В начале душного и знойного августа Гу Чэнъюань ехал в переполненном автобусе, напоминавшем банку со шпротами. Взгляд его блуждал по ослепительно белому от полуденного зноя пейзажу за окном, а мысли были заняты унылыми подсчётами, как пережить предстоящий путь от ворот университета до прохлады общежития. Бывает же такая жара, когда от одной лишь мысли о выходе под солнце по спине уже катится липкий пот.
В начале душного и знойного августа Гу Чэнъюань ехал в переполненном автобусе, напоминавшем банку со шпротами. Взгляд его блуждал по ослепительно белому от полуденного зноя пейзажу за окном, а мысли были заняты унылыми подсчётами, как пережить предстоящий путь от ворот университета до прохлады общежития. Бывает же такая жара, когда от одной лишь мысли о выходе под солнце по спине уже катится липкий пот.
— Кхм-кхм... — раздалось над ухом.
— Кхм-кхм... — раздалось над ухом.
— Кашель... Кхм... — донеслось с другого конца салона.
— Кашель... Кхм... — донеслось с другого конца салона.
Вокруг то и дело слышались частые, надрывные покашливания, отчего раздражение внутри Гу Чэнъюаня только нарастало.
Вокруг то и дело слышались частые, надрывные покашливания, отчего раздражение внутри Гу Чэнъюаня только нарастало.
«Что за напасть в последние дни? Столько народу разболелось, уж не грипп ли какой лютует?» — с брезгливостью подумал парень, косясь на кашляющих пассажиров, большинство из которых даже не удосужились надеть маски. Взгляд его то и дело возвращался к электронной схеме маршрута. Оставалось ещё семнадцать остановок...
«Что за напасть в последние дни? Столько народу разболелось, уж не грипп ли какой лютует?» — с брезгливостью подумал парень, косясь на кашляющих пассажиров, большинство из которых даже не удосужились надеть маски. Взгляд его то и дело возвращался к электронной схеме маршрута. Оставалось ещё семнадцать остановок...
«Ну уж нет, собственная шкура дороже. Такси обойдётся в тридцать-сорок юаней, но если подхвачу эту заразу, угроблю кучу денег на лекарства, да и страдать потом неохота».
«Ну уж нет, собственная шкура дороже. Такси обойдётся в тридцать-сорок юаней, но если подхвачу эту заразу, угроблю кучу денег на лекарства, да и страдать потом неохота».
Приняв решение, Гу Чэнъюань покрепче перехватил ручку чемодана и, выкрикивая дежурное «позвольте пройти», начал прокладывать себе путь локтями сквозь плотную толпу. Кое-как пробравшись к дверям, он мысленно выдохнул. Да уж, давка в здешних автобусах по накалу страстей не уступала жёстким дворовым матчам по баскетболу. Если каждый день штурмовать общественный транспорт в час пик, то впору подавать заявку в профессиональную лигу стритбола — физическая подготовка позволяет!
Приняв решение, Гу Чэнъюань покрепче перехватил ручку чемодана и, выкрикивая дежурное «позвольте пройти», начал прокладывать себе путь локтями сквозь плотную толпу. Кое-как пробравшись к дверям, он мысленно выдохнул. Да уж, давка в здешних автобусах по накалу страстей не уступала жёстким дворовым матчам по баскетболу. Если каждый день штурмовать общественный транспорт в час пик, то впору подавать заявку в профессиональную лигу стритбола — физическая подготовка позволяет!
С шипением сработали пневматические тормоза. Гу Чэнъюань выкатил чемодан и буквально выпрыгнул наружу, устремляясь к спасительному навесу остановки, находившейся всего в паре метров. Под этим безжалостным солнцем не хотелось оставаться ни секунды.
С шипением сработали пневматические тормоза. Гу Чэнъюань выкатил чемодан и буквально выпрыгнул наружу, устремляясь к спасительному навесу остановки, находившейся всего в паре метров. Под этим безжалостным солнцем не хотелось оставаться ни секунды.
Бам!
Бам!
Едва Гу Чэнъюань успел развернуться в тени, как из открытых дверей автобуса кубарем вылетела грузная женщина в розовой футболке и с размаху приземлилась на асфальт. Не раздумывая, парень бросил чемодан и поспешил к ней, собираясь перевернуть несчастную на спину.
