Алкоголь подействовал, Бай Шань и впрямь захмелел, и его накрыло волной дремоты. Веки сомкнулись, дыхание замедлилось и стало ровным, а хватка на руке Маньбао чуть ослабла.
Маньбао подперла подбородок другой рукой и внимательно наблюдала за ним. Она осторожно ткнула его пальцем в щеку, убедившись, что он и правда заснул, а затем едва заметно улыбнулась. Девушка попыталась аккуратно высвободить левую руку из его ладони, но он рефлекторно сжал пальцы сильнее.
Маньбао:...
Посидев так еще немного и убедившись, что он пока не погрузился в глубокий сон, она со скуки заерзала на месте.
В комнате они были вдвоем: он лежал без чувств, а Маньбао от скуки оставалось лишь болтать с Кеке: — Кстати говоря, люди ведь тоже живые существа, верно? В Энциклопедию попадут и люди?
Кеке от неожиданности даже опешил, совершенно не понимая, с чего это ей в голову пришли столь опасные мысли.
Спутник тут же отозвался: — Нет, не только люди, все разумные существа не подлежат внесению в коллекцию, это незаконно.
Маньбао кивнула, продолжая таращиться на Бай Шань, и задала новый вопрос: — Как по-творому, Бай Шань красивый?
Кеке: —...Хозяин, эстетика — категория предвзятая, у меня нет предвзятого сознания.
— А если с объективной точки зрения?
— Судя по имеющимся данным, большинство сочтет его привлекательным, — Кеке сделал паузу и добавил: — Хозяин, судя по тем же данным, тоже считается красивым.
Маньбао довольно уперлась подбородок в ладонь и продолжила разглядывать Бай Шань.
Понаблюдав за ним еще немного, она украдкой глянула во двор и убедилась, что Да Цзи там больше нет. Тогда она достала из Системы кисть и тушечницу, немного растерла тушь и принялась выводить брови на его лице.
Закончив, она поинтересовалась у Кека: — Как думаешь, это брови меча?
Кеке посмотрел на две почерневшие полосы и промолчал.
Маньбао, впрочем, придирчиво вгляделась: — Кажется, толстовато вышло.
Кеке:...Толстовато? Да уж явно не чуть-чуть!
Маньбао подождала, пока Бай Шань погрузится в крепкий сон и полностью разомкнет пальцы, после чего вытащила руку и упорхнула прочь.
Бай Шань проспал непробудным сном до самого вечера. Протерев глаза и заметив на пальцах следы туши, он смутно ощутил неладное, а потому тут же соскочил с постели и бросился к зеркалу.
Глядя на свое отражение, Бай Шань долго не мог подобрать слов.
Глубоко вздохнув, он распахнул дверь, не обращая внимания на изумленные взгляды слуг во дворе, и потребовал: — Принесите таз теплой воды.
Слуга очнулся от оцепенения, тут же развернулся и со всех ног бросился на кухню за водой.
Там как раз проходила Да Цзи, и вид молодого господина заставил ее замереть на месте.
Если подумать, с девяти лет молодому господину уже не разрисовывали лицо, неужели это...
Бай Шань тоже чувствовал себя несколько удрученным. В детстве они с Маньбао сидели за одной партой, и порой после обеда он задремывал прямо в классе. Удержаться от того, чтобы разрисовать друг другу лица, они тогда не могли.
Из-за этого они даже дрались, за что учитель не раз их наказывал.
Но по мере взросления подобные шалости прекратились; кто бы мог подумать, что даже в таком возрасте ему довелось стать жертвой художеств Маньбао.
Бай Шань помрачнел и уселся перед зеркалом, но чем дольше вглядывался, тем сильнее чувствовал какой-то подвох. Наклонившись ближе, чтобы рассмотреть получше, он как раз вовремя заметил вошедшего слугу и бросил: — По-твоему, что это у меня на лице нарисовано?
Слуга, с трудом сдерживая смех, скользнул взглядом по его лицу: — Это брови, молодой господин?
Бай Шань задумался: — Брови?
Слуга кивнул: и впрямь брови. Изначально у молодого господина были очень красивые брови, но госпожа Мань вывела две такие толстенные линии, да еще и случайно размазала тушь, так что теперь они слились в сплошную черную полосу прямо поперек лба.
