Выжившие вовсе не роптали из-за того, что с внезапным прибытием бойцов второго отделения у них прибавилось работы. Напротив, люди воспрянули духом. Пережив те кошмарные дни, когда смерть дышала в спину, они были готовы молиться на каждого нового солдата — чем больше оружия на их стороне, тем спокойнее.
Выжившие вовсе не роптали из-за того, что с внезапным прибытием бойцов второго отделения у них прибавилось работы. Напротив, люди воспрянули духом. Пережив те кошмарные дни, когда смерть дышала в спину, они были готовы молиться на каждого нового солдата — чем больше оружия на их стороне, тем спокойнее.
Обедом Гу Чэнъюань и его люди остались более чем довольны. Хот-пот в этом плане — блюдо универсальное: испортить его сложно, никаких кулинарных изысков не требуется, а получается всегда сытно и вкусно.
Обедом Гу Чэнъюань и его люди остались более чем довольны. Хот-пот в этом плане — блюдо универсальное: испортить его сложно, никаких кулинарных изысков не требуется, а получается всегда сытно и вкусно.
Аппетит у солдат, дорвавшихся до свежих продуктов, оказался поистине богатырским. Наевшись от пуза, они не поленились и прочесали четвертый этаж еще раз, собрав остатки съестного. Гу Чэнъюань такую инициативу лишь приветствовал — не съедят сейчас, так через пару дней все эти мясные нарезки и зелень просто сгниют и пропадут даром.
Аппетит у солдат, дорвавшихся до свежих продуктов, оказался поистине богатырским. Наевшись от пуза, они не поленились и прочесали четвертый этаж еще раз, собрав остатки съестного. Гу Чэнъюань такую инициативу лишь приветствовал — не съедят сейчас, так через пару дней все эти мясные нарезки и зелень просто сгниют и пропадут даром.
Когда оба отделения насытились и немного перевели дух, дожидаясь, пока уляжется обед, стрелки часов приблизились к половине третьего. Гу Чэнъюань вновь отдал боевой приказ.
Когда оба отделения насытились и немного перевели дух, дожидаясь, пока уляжется обед, стрелки часов приблизились к половине третьего. Гу Чэнъюань вновь отдал боевой приказ.
На сей раз отряд разделили на шесть штурмовых групп. Три группы элитного первого отделения взяли на себя зачистку второго подъезда третьего корпуса. Оставшиеся три группы второго отделения отправились прочесывать первый подъезд соседнего, четвертого корпуса.
На сей раз отряд разделили на шесть штурмовых групп. Три группы элитного первого отделения взяли на себя зачистку второго подъезда третьего корпуса. Оставшиеся три группы второго отделения отправились прочесывать первый подъезд соседнего, четвертого корпуса.
Бойцы первого отделения, поднаторевшие за утро и вооруженные дробовиками-«отмычками», продвигались с поразительной скоростью. А вот у второго отделения дела шли заметно медленнее. Опасаясь непредвиденных осложнений, Гу Чэнъюань решил лично возглавить их группу.
Бойцы первого отделения, поднаторевшие за утро и вооруженные дробовиками-«отмычками», продвигались с поразительной скоростью. А вот у второго отделения дела шли заметно медленнее. Опасаясь непредвиденных осложнений, Гу Чэнъюань решил лично возглавить их группу.
Если судить по уровню военной выучки, то во втором отделении, не считая матерого и опытного командира Лу Чуна, остальные бойцы казались вчерашними призывниками. Точнее говоря, они походили на солдат, которые только-только получили звание сержанта после срочной службы. И в плане тактической подготовки, и в опыте противостояния зомби второе отделение пока сильно уступало первому. Гу Чэнъюаню приходилось неотлучно следовать за ними, чтобы не допустить глупых потерь.
Если судить по уровню военной выучки, то во втором отделении, не считая матерого и опытного командира Лу Чуна, остальные бойцы казались вчерашними призывниками. Точнее говоря, они походили на солдат, которые только-только получили звание сержанта после срочной службы. И в плане тактической подготовки, и в опыте противостояния зомби второе отделение пока сильно уступало первому. Гу Чэнъюаню приходилось неотлучно следовать за ними, чтобы не допустить глупых потерь.