Едва Гу Чэнъюань успел развернуться в тени, как из открытых дверей автобуса кубарем вылетела грузная женщина в розовой футболке и с размаху приземлилась на асфальт. Не раздумывая, парень бросил чемодан и поспешил к ней, собираясь перевернуть несчастную на спину.
— Тётушка, вы целы? — окликнул он её, приближаясь. — С вами всё в порядке?
— Тётушка, вы целы? — окликнул он её, приближаясь. — С вами всё в порядке?
Поднимать её на ноги парень не решался. Вовсе не из страха, что его обвинят во всех грехах и потребуют компенсацию, просто женщина была в возрасте, и при таком падении вполне могла что-нибудь сломать. Опрометчиво дёрнешь — и острый осколок кости проткнёт внутренние органы. Тут уж точно добром не кончится.
Поднимать её на ноги парень не решался. Вовсе не из страха, что его обвинят во всех грехах и потребуют компенсацию, просто женщина была в возрасте, и при таком падении вполне могла что-нибудь сломать. Опрометчиво дёрнешь — и острый осколок кости проткнёт внутренние органы. Тут уж точно добром не кончится.
— Мать твоя женщина... — вырвалось у Гу Чэнъюаня, когда он повернул её к свету. От неожиданности он отпрянул, едва не выронив голову пострадавшей обратно на асфальт.
— Мать твоя женщина... — вырвалось у Гу Чэнъюаня, когда он повернул её к свету. От неожиданности он отпрянул, едва не выронив голову пострадавшей обратно на асфальт.
У этой тётушки что, мозг вообще не контролировал конечности? Когда она летела лицом в землю, руки и ноги даже не попытались самортизировать удар. Она что, осталась сторонним наблюдателем собственного падения? Лицо несчастной напоминало перезрелый томат, с которого содрали кожу. Нос свернуло набок, из приоткрытого рта толчками выходила кровавая пена. После такого удара зубов у неё внутри явно поубавилось. Парню даже не пришлось приподнимать ей веки — глаза женщины уже закатились так, что виднелись одни белки, делая её похожей на престарелую версию Хинаты из аниме.
У этой тётушки что, мозг вообще не контролировал конечности? Когда она летела лицом в землю, руки и ноги даже не попытались самортизировать удар. Она что, осталась сторонним наблюдателем собственного падения? Лицо несчастной напоминало перезрелый томат, с которого содрали кожу. Нос свернуло набок, из приоткрытого рта толчками выходила кровавая пена. После такого удара зубов у неё внутри явно поубавилось. Парню даже не пришлось приподнимать ей веки — глаза женщины уже закатились так, что виднелись одни белки, делая её похожей на престарелую версию Хинаты из аниме.
Гу Чэнъюань, который и ужастики-то толком не смотрел, едва сдерживал подступившую к горлу тошноту. Лишь благодаря хорошему воспитанию он не бросил её голову на произвол судьбы, позволив совершить свободное падение. Аккуратно опустив женщину на землю, он поспешил отступить.
Гу Чэнъюань, который и ужастики-то толком не смотрел, едва сдерживал подступившую к горлу тошноту. Лишь благодаря хорошему воспитанию он не бросил её голову на произвол судьбы, позволив совершить свободное падение. Аккуратно опустив женщину на землю, он поспешил отступить.
Однако в следующее мгновение женщина, секунду назад казавшаяся мертвецом, задергалась в бешеной конвульсии. Она неестественно вскидывала руки и ноги, а изо рта фонтаном хлынула тёмная кровь.
Однако в следующее мгновение женщина, секунду назад казавшаяся мертвецом, задергалась в бешеной конвульсии. Она неестественно вскидывала руки и ноги, а изо рта фонтаном хлынула тёмная кровь.
— Что за... — Гу Чэнъюань подхватил чемодан и рванул за массивный столб остановки, испуганно поглядывая на автобус.
— Что за... — Гу Чэнъюань подхватил чемодан и рванул за массивный столб остановки, испуганно поглядывая на автобус.
