Уничтожив двух бросившихся на него мертвецов, Пу Гуанцян не стал очертя голову нестись вперед. Он замер на пороге, прислушиваясь к шорохам в глубине квартиры, и лишь когда убедился, что внутри все тихо, осторожно переступил через порог. В тесных комнатах типовых многоэтажек пространство для маневра ограничено до предела. Если внутри затаилась опасность, времени на реакцию почти не останется. Поэтому самым разумным решением после штурма дверей было выждать пару секунд, давая потенциальному врагу проявить себя.
Уничтожив двух бросившихся на него мертвецов, Пу Гуанцян не стал очертя голову нестись вперед. Он замер на пороге, прислушиваясь к шорохам в глубине квартиры, и лишь когда убедился, что внутри все тихо, осторожно переступил через порог. В тесных комнатах типовых многоэтажек пространство для маневра ограничено до предела. Если внутри затаилась опасность, времени на реакцию почти не останется. Поэтому самым разумным решением после штурма дверей было выждать пару секунд, давая потенциальному врагу проявить себя.
Пу Гуанцян шел первым, за ним, контролируя тыл, следовал Линь Цзэцзюнь, а Гу Чэнъюань замыкал цепочку.
Пу Гуанцян шел первым, за ним, контролируя тыл, следовал Линь Цзэцзюнь, а Гу Чэнъюань замыкал цепочку.
— Осмотритесь тут, проверьте, нет ли чего полезного, — негромко скомандовал офицер.
— Осмотритесь тут, проверьте, нет ли чего полезного, — негромко скомандовал офицер.
Квартира была обустроена с большой любовью и уютом: мягкий тканевый диван, милые картины на стенах, забавные безделушки на полках. У телевизионной тумбы стояла деревянная рамка с фотографией. Гу Чэнъюань из любопытства взял ее в руки. С глянцевой бумаги на него смотрела счастливая молодая пара: парень, слегка полноватый, застенчиво улыбался в объектив, а девушка рядом с ним буквально светилась от радости.
Квартира была обустроена с большой любовью и уютом: мягкий тканевый диван, милые картины на стенах, забавные безделушки на полках. У телевизионной тумбы стояла деревянная рамка с фотографией. Гу Чэнъюань из любопытства взял ее в руки. С глянцевой бумаги на него смотрела счастливая молодая пара: парень, слегка полноватый, застенчиво улыбался в объектив, а девушка рядом с ним буквально светилась от радости.
Тихо вздохнув, Гу Чэнъюань аккуратно вернул рамку на место и перевел взгляд на два изуродованных тела на полу.
Тихо вздохнув, Гу Чэнъюань аккуратно вернул рамку на место и перевел взгляд на два изуродованных тела на полу.
— Гуанцян, добей мужчину выстрелом в шею. Пусть уйдут вдвоем, с одинаковыми ранами.
— Гуанцян, добей мужчину выстрелом в шею. Пусть уйдут вдвоем, с одинаковыми ранами.
Офицер бросил короткий взгляд на бездыханных влюбленных и тихо добавил: — Можете не благодарить. В том, что случилось, виноват этот проклятый конец света. Это единственное, чем я могу вам помочь... Линь Цзэцзюнь, у тебя что?
Офицер бросил короткий взгляд на бездыханных влюбленных и тихо добавил: — Можете не благодарить. В том, что случилось, виноват этот проклятый конец света. Это единственное, чем я могу вам помочь... Линь Цзэцзюнь, у тебя что?
На зов командира из спальни, двигаясь на удивление плавно для своей комплекции, выскользнул массивный пулеметчик.
На зов командира из спальни, двигаясь на удивление плавно для своей комплекции, выскользнул массивный пулеметчик.
— Докладываю, товарищ командир! Ничего стратегически важного нет. Нашел пару плиток шоколада, печенье... и вот, упаковку презервативов.
— Докладываю, товарищ командир! Ничего стратегически важного нет. Нашел пару плиток шоколада, печенье... и вот, упаковку презервативов.
— Презервативов? — Гу Чэнъюань посмотрел на бойца. Тот заговорщицки прищурился, а на его круглом лице проступила крайне двусмысленная ухмылка.
