— Все верно, именно так, иначе бы Жоюй не перевели к нам, — Ху Цян медленно поднял голову. — Друзья мои, чужие ошибки – нам урок! Эта проверка свалилась как снег на голову, а наш отдел и так вечно в немилости. Если мы сами не станем доверять друг другу, то, боюсь... нас может постигнуть та же участь, что и Киноотдел. Нас попросту распустят.
— Все верно, именно так, иначе бы Жоюй не перевели к нам, — Ху Цян медленно поднял голову. — Друзья мои, чужие ошибки – нам урок! Эта проверка свалилась как снег на голову, а наш отдел и так вечно в немилости. Если мы сами не станем доверять друг другу, то, боюсь... нас может постигнуть та же участь, что и Киноотдел. Нас попросту распустят.
Лицо Ху Цяна при этих словах осунулось, в глазах проступила многолетняя усталость. — Я знаю, в Отделе особых поручений всегда аврал, работа валит со всех сторон, и нам часто приходится терпеть обиды. Но мне здесь по-настоящему нравится. И вы все мне дороги. Сам-то я, честно сказать, талантами не блещу – десять лет стены малевал. Когда шел сюда, сердце было не на месте, не знал, что меня ждет. Но здесь я встретил вас. И только благодаря вашим стараниям нам всякий раз удавалось выполнить порученное.
Лицо Ху Цяна при этих словах осунулось, в глазах проступила многолетняя усталость. — Я знаю, в Отделе особых поручений всегда аврал, работа валит со всех сторон, и нам часто приходится терпеть обиды. Но мне здесь по-настоящему нравится. И вы все мне дороги. Сам-то я, честно сказать, талантами не блещу – десять лет стены малевал. Когда шел сюда, сердце было не на месте, не знал, что меня ждет. Но здесь я встретил вас. И только благодаря вашим стараниям нам всякий раз удавалось выполнить порученное.
Сяобай и остальные слушали его, и на душе у них становилось тоскливо. — Мы прошли через множество передряг, и всегда находили выход. Нынешний кризис – испытание не меньшее, чем борьба за повышение. Да, мы всего лишь «маленькие винтики», но... — Ху Цян запнулся на мгновение и решительно протянул руки вперед. — Маленький винтик способен на большие дела! Даже если мы просто болты в огромной машине, мы можем сиять!
Сяобай и остальные слушали его, и на душе у них становилось тоскливо. — Мы прошли через множество передряг, и всегда находили выход. Нынешний кризис – испытание не меньшее, чем борьба за повышение. Да, мы всего лишь «маленькие винтики», но... — Ху Цян запнулся на мгновение и решительно протянул руки вперед. — Маленький винтик способен на большие дела! Даже если мы просто болты в огромной машине, мы можем сиять!
— Маленький винтик – большие дела! — Выкрикнула Лэлэ, подражая ему и воинственно сжимая кулаки. Остальные глубоко вздохнули и один за другим сложили руки в центр, скрепляя негласный союз.
— Маленький винтик – большие дела! — Выкрикнула Лэлэ, подражая ему и воинственно сжимая кулаки. Остальные глубоко вздохнули и один за другим сложили руки в центр, скрепляя негласный союз.
— Мы должны быть едины! — Продолжал менеджер Ху. — Нам не на кого больше опереться. Я не хочу уходить и не позволю нашему отделу исчезнуть. А вы?
— Мы должны быть едины! — Продолжал менеджер Ху. — Нам не на кого больше опереться. Я не хочу уходить и не позволю нашему отделу исчезнуть. А вы?
— Живым или мертвым, я останусь частью Отдела особых поручений! — Яростно выдохнул Сяобай, накрывая ладонь начальника своей. — Пусть уяснят: я копирайтер, а не какой-то там составитель анекдотов! Мои идеи – не мусор!
— Живым или мертвым, я останусь частью Отдела особых поручений! — Яростно выдохнул Сяобай, накрывая ладонь начальника своей. — Пусть уяснят: я копирайтер, а не какой-то там составитель анекдотов! Мои идеи – не мусор!
