно дрыгали в попытке вырваться, но в следующее мгновение Бо Юй наградил его тяжелым ударом кулака, лишив возможности издать хоть звука.
Голос Бо Юя звучал настолько леденяще-холодно, что у всех присутствующих внутри всё сжалось от ужаса:
— Жить надоело? Я могу устроить.

Комментарии

Загрузка...