Бай Шань остановил уже собравшегося уходить слугу и строго приказал: — Стой здесь, пока я не умоюсь.
Бай Шань смыл тушь с лица. Вода стала черной. Вытерев лицо, он снова заглянул в зеркало, а затем повернулся к слуге и спросил: — Разве мои брови некрасивые?
Слуга тут же кивнул: — Очень красивые! В окрестных деревнях нет никого красивее молодого господина. Разве что госпожа Мань.
Бай Шань поморщился: — При чем тут эти деревни? За деревнями лежат уезды, за уездами — области, за областями — провинции! Мы ведь теперь в столице!
Господин Ян такой видный мужчина, если уж равняться, то не на деревенских же жителей, верно?
Бай Шань снова вгляделся в свои брови и озадаченно спросил: — А как рисуют брови мечом?
Слуга опешил: — Разве мужчины тоже подкрашивают брови?
Поняв, что ответа не дождется, Бай Шань не стал допытываться и махнул рукой.
Переодевшись, Бай Шань потянулся и вышел наружу. Да Цзи ждала снаружи и, заметив его, послушно последовала следом.
Бай Шань обернулся и велел: — Ступай домой, я сегодня никуда не пойду, только загляну к Эрлану и кузену по соседству.
Да Цзи кивнула, бросила пару слов слугам во дворе и направилась к заднему флигелю.
Там жил Эрцзи, да и она сама тоже. Её жилье оказалось куда лучше обычных служебных каморок, поскольку раньше это были гостевые покои, а не помещения для челяди.
Бай Шань велел слуге предупредить бабушку и матушку, а сам отправился прямиком к Бай Эрлану.
Бай Эрлан с остальными уже поужинали. Узнав, что гость проспал до самого вечера, они велели кухне сварить миску лапши, а сами уставились на его лицо: — Почему у тебя глаза красные? Наплакался из-за того, что напился и получил нагоняй?
— Нет. — Бай Шань хотел обсудить с ними злополучные брови, поэтому привлек их внимание: — По-вашему, мои брови уродливы?
Бай Далан и Бай Эрлан с сомнением вгляделись в его лицо: — Ну, покраснели немного.
— И какие-то растрёпанные, — заметил Бай Далан. — Тебя их подстригал что ли?
Бай Шань: —...Нет.
Он с сомнением посмотрел на брови Бай Далана, а на Бай Эрлана и вовсе смотреть не стал. Окинув их пренебрежительным взглядом, юноша протянул: — Кузен, почему ты не рисуешь брови?
Бай Далан подумал, что ослышался, и переспросил: — Чего ты сказал?
Бай Шань пояснил: — Кузен, ты ведь уже не мальчик, почему не следишь за своей внешностью?
Теперь Бай Далан окончательно убедился, что слух его не подвел.
Он посмотрел на Бай Шань, затем перевел взгляд на брата, проверяя, не сошел ли он с ума во сне, и наконец протянул руку ко лбу Бай Шань: — Ты что, впервые в жизни напился и повредил рассудок? Подводить брови — женское дело, с какой стати мне ими заниматься?
Бай Эрлан согласно закивал, разделяя мысль, что выпивка повредила Бай Шань рассудок.
Но тут он сообразил, в чем дело, и хитро улыбнулся: — Это Маньбао нашла тебя непривлекательным?
Бай Далан тут же осадил его: — Чему ты радуешься, если младшая сестра нашла кузена непривлекательным? Ты-то сам далеко не красавец.
Бай Эрлан, однако, держался уверенно: — Ерунда, все вокруг говорят, что я хорош собой.
Бай Далан отмахнулся от него и прямо сказал Бай Шань: — Никогда не слыхал, чтобы мужчины красили брови. Кузен, брось дурить.
— Какие еще брови? — Старейшина Бай внес миску с лапшой, протянул её Бай Шань и с улыбкой сказал: — Шаньбао как раз вовремя, я собирался обсудить с тобой женитьбу твоего кузена.
Бай Далан: —...Отец, вообще-то это я женюсь, нет?
Старейшина Бай бросил на него быстрый взгляд: — Думаешь, я не знаю? Это Шаньбао надоумил тебя, только после этого ты и решился посвататься к барышне из знатного рода.
Бай Далан:...

Комментарии

Загрузка...