Ладно бы пострадавшая, которая уже выписывала на асфальте едва ли не брейк-данс, но почему из автобуса никто не вышел поглазеть? Для их оживлённых краёв это было совершенно нетипично. В этот момент из салона автобуса донёсся полный первобытного ужаса крик.
Ладно бы пострадавшая, которая уже выписывала на асфальте едва ли не брейк-данс, но почему из автобуса никто не вышел поглазеть? Для их оживлённых краёв это было совершенно нетипично. В этот момент из салона автобуса донёсся полный первобытного ужаса крик.
— Твою мать! Ты зачем меня кусаешь?!
— Твою мать! Ты зачем меня кусаешь?!
— А-а-а! Отпусти! Не кусай меня туда! Туда нельзя!
— А-а-а! Отпусти! Не кусай меня туда! Туда нельзя!
— Водитель, блядь, открой двери! Скорее!
— Водитель, блядь, открой двери! Скорее!
— Шеф, сука, ты-то куда?! Отвали от меня!
— Шеф, сука, ты-то куда?! Отвали от меня!
— Помогите! Не подходи!
— Помогите! Не подходи!
Внезапная вспышка безумия заставила Гу Чэнъюаня оцепенеть. Он заворожённо и с растущим ужасом наблюдал за кровавой баней, развернувшейся за стёклами автобуса. Мужчина средних лет навалился на легко одетую студентку и мёртвой хваткой вцепился зубами в её шею. Секунда — и он с мясом вырвал из её горла багровую трубку сосудов. Фонтан алой крови мгновенно залил стёкла. В другой части салона дряхлая старуха исступлённо грызла лицо молодого парня. Тот уже лишился носа и в дикой панике колотил мучительницу кулаками и ногами, но всё было тщетно — бабка словно обрела абсолютную неуязвимость к боли. От такой жестокости даже каннибалы из диких племён разрыдались бы и бросились наутёк.
Внезапная вспышка безумия заставила Гу Чэнъюаня оцепенеть. Он заворожённо и с растущим ужасом наблюдал за кровавой баней, развернувшейся за стёклами автобуса. Мужчина средних лет навалился на легко одетую студентку и мёртвой хваткой вцепился зубами в её шею. Секунда — и он с мясом вырвал из её горла багровую трубку сосудов. Фонтан алой крови мгновенно залил стёкла. В другой части салона дряхлая старуха исступлённо грызла лицо молодого парня. Тот уже лишился носа и в дикой панике колотил мучительницу кулаками и ногами, но всё было тщетно — бабка словно обрела абсолютную неуязвимость к боли. От такой жестокости даже каннибалы из диких племён разрыдались бы и бросились наутёк.
Когда Гу Чэнъюань, не в силах больше выносить это зрелище, перевёл взгляд на лежащую женщину в розовом, та уже поднялась. Её тело неестественно изгибалось, словно приноравливаясь к новым движениям. Ноги заплетались, двигаясь порознь друг от друга. Истекая вязкой слюной, она с хрипом бросилась прямо на него.
Когда Гу Чэнъюань, не в силах больше выносить это зрелище, перевёл взгляд на лежащую женщину в розовом, та уже поднялась. Её тело неестественно изгибалось, словно приноравливаясь к новым движениям. Ноги заплетались, двигаясь порознь друг от друга. Истекая вязкой слюной, она с хрипом бросилась прямо на него.
В это критическое мгновение паника, сковавшая разум парня, внезапно испарилась. Страх отступил, а в ледяные конечности вернулась былая сила. Восприятие реальности обострилось, словно зависший фильм наконец прогрузился в идеальном качестве.
В это критическое мгновение паника, сковавшая разум парня, внезапно испарилась. Страх отступил, а в ледяные конечности вернулась былая сила. Восприятие реальности обострилось, словно зависший фильм наконец прогрузился в идеальном качестве.
Гу Чэнъюань плавным, выверенным движением выбросил ногу вперёд, нанося хлёсткий прямой удар в живот нападавшей. Тётушка отлетела назад, но в падении умудрилась намертво вцепиться в его лодыжку. Не ожидавший этого парень потерял равновесие и, стоя на одной ноге, полетел прямиком на неё. Видя перед собой клацающую окровавленную пасть, Гу Чэнъюань резко изогнулся всем телом. Благодаря великолепной работе мышц кора он сумел изменить траекторию падения в воздухе и рухнул на асфальт рядом с ней.