Пусть в интерфейсе Системы каждый боец стоил фиксированное количество безликих очков, для самого Гу Чэнъюаня они были живыми людьми. Это были его солдаты, его люди, и он нес личную ответственность за каждую спасенную жизнь.
Пусть в интерфейсе Системы каждый боец стоил фиксированное количество безликих очков, для самого Гу Чэнъюаня они были живыми людьми. Это были его солдаты, его люди, и он нес личную ответственность за каждую спасенную жизнь.
— Держать дистанцию! Не торопиться! — командовал он, идя следом. — Как только выбили дверь, уходи в сторону со щитом быстрее! И огневая группа — не сметь палить вслепую, едва завидев тварь! Сначала убедитесь, что штурмовик отошел на безопасную позицию, и только потом открывайте огонь! Зомби быстры, но пуля всяко быстрее. Спокойнее, держите нервы в узде!
— Держать дистанцию! Не торопиться! — командовал он, идя следом. — Как только выбили дверь, уходи в сторону со щитом быстрее! И огневая группа — не сметь палить вслепую, едва завидев тварь! Сначала убедитесь, что штурмовик отошел на безопасную позицию, и только потом открывайте огонь! Зомби быстры, но пуля всяко быстрее. Спокойнее, держите нервы в узде!
Спустя минуту из очередной квартиры донеслись крики, и Гу Чэнъюань сорвался на ругань:
Спустя минуту из очередной квартиры донеслись крики, и Гу Чэнъюань сорвался на ругань:
— Ты что, совсем без мозгов?! Было же четко сказано: вышибли дверь, пристрелили тварь на пороге — и ждем еще десять секунд, прежде чем войти! В комнатах тесно, рванешься напролом — и что будешь делать, если столкнешься с ними нос к носу? У этих тварей мозгов нет, засады они устраивать не умеют. Достаточно просто пошуметь и ждать, пока они сами выскочат!
— Ты что, совсем без мозгов?! Было же четко сказано: вышибли дверь, пристрелили тварь на пороге — и ждем еще десять секунд, прежде чем войти! В комнатах тесно, рванешься напролом — и что будешь делать, если столкнешься с ними нос к носу? У этих тварей мозгов нет, засады они устраивать не умеют. Достаточно просто пошуметь и ждать, пока они сами выскочат!
Весь остаток дня в темных коридорах жилого дома эхом отдавали строгие наставления Гу Чэнъюаня. Порой, видя откровенно опасные действия новичков, он не сдерживал крепкого словца. Только сейчас, в реальном бою, он до конца понял, почему в его прошлой армейской жизни командиры так жестко карали за малейшую провинность и требовали идеального выполнения устава. В этой профессии ошибка стоила жизни. Каждый промах заставлял сердце сжиматься от боли.
Весь остаток дня в темных коридорах жилого дома эхом отдавали строгие наставления Гу Чэнъюаня. Порой, видя откровенно опасные действия новичков, он не сдерживал крепкого словца. Только сейчас, в реальном бою, он до конца понял, почему в его прошлой армейской жизни командиры так жестко карали за малейшую провинность и требовали идеального выполнения устава. В этой профессии ошибка стоила жизни. Каждый промах заставлял сердце сжиматься от боли.
Впрочем, этот день в лагере беженцев не был бенефисом одного лишь командира. С их приходом ожили не только мертвецы — зашевелились и живые в соседних домах.
Впрочем, этот день в лагере беженцев не был бенефисом одного лишь командира. С их приходом ожили не только мертвецы — зашевелились и живые в соседних домах.
Выжившие, что до этого в ужасе прятались по своим квартирам, не чая дожить до рассвета, при виде военных обезумели от радости. Они толпились на балконах, высовывались из окон и истошно кричали:
Выжившие, что до этого в ужасе прятались по своим квартирам, не чая дожить до рассвета, при виде военных обезумели от радости. Они толпились на балконах, высовывались из окон и истошно кричали:
— Спасите!