— Хоть я и ненавижу сверхурочные, но работать ради своего дела – это совсем другое. Я тоже заставлю их понять: я дизайнер, а не живой фотошоп! И пусть не смеют оскорблять мое чувство прекрасного! — А-Цзе решительно добавил свою руку в общую стопку.
— Хоть я и ненавижу сверхурочные, но работать ради своего дела – это совсем другое. Я тоже заставлю их понять: я дизайнер, а не живой фотошоп! И пусть не смеют оскорблять мое чувство прекрасного! — А-Цзе решительно добавил свою руку в общую стопку.
— Наш отдел – моя точка возрождения в «Мириадах зверей», мое место для прокачки уровня. Вы все помогаете мне расти, и на этот раз я защищу наш дом! Операция «Оборона отдела» начинается! — Лэлэ до боли сжала кулачки. В мыслях она добавила: «Если не спасу его, превращусь в самого свирепого волка! Ау-у-у!»
— Наш отдел – моя точка возрождения в «Мириадах зверей», мое место для прокачки уровня. Вы все помогаете мне расти, и на этот раз я защищу наш дом! Операция «Оборона отдела» начинается! — Лэлэ до боли сжала кулачки. В мыслях она добавила: «Если не спасу его, превращусь в самого свирепого волка! Ау-у-у!»
— Я уже один раз осталась без пристанища, — негромко произнесла Жоюй, — и не хочу повторения судьбы Киноотдела. Работать с вами – самое светлое, что случилось со мной в этой компании. — Она подняла руку. — Сяобай, прости, я давеча погорячилась.
— Я уже один раз осталась без пристанища, — негромко произнесла Жоюй, — и не хочу повторения судьбы Киноотдела. Работать с вами – самое светлое, что случилось со мной в этой компании. — Она подняла руку. — Сяобай, прости, я давеча погорячилась.
— Пустое, я тоже вел себя не лучшим образом, — отмахнулся тот.
— Пустое, я тоже вел себя не лучшим образом, — отмахнулся тот.
— Друзья! Я так тронут! — Хайсин с преданным видом уставился на коллег, его губы дрожали. — Папа! Видишь ли ты это? Вот он, наш Отдел особых поручений! Какие сплоченные, благородные люди! За что нам такие испытания? Неужели это твоя проверка для меня?
— Друзья! Я так тронут! — Хайсин с преданным видом уставился на коллег, его губы дрожали. — Папа! Видишь ли ты это? Вот он, наш Отдел особых поручений! Какие сплоченные, благородные люди! За что нам такие испытания? Неужели это твоя проверка для меня?
— Если сейчас же не вложишь руку, мы тебя бросим, — оборвал его патетику Сяобай.
— Если сейчас же не вложишь руку, мы тебя бросим, — оборвал его патетику Сяобай.
— Ох! — Хайсин мгновенно втиснулся в круг. — Друзья! На этот раз – плечом к плечу! Выложимся на полную! Пусть они услышат нас! Пусть увидят нашу мощь! В единстве мы – великая сила! Любой, кто посмеет смотреть на наш отдел свысока, заплатит по счетам!
— Ох! — Хайсин мгновенно втиснулся в круг. — Друзья! На этот раз – плечом к плечу! Выложимся на полную! Пусть они услышат нас! Пусть увидят нашу мощь! В единстве мы – великая сила! Любой, кто посмеет смотреть на наш отдел свысока, заплатит по счетам!
Ху Цян прищурился, подумав: «Это разве твои слова? Вообще-то я собирался это сказать...» Впрочем, все согласно кивнули. В этот миг их общий дух пылал ярким пламенем. Вот только...
Ху Цян прищурился, подумав: «Это разве твои слова? Вообще-то я собирался это сказать...» Впрочем, все согласно кивнули. В этот миг их общий дух пылал ярким пламенем. Вот только...
— Жаль, Мофэй здесь нет... — вполголоса произнес Ху Цян.
— Жаль, Мофэй здесь нет... — вполголоса произнес Ху Цян.