Гу Чэнъюань плавным, выверенным движением выбросил ногу вперёд, нанося хлёсткий прямой удар в живот нападавшей. Тётушка отлетела назад, но в падении умудрилась намертво вцепиться в его лодыжку. Не ожидавший этого парень потерял равновесие и, стоя на одной ноге, полетел прямиком на неё. Видя перед собой клацающую окровавленную пасть, Гу Чэнъюань резко изогнулся всем телом. Благодаря великолепной работе мышц кора он сумел изменить траекторию падения в воздухе и рухнул на асфальт рядом с ней.
Однако женщина тут же обрушила на него град яростных ударов когтями. Сработала реакция: парень закрылся предплечьем и, наплевав на приличия, перехватил оба её запястья, блокируя нападение. Тётушка в розовом умудрилась оседлать его и, широко разинув окровавленный рот, попыталась вгрызться в его лицо.
Однако женщина тут же обрушила на него град яростных ударов когтями. Сработала реакция: парень закрылся предплечьем и, наплевав на приличия, перехватил оба её запястья, блокируя нападение. Тётушка в розовом умудрилась оседлать его и, широко разинув окровавленный рот, попыталась вгрызться в его лицо.
В самый отчаянный момент Гу Чэнъюань резко рванул бёдрами вверх. Его «мост» вышел не совсем техничным, но невероятно мощным и взрывным. Мощный толчок — и потерявшая баланс тварь завалилась набок. Не давая ей опомниться, парень перехватил инициативу и сам оседлал её поясницу. Как только она попыталась поднять голову, его правая рука мёртвой хваткой обвила её шею, а левая зафиксировала собственное запястье. Используя свой таз как точку опоры, он выбросил ноги веером вперёд, превращая их в надёжные упоры для удержания равновесия. Намертво зажав шею твари в удушающем захвате, Гу Чэнъюань всем весом откинулся назад.
В самый отчаянный момент Гу Чэнъюань резко рванул бёдрами вверх. Его «мост» вышел не совсем техничным, но невероятно мощным и взрывным. Мощный толчок — и потерявшая баланс тварь завалилась набок. Не давая ей опомниться, парень перехватил инициативу и сам оседлал её поясницу. Как только она попыталась поднять голову, его правая рука мёртвой хваткой обвила её шею, а левая зафиксировала собственное запястье. Используя свой таз как точку опоры, он выбросил ноги веером вперёд, превращая их в надёжные упоры для удержания равновесия. Намертво зажав шею твари в удушающем захвате, Гу Чэнъюань всем весом откинулся назад.
Хрусь!
Хрусь!
Находясь на пике адреналинового взрыва, парень не рассчитал силу. Тело женщины выгнулось дугой. Секунду назад яростно вырывавшаяся тварь мгновенно обмякла, её голова безжизненно упала на державшую её руку. Гу Чэнъюань не отпускал захват ещё секунд десять. Убедившись, что признаков жизни нет, он для верности сделал резкий рывок назад и лишь после этого разжал дрожащие пальцы.
Находясь на пике адреналинового взрыва, парень не рассчитал силу. Тело женщины выгнулось дугой. Секунду назад яростно вырывавшаяся тварь мгновенно обмякла, её голова безжизненно упала на державшую её руку. Гу Чэнъюань не отпускал захват ещё секунд десять. Убедившись, что признаков жизни нет, он для верности сделал резкий рывок назад и лишь после этого разжал дрожащие пальцы.
Тело женщины мешком рухнуло на землю. Чувства парня притупились, он медленно поднялся на ноги, ощущая крупную дрожь во всём теле.
Тело женщины мешком рухнуло на землю. Чувства парня притупились, он медленно поднялся на ноги, ощущая крупную дрожь во всём теле.
«Я... убил человека?»
«Я... убил человека?»
[Динь! Система активирована!]
[Динь! Система активирована!]
[Поздравляем, командир, с первой кровью! Открыто достижение: «Победа в партере над тётушкой и её усмирение!»]
[Поздравляем, командир, с первой кровью! Открыто достижение: «Победа в партере над тётушкой и её усмирение!»]

Комментарии

Загрузка...