— Спасите!
— Помогите, ради бога! Я заперта дома, помогите выбраться!
— Помогите, ради бога! Я заперта дома, помогите выбраться!
— Я здесь! Сюда, посмотрите на меня!
— Я здесь! Сюда, посмотрите на меня!
Крики сливались в сплошной нестройный гул. Некоторые, отчаявшись привлечь к себе внимание, вытаскивали простыни и пододеяльники, яростно размахивая ими из окон.
Крики сливались в сплошной нестройный гул. Некоторые, отчаявшись привлечь к себе внимание, вытаскивали простыни и пододеяльники, яростно размахивая ими из окон.
Вот только эти вопли привлекли вовсе не солдат Гу Чэнъюаня, а мертвецов, запертых в тех же домах. Хриплый рев зомби и пронзительный скрежет когтей по железным дверям погрузили людей в еще больший ужас. Как утопающие, хватающиеся за соломинку, они принимались орать еще неистовее.
Вот только эти вопли привлекли вовсе не солдат Гу Чэнъюаня, а мертвецов, запертых в тех же домах. Хриплый рев зомби и пронзительный скрежет когтей по железным дверям погрузили людей в еще больший ужас. Как утопающие, хватающиеся за соломинку, они принимались орать еще неистовее.
Выслушав по рации полные сомнения запросы Цзя Саньню и Лу Чуна, Гу Чэнъюань на секунду задумался, но затем хладнокровно приказал:
Выслушав по рации полные сомнения запросы Цзя Саньню и Лу Чуна, Гу Чэнъюань на секунду задумался, но затем хладнокровно приказал:
— Игнорировать. Продолжать выполнение текущей задачи.
— Игнорировать. Продолжать выполнение текущей задачи.
Конец света наступил всего два дня назад. Судя по запасам еды в квартирах и прочности современных входных дверей, этим людям пока ничего не угрожало. Жилой комплекс состоял из восьми корпусов, выжившие были разбросаны повсюду. Пытаться вытащить их прямо сейчас — значит сорвать график зачистки и подвергнуть бойцов неоправданному риску.
Конец света наступил всего два дня назад. Судя по запасам еды в квартирах и прочности современных входных дверей, этим людям пока ничего не угрожало. Жилой комплекс состоял из восьми корпусов, выжившие были разбросаны повсюду. Пытаться вытащить их прямо сейчас — значит сорвать график зачистки и подвергнуть бойцов неоправданному риску.
К тому же, пусть немного хлебнут отчаяния. Это пойдет им на пользу. Нечего жить прошлым — пусть поймут, в каком мире очутились, и осознают, кто здесь единственная власть и спасение.
К тому же, пусть немного хлебнут отчаяния. Это пойдет им на пользу. Нечего жить прошлым — пусть поймут, в каком мире очутились, и осознают, кто здесь единственная власть и спасение.
Холодное равнодушие солдат, которые методично занимались своим делом, не обращая внимания на мольбы, быстро довело запертых в домах людей до белого каления. Страх перерос в слепую, иррациональную ярость, и недавние мольбы о помощи превратились в ядовитые проклятия.
Холодное равнодушие солдат, которые методично занимались своим делом, не обращая внимания на мольбы, быстро довело запертых в домах людей до белого каления. Страх перерос в слепую, иррациональную ярость, и недавние мольбы о помощи превратились в ядовитые проклятия.
— Ах вы твари служивые! Какого хрена вы нас бросили?! Ну конечно, я так и знал — вы только чинуш своих спасать приехали!
— Ах вы твари служивые! Какого хрена вы нас бросили?! Ну конечно, я так и знал — вы только чинуш своих спасать приехали!
— Да-да! Я про эту гниль постоянно в сети писал, а тамошние придурки меня еще шпионом называли!
— Да-да! Я про эту гниль постоянно в сети писал, а тамошние придурки меня еще шпионом называли!
Какой-то мужчина высунул в окно телефон, включив камеру:
Какой-то мужчина высунул в окно телефон, включив камеру:
— Снимаю! Смотрите все, вот она, наша доблестная Держава Чжоу! Плевать они хотели на простой народ! На словах-то львы толстые, а как пришла беда — защищают только начальство с толстыми кошельками!