— Презервативов? — Гу Чэнъюань посмотрел на бойца. Тот заговорщицки прищурился, а на его круглом лице проступила крайне двусмысленная ухмылка.
Офицер тут же все понял и в сердцах ругнулся: — Ты, твою мать, зачем эту хрень с собой потащил?! Выбрось сейчас же! Хотя, постой... — Гу Чэнъюань на секунду нахмурился, о чем-то размышляя. — Ладно, доведем доброе дело до конца. Линь Цзэцзюнь, сожги эту пачку перед ними. Пусть и на том свете не забывают о безопасности.
Офицер тут же все понял и в сердцах ругнулся: — Ты, твою мать, зачем эту хрень с собой потащил?! Выбрось сейчас же! Хотя, постой... — Гу Чэнъюань на секунду нахмурился, о чем-то размышляя. — Ладно, доведем доброе дело до конца. Линь Цзэцзюнь, сожги эту пачку перед ними. Пусть и на том свете не забывают о безопасности.
Сказав это, Гу Чэнъюань вместе с Пу Гуанцяном вышел в коридор.
Сказав это, Гу Чэнъюань вместе с Пу Гуанцяном вышел в коридор.
Честно говоря, он изначально не питал иллюзий насчет ценных находок в обычных жилых домах. Что касается еды — сейчас под их полным контролем находился Университет Ечжоу, а запасов восьми студенческих столовых их небольшому отряду хватит на долгие месяцы. Деньги? В условиях апокалипсиса бумажные купюры годились разве что на растопку или вместо туалетной бумаги. Золото и ювелирные украшения Гу Чэнъюань уже пробовал сканировать ранее — Система на них никак не реагировала.
Честно говоря, он изначально не питал иллюзий насчет ценных находок в обычных жилых домах. Что касается еды — сейчас под их полным контролем находился Университет Ечжоу, а запасов восьми студенческих столовых их небольшому отряду хватит на долгие месяцы. Деньги? В условиях апокалипсиса бумажные купюры годились разве что на растопку или вместо туалетной бумаги. Золото и ювелирные украшения Гу Чэнъюань уже пробовал сканировать ранее — Система на них никак не реагировала.
Поэтому самым ценным ресурсом в этих жилых домах для него оставались те самые ходячие трупы, которых обычные люди боялись как огня. Вонючие, разлагающиеся монстры — вот кто был для него главным призом, заветным джекпотом в этой безумной лотерее. Хотя сам процесс обыска комнат, пожалуй, нес в себе какой-то азарт. Человеческое любопытство? Или подсознательное, извращенное желание заглянуть в чужую частную жизнь?
Поэтому самым ценным ресурсом в этих жилых домах для него оставались те самые ходячие трупы, которых обычные люди боялись как огня. Вонючие, разлагающиеся монстры — вот кто был для него главным призом, заветным джекпотом в этой безумной лотерее. Хотя сам процесс обыска комнат, пожалуй, нес в себе какой-то азарт. Человеческое любопытство? Или подсознательное, извращенное желание заглянуть в чужую частную жизнь?
Едва Гу Чэнъюань вышел на лестничную площадку, как наткнулся на Цзя Саньню, который как раз направлялся к нему.
Едва Гу Чэнъюань вышел на лестничную площадку, как наткнулся на Цзя Саньню, который как раз направлялся к нему.
— Докладываю, товарищ командир! В сто второй квартире обнаружена выжившая! По результатам краткого опроса — студентка Университета Ечжоу!
— Докладываю, товарищ командир! В сто второй квартире обнаружена выжившая! По результатам краткого опроса — студентка Университета Ечжоу!
— Принято. Пусть остается в комнате и ждет дальнейших указаний.
— Принято. Пусть остается в комнате и ждет дальнейших указаний.
В том, что в непосредственной близости от Университета Ечжоу нашлась студентка, не было ничего удивительного. Многие учащиеся ради комфорта предпочитали снимать жилье в этом районе. Разумеется, чаще всего это были молодые пары, из-за чего подобные арендные квартиры среди студентов язвительно именовали «любовными гнездышками».