Все невольно повернулись в сторону рабочего места Мофэй. Там было пусто. Наверняка сейчас она сидит дома, режется в приставку или пишет какой-нибудь новый код. Внезапно раздался хлопок.
Все невольно повернулись в сторону рабочего места Мофэй. Там было пусто. Наверняка сейчас она сидит дома, режется в приставку или пишет какой-нибудь новый код. Внезапно раздался хлопок.
— Вот те на! Решили провернуть такое крутое дело и меня не позвали? — Чья-то ладонь вдруг легла поверх руки Хайсина.
— Вот те на! Решили провернуть такое крутое дело и меня не позвали? — Чья-то ладонь вдруг легла поверх руки Хайсина.
Взоры присутствующих тут же сошлись на невысокой фигуре. — Чего уставились? Папа Мофэй просто проходила мимо и решила занести вам перекусить, — она приподняла другой пакет. — О, менеджер Ху, ты закупался в той же лавке?
Взоры присутствующих тут же сошлись на невысокой фигуре. — Чего уставились? Папа Мофэй просто проходила мимо и решила занести вам перекусить, — она приподняла другой пакет. — О, менеджер Ху, ты закупался в той же лавке?
— И ты тоже? — Удивился А-Цзе, глядя на логотип на упаковке. — Видать, в тебе еще осталось что-то человеческое, капиталист несчастный! — Мофэй издала звонкий щелчок языком.
— И ты тоже? — Удивился А-Цзе, глядя на логотип на упаковке. — Видать, в тебе еще осталось что-то человеческое, капиталист несчастный! — Мофэй издала звонкий щелчок языком.
— Да когда это я был бесчеловечным? — Проворчал Ху Цян, но в душе обрадовался.
— Да когда это я был бесчеловечным? — Проворчал Ху Цян, но в душе обрадовался.
— Ладно-ладно, раз уж все в сборе, не время для перепалок, — примирительно вставила Жоюй. — Ну что же, — Ху Цян был в восторге, — выкрикнем наш девиз! — Внутренне он ликовал: наконец-то он в полной мере ощутил себя настоящим лидером.
— Ладно-ладно, раз уж все в сборе, не время для перепалок, — примирительно вставила Жоюй. — Ну что же, — Ху Цян был в восторге, — выкрикнем наш девиз! — Внутренне он ликовал: наконец-то он в полной мере ощутил себя настоящим лидером.
— Отдел особых поручений! — Начал он, сияя улыбкой.
— Отдел особых поручений! — Начал он, сияя улыбкой.
— Вперед! — Крикнул Ху Цян.
— Вперед! — Крикнул Ху Цян.
— Файтинг! — Подхватила Жоюй.
— Файтинг! — Подхватила Жоюй.
— Просто сделаем их! — Бросила Мофэй.
— Просто сделаем их! — Бросила Мофэй.
— Разобьем в пух и прах! — Взревел Сяобай.
— Разобьем в пух и прах! — Взревел Сяобай.
— Загрызем всех! — Пискнула Лэлэ.
— Загрызем всех! — Пискнула Лэлэ.
— Только первое место! — Провозгласил Хайсин.
— Только первое место! — Провозгласил Хайсин.
— Никогда не будем рабами! — Отчеканил А-Цзе.
— Никогда не будем рабами! — Отчеканил А-Цзе.
Повисла неловкая тишина. Они переглянулись. — Послушайте, девиз должен быть проще, — попытался исправить ситуацию Ху Цян.
Повисла неловкая тишина. Они переглянулись. — Послушайте, девиз должен быть проще, — попытался исправить ситуацию Ху Цян.
— Нужно что-то международное! — Предложила Жоюй.
— Нужно что-то международное! — Предложила Жоюй.
— Лучше всего – что-то приземленное, — Мофэй скривила губы.
— Лучше всего – что-то приземленное, — Мофэй скривила губы.
— Это слишком пошло, нужен культурный подтекст, — возразил Сяобай. Мофэй одарила его тяжелым взглядом, от которого тот поежился.