— Снимаю! Смотрите все, вот она, наша доблестная Держава Чжоу! Плевать они хотели на простой народ! На словах-то львы толстые, а как пришла беда — защищают только начальство с толстыми кошельками!
Один из обезумевших обывателей и вовсе перешел к открытому вредительству. Он вытащил из кухни кастрюли и сковородки и принялся швырять их во двор, целясь в сторону солдат:
Один из обезумевших обывателей и вовсе перешел к открытому вредительству. Он вытащил из кухни кастрюли и сковородки и принялся швырять их во двор, целясь в сторону солдат:
— Твари! Если мне суждено сдохнуть, я вас с собой прихвачу! Кидайте всё вниз, мужики! Приманивайте к ним зомби! Подыхать, так вместе!
— Твари! Если мне суждено сдохнуть, я вас с собой прихвачу! Кидайте всё вниз, мужики! Приманивайте к ним зомби! Подыхать, так вместе!
Глядя на этот сумасшедший дом, Гу Чэнъюань внешне оставался каменным изваянием, вокруг него словно сгустился ледяной воздух — казалось, он с трудом подавляет ярость. Но на самом деле внутри он не чувствовал ничего, кроме глухого раздражения, смешанного со злой усмешкой.
Глядя на этот сумасшедший дом, Гу Чэнъюань внешне оставался каменным изваянием, вокруг него словно сгустился ледяной воздух — казалось, он с трудом подавляет ярость. Но на самом деле внутри он не чувствовал ничего, кроме глухого раздражения, смешанного со злой усмешкой.
«Давайте, давайте, орите громче. Чем сильнее вы сейчас облажаетесь, тем проще мне будет прогнуть вас психологически потом».
«Давайте, давайте, орите громче. Чем сильнее вы сейчас облажаетесь, тем проще мне будет прогнуть вас психологически потом».
Тем временем среди уже спасенных беженцев во дворе вспыхнул ропот возмущения. Люди начали яростно заступаться за военных.
Тем временем среди уже спасенных беженцев во дворе вспыхнул ропот возмущения. Люди начали яростно заступаться за военных.
— Да как у вас язык поворачивается такое нести?! Солдаты вам что, супермены? Они должны разорваться, что ли? Если не спасли тебя первым — значит, заговор? Что за идиотская логика?! По-твоему, если бы тебя первым вытащили, это тоже был бы блат?
— Да как у вас язык поворачивается такое нести?! Солдаты вам что, супермены? Они должны разорваться, что ли? Если не спасли тебя первым — значит, заговор? Что за идиотская логика?! По-твоему, если бы тебя первым вытащили, это тоже был бы блат?
— Обычные эгоистичные твари, которые прикрываются заботой о благе простого народа!
— Обычные эгоистичные твари, которые прикрываются заботой о благе простого народа!
— Ага, нас первыми спасли! Я вообще-то простой отделочник, и что — я теперь элита, по-вашему? Рука Кремля, блин?! Я бы тебе этой кувалдой по башке перетянул, умник комнатный!
— Ага, нас первыми спасли! Я вообще-то простой отделочник, и что — я теперь элита, по-вашему? Рука Кремля, блин?! Я бы тебе этой кувалдой по башке перетянул, умник комнатный!
— Да что армия вообще делает? Почему они терпят оскорбления от этих ублюдков?
— Да что армия вообще делает? Почему они терпят оскорбления от этих ублюдков?
— Реально! Зомби перебили, а этих петухов забыли приструнить? Дело одной минуты ведь! Какого хрена устраивать грызню, когда вокруг такой пиздец?!
— Реально! Зомби перебили, а этих петухов забыли приструнить? Дело одной минуты ведь! Какого хрена устраивать грызню, когда вокруг такой пиздец?!
За считанные минуты обстановка среди спасенных накалилась до предела. Самые радикальные уже вовсю советовали военным плюнуть на крикунов и оставить их гнить в запертых квартирах. Обычные люди злились на провокаторов даже сильнее, чем сами солдаты.