В том, что в непосредственной близости от Университета Ечжоу нашлась студентка, не было ничего удивительного. Многие учащиеся ради комфорта предпочитали снимать жилье в этом районе. Разумеется, чаще всего это были молодые пары, из-за чего подобные арендные квартиры среди студентов язвительно именовали «любовными гнездышками».
— Дяденьки военные, пожалуйста, заберите меня с собой! Не оставляйте меня здесь! — Доносившийся из коридора разговор долетел до ушей Тань Жао, стоявшей у порога сто второй квартиры. Приказ оставаться на месте она ошибочно приняла за намерение бросить ее здесь на произвол судьбы.
— Дяденьки военные, пожалуйста, заберите меня с собой! Не оставляйте меня здесь! — Доносившийся из коридора разговор долетел до ушей Тань Жао, стоявшей у порога сто второй квартиры. Приказ оставаться на месте она ошибочно приняла за намерение бросить ее здесь на произвол судьбы.
«Дяденьки?..» — Гу Чэнъюань слегка опешил от такого обращения и повернул голову в сторону открытой двери.
«Дяденьки?..» — Гу Чэнъюань слегка опешил от такого обращения и повернул голову в сторону открытой двери.
У порога стояла девушка, чья внешность моментально вызывала ассоциации с хитрой лисицей или утонченной лесной нимфой. Правильные, точеные черты лица заставляли затаить дыхание, а узкие, слегка раскосые глаза, влажные от недавних слез, делали ее похожей на испуганного, беззащитного олененка. На ней была свободная белая футболка, подчеркивающая высокий рост — на вид около ста семидесяти сантиметров — тонкую талию, длинные ноги и на удивление пышную, высокую грудь.
У порога стояла девушка, чья внешность моментально вызывала ассоциации с хитрой лисицей или утонченной лесной нимфой. Правильные, точеные черты лица заставляли затаить дыхание, а узкие, слегка раскосые глаза, влажные от недавних слез, делали ее похожей на испуганного, беззащитного олененка. На ней была свободная белая футболка, подчеркивающая высокий рост — на вид около ста семидесяти сантиметров — тонкую талию, длинные ноги и на удивление пышную, высокую грудь.
«Настоящая лисица», — мысленно резюмировал Гу Чэнъюань при первом же взгляде на нее. Впрочем, он быстро взял себя в руки, так что заплаканная девушка не успела заметить секундного замешательства в его взгляде.
«Настоящая лисица», — мысленно резюмировал Гу Чэнъюань при первом же взгляде на нее. Впрочем, он быстро взял себя в руки, так что заплаканная девушка не успела заметить секундного замешательства в его взгляде.
— Здравствуй, студентка. Никто тебя здесь не бросает. Просто у нас боевая задача по зачистке территории от зомби, и брать тебя с собой сейчас слишком опасно. На обратном пути мы тебя заберем, так что успокойся и не переживай.
— Здравствуй, студентка. Никто тебя здесь не бросает. Просто у нас боевая задача по зачистке территории от зомби, и брать тебя с собой сейчас слишком опасно. На обратном пути мы тебя заберем, так что успокойся и не переживай.
Спокойный, уверенный голос Гу Чэнъюаня подействовал на Тань Жао как успокоительное, уняв колотившую ее панику. Немного придя в себя, она наконец решилась повнимательнее разглядеть мужчину в штурмовой экипировке, стоявшего перед ней. У него была высокая переносица, резко очерченные, мужественные черты лица и чистый, холодный взгляд, напоминающий талую горную воду. Под плотной тканью военной формы угадывался рельеф крепких мышц — подтянутый и стремительный, он напоминал готового к прыжку леопарда, от которого за версту веяло опасностью и хладнокровием.
Спокойный, уверенный голос Гу Чэнъюаня подействовал на Тань Жао как успокоительное, уняв колотившую ее панику. Немного придя в себя, она наконец решилась повнимательнее разглядеть мужчину в штурмовой экипировке, стоявшего перед ней. У него была высокая переносица, резко очерченные, мужественные черты лица и чистый, холодный взгляд, напоминающий талую горную воду. Под плотной тканью военной формы угадывался рельеф крепких мышц — подтянутый и стремительный, он напоминал готового к прыжку леопарда, от которого за версту веяло опасностью и хладнокровием.