— Это слишком пошло, нужен культурный подтекст, — возразил Сяобай. Мофэй одарила его тяжелым взглядом, от которого тот поежился.
— Я считаю, нужно подчеркнуть нашу преданность компании и стремление к победе. Тогда Папа заметит нас и оценит, — вставил Хайсин.
— Я считаю, нужно подчеркнуть нашу преданность компании и стремление к победе. Тогда Папа заметит нас и оценит, — вставил Хайсин.
— Ты, трудоголик недоделанный, помалкивал бы! Вечно у тебя «Папа» на языке. Это наш девиз, а не гимн фанатиков, — огрызнулся Сяобай.
— Ты, трудоголик недоделанный, помалкивал бы! Вечно у тебя «Папа» на языке. Это наш девиз, а не гимн фанатиков, — огрызнулся Сяобай.
— А мне кажется, про рабов тоже неплохо звучало, я это... позаимствовал кое-где, — добавил А-Цзе.
— А мне кажется, про рабов тоже неплохо звучало, я это... позаимствовал кое-где, — добавил А-Цзе.
Внезапный взрыв хохота прервал их ожесточенную дискуссию. Лэлэ, согнувшись пополам и держась за живот, заливалась смехом.
Внезапный взрыв хохота прервал их ожесточенную дискуссию. Лэлэ, согнувшись пополам и держась за живот, заливалась смехом.
— Лэлэ, ты чего ухохатываешься? — Жоюй в недоумении обернулась к ней.
— Лэлэ, ты чего ухохатываешься? — Жоюй в недоумении обернулась к ней.
— Не знаю... просто... глядя на вас... так смешно! — Выдавила девушка сквозь смех, едва переводя дыхание.
— Не знаю... просто... глядя на вас... так смешно! — Выдавила девушка сквозь смех, едва переводя дыхание.
— Зайка Лэлэ, у тебя порог смешливости где-то на дне Марианской впадины? — Мофэй иронично вскинула бровь, но тут Сяобай тоже прыснул.
— Зайка Лэлэ, у тебя порог смешливости где-то на дне Марианской впадины? — Мофэй иронично вскинула бровь, но тут Сяобай тоже прыснул.
— А ты чего? — Спросил А-Цзе.
— А ты чего? — Спросил А-Цзе.
— Сам не знаю, смотрю на Лэлэ – и не могу удержаться, ха-ха!
— Сам не знаю, смотрю на Лэлэ – и не могу удержаться, ха-ха!
Смех оказался заразительным. Вскоре холл наполнился общим весельем. — Ладно, хватит, — сквозь улыбку скомандовал Ху Цян. — Быстро за еду, пока не остыло. Поедим – и по домам. Завтра нам предстоит настоящий бой.
Смех оказался заразительным. Вскоре холл наполнился общим весельем. — Ладно, хватит, — сквозь улыбку скомандовал Ху Цян. — Быстро за еду, пока не остыло. Поедим – и по домам. Завтра нам предстоит настоящий бой.
— А концепцию писать не будем? — Уточнила Жоюй.
— А концепцию писать не будем? — Уточнила Жоюй.
— Пусть Отдел бренда катится к чертям! — Отрезал Ху Цян. — Почему честных людей всегда пытаются выставить крайними? Пора и нам показать зубы. Я докажу, что Ху Цян – не тот, об кого можно вытирать ноги!
— Пусть Отдел бренда катится к чертям! — Отрезал Ху Цян. — Почему честных людей всегда пытаются выставить крайними? Пора и нам показать зубы. Я докажу, что Ху Цян – не тот, об кого можно вытирать ноги!
«Лао Ху, похоже, ты наконец-то постиг истину офисного бытия, – подумала Мофэй. – ...Вечное смирение и уступки не принесут уважения. Мы, может, и не волки, но когти выпускать обязаны. Мяу! Именно так!»
«Лао Ху, похоже, ты наконец-то постиг истину офисного бытия, – подумала Мофэй. – ...Вечное смирение и уступки не принесут уважения. Мы, может, и не волки, но когти выпускать обязаны. Мяу! Именно так!»

Комментарии

Загрузка...