За считанные минуты обстановка среди спасенных накалилась до предела. Самые радикальные уже вовсю советовали военным плюнуть на крикунов и оставить их гнить в запертых квартирах. Обычные люди злились на провокаторов даже сильнее, чем сами солдаты.
Гу Чэнъюань хранил молчание. Его бездействие было красноречивее любых слов.
Гу Чэнъюань хранил молчание. Его бездействие было красноречивее любых слов.
И это заставило выживших еще сильнее проникнуться сочувствием к его отряду. Вот она — настоящая армия Державы Чжоу! Их бьют словом, а они молчат, их поливают грязью, а они продолжают защищать людей. Истинные ангелы-хранители.
И это заставило выживших еще сильнее проникнуться сочувствием к его отряду. Вот она — настоящая армия Державы Чжоу! Их бьют словом, а они молчат, их поливают грязью, а они продолжают защищать людей. Истинные ангелы-хранители.
Небо начало сереть, наполняясь вечерними сумерками, когда второе отделение под руководством Гу Чэнъюаня добралось до восемнадцатого этажа первого подъезда четвертого корпуса.
Небо начало сереть, наполняясь вечерними сумерками, когда второе отделение под руководством Гу Чэнъюаня добралось до восемнадцатого этажа первого подъезда четвертого корпуса.
В рации захрипел голос Цзя Саньню. Он доложил, что третье здание полностью очищено от угроз, и сейчас его люди заканчивают прочесывать четвертый этаж второго подъезда четвертого корпуса.
В рации захрипел голос Цзя Саньню. Он доложил, что третье здание полностью очищено от угроз, и сейчас его люди заканчивают прочесывать четвертый этаж второго подъезда четвертого корпуса.
По мере продвижения бойцы то и дело выводили новые группы людей. Выжившие рассыпались в бесконечных благодарностях, но лицо Гу Чэнъюаня оставалось суровым и неприступным.
По мере продвижения бойцы то и дело выводили новые группы людей. Выжившие рассыпались в бесконечных благодарностях, но лицо Гу Чэнъюаня оставалось суровым и неприступным.
— Ли Кунь! Ли Кунь! На связи, ответь!
— Ли Кунь! Ли Кунь! На связи, ответь!
— На связи! — отозвался динамик рации.
— На связи! — отозвался динамик рации.
— Опроси выживших на предмет машин, припаркованных во дворе комплекса. Нам нужен транспорт для перевозки людей. Мы планируем закончить зачистку примерно через полчаса.
— Опроси выживших на предмет машин, припаркованных во дворе комплекса. Нам нужен транспорт для перевозки людей. Мы планируем закончить зачистку примерно через полчаса.
— Вас понял, товарищ командир!
— Вас понял, товарищ командир!
Ли Кунь был снайпером, которого Гу Чэнъюань намеренно оставил внизу присматривать за спасенными. В начале конца, когда людские умы пребывали в смятении, требовалось наглядное присутствие оружия, чтобы держать толпу в узде и не допустить бунта.
Ли Кунь был снайпером, которого Гу Чэнъюань намеренно оставил внизу присматривать за спасенными. В начале конца, когда людские умы пребывали в смятении, требовалось наглядное присутствие оружия, чтобы держать толпу в узде и не допустить бунта.
Повесив рацию на разгрузку, Гу Чэнъюань повернулся к бойцам второго отделения, которые как раз закончили с восемнадцатым этажом и ждали дальнейших указаний:
Повесив рацию на разгрузку, Гу Чэнъюань повернулся к бойцам второго отделения, которые как раз закончили с восемнадцатым этажом и ждали дальнейших указаний:
— Осталось два этажа. Добиваем их — и возвращаемся на базу. Не расслабляться! Нам нужна чистая концовка операции, без потерь.
— Осталось два этажа. Добиваем их — и возвращаемся на базу. Не расслабляться! Нам нужна чистая концовка операции, без потерь.
— Есть!
— Есть!

Комментарии

Загрузка...