— Хорошо... Я буду вести себя тихо, только не бросайте меня, — выдохнула девушка. Ее мягкий, заискивающий тон заставил сердце Гу Чэнъюаня на мгновение пропустить удар. Тем не менее, он сохранил абсолютно бесстрастное выражение лица и ответил подчеркнуто официально:
— Хорошо... Я буду вести себя тихо, только не бросайте меня, — выдохнула девушка. Ее мягкий, заискивающий тон заставил сердце Гу Чэнъюаня на мгновение пропустить удар. Тем не менее, он сохранил абсолютно бесстрастное выражение лица и ответил подчеркнуто официально:
— Не волнуйся, обеспечение твоей безопасности — наша обязанность. А пока вернись в квартиру, запри дверь и постарайся что-нибудь съесть, чтобы восстановить силы. Собери необходимые вещи, примерно к шести часам вечера мы начнем отход.
— Не волнуйся, обеспечение твоей безопасности — наша обязанность. А пока вернись в квартиру, запри дверь и постарайся что-нибудь съесть, чтобы восстановить силы. Собери необходимые вещи, примерно к шести часам вечера мы начнем отход.
— Да, хорошо! — Девушка послушно юркнула обратно в комнату.
— Да, хорошо! — Девушка послушно юркнула обратно в комнату.
Глядя на закрывшуюся дверь, Гу Чэнъюань тяжело выдохнул: «Не зря говорят: от красивых женщин одни беды. Нужно жестче тренировать силу воли».
Глядя на закрывшуюся дверь, Гу Чэнъюань тяжело выдохнул: «Не зря говорят: от красивых женщин одни беды. Нужно жестче тренировать силу воли».
С усмешкой пожурив себя за мимолетную слабость, Гу Чэнъюань вместе с бойцами элитного отделения продолжил зачистку. Оставив третью группу разбираться с последней, сто четвертой квартирой на этаже, он во главе первой и второй групп начал осторожно подниматься по лестничному пролету на второй этаж. Боевой порядок остался неизменным: впереди шли двое бойцов с дробовиками. Благодаря широкому радиусу поражения и колоссальной убойной силе на коротких дистанциях, это оружие подходило для подавления внезапных угроз гораздо лучше стандартных автоматов.
С усмешкой пожурив себя за мимолетную слабость, Гу Чэнъюань вместе с бойцами элитного отделения продолжил зачистку. Оставив третью группу разбираться с последней, сто четвертой квартирой на этаже, он во главе первой и второй групп начал осторожно подниматься по лестничному пролету на второй этаж. Боевой порядок остался неизменным: впереди шли двое бойцов с дробовиками. Благодаря широкому радиусу поражения и колоссальной убойной силе на коротких дистанциях, это оружие подходило для подавления внезапных угроз гораздо лучше стандартных автоматов.
Бам-м...
Бам-м...
На лестничной площадке второго этажа с грохотом упала металлическая крышка от кастрюли, разорвав зловещую тишину подъезда. Гу Чэнъюань и его люди выждали около минуты, но, так и не дождавшись реакции мертвецов, осторожно вышли в коридор второго этажа, полностью повторяя отработанный алгоритм. Сначала они тщательно проверили общие коридоры, чтобы исключить удар в спину, и лишь затем в замкнутом пространстве снова раздался оглушительный грохот штурмовых ружей Тип-09 — универсальных отмычек апокалипсиса.
На лестничной площадке второго этажа с грохотом упала металлическая крышка от кастрюли, разорвав зловещую тишину подъезда. Гу Чэнъюань и его люди выждали около минуты, но, так и не дождавшись реакции мертвецов, осторожно вышли в коридор второго этажа, полностью повторяя отработанный алгоритм. Сначала они тщательно проверили общие коридоры, чтобы исключить удар в спину, и лишь затем в замкнутом пространстве снова раздался оглушительный грохот штурмовых ружей Тип-09 — универсальных отмычек апокалипсиса.

Комментарии

Загрузка...