— Чёрта с два я тебе поверю! — Рявкнула Жоюй. — Все вы, мужики, никчёмные создания, нет среди вас ни одного путного!
— Чёрта с два я тебе поверю! — Рявкнула Жоюй. — Все вы, мужики, никчёмные создания, нет среди вас ни одного путного!
— Эй, Сяо Юйэр, ну зачем же так сразу всех под одну гребёнку? — Хайсин смущённо кашлянул. — Ну да, признаю, в тот момент мне очень хотелось взглянуть... но это лишь доказывает, что я нормальный, здоровый мужчина. Однако я сдержался, а значит, у меня есть твёрдые принципы. Выходит, я как раз таки создание очень даже путное! — Он гордо выпятил грудь, но тут же осёкся, почувствовав, как нелепо звучат его оправдания. Впрочем, лучше быть «путным созданием», чем вообще ни на что не годным.
— Эй, Сяо Юйэр, ну зачем же так сразу всех под одну гребёнку? — Хайсин смущённо кашлянул. — Ну да, признаю, в тот момент мне очень хотелось взглянуть... но это лишь доказывает, что я нормальный, здоровый мужчина. Однако я сдержался, а значит, у меня есть твёрдые принципы. Выходит, я как раз таки создание очень даже путное! — Он гордо выпятил грудь, но тут же осёкся, почувствовав, как нелепо звучат его оправдания. Впрочем, лучше быть «путным созданием», чем вообще ни на что не годным.
— Ты всё видел и называешь это сдержанностью? — Прищурилась девушка.
— Ты всё видел и называешь это сдержанностью? — Прищурилась девушка.
— Видел, — Хайсин виновато почесал лоб, и голос его стал едва различимым, — но совсем чуть-чуть...
— Видел, — Хайсин виновато почесал лоб, и голос его стал едва различимым, — но совсем чуть-чуть...
— Ах ты...
— Ах ты...
— Ну ладно тебе, Жоюй, мы ведь лучшие подруги, верно? — Хайсин попытался примирительно свести кончики пальцев, показывая крошечное расстояние. — А между подружками... ну, бывает же такое. Тем более мы тогда перебрали лишнего, так что это была чистая случайность, а не злой умысел.
— Ну ладно тебе, Жоюй, мы ведь лучшие подруги, верно? — Хайсин попытался примирительно свести кончики пальцев, показывая крошечное расстояние. — А между подружками... ну, бывает же такое. Тем более мы тогда перебрали лишнего, так что это была чистая случайность, а не злой умысел.
— Хорошо, если ты это понимаешь. Иначе мне бы пришлось пустить в ход силу! — Жоюй угрожающе замахнулась. Хайсин тут же испуганно сжал колени и прикрыл руками всё самое ценное.
— Хорошо, если ты это понимаешь. Иначе мне бы пришлось пустить в ход силу! — Жоюй угрожающе замахнулась. Хайсин тут же испуганно сжал колени и прикрыл руками всё самое ценное.
— И чего ты там прячешь? Будто я там ничего не видела... — бросила она, и в воздухе повисла тяжелая тишина. Хайсин застыл с неописуемым выражением лица.
— И чего ты там прячешь? Будто я там ничего не видела... — бросила она, и в воздухе повисла тяжелая тишина. Хайсин застыл с неописуемым выражением лица.
— Даже не надейся тягаться с сестрицей. Я в жизни повидала больше «грязных приключений», чем ты в своих мечтах, — Жоюй сунула пластиковый пакет с едой Хайсину в руки. — На, держи. Ешь поскорее и ложись спать. Охраны в компании полно, справятся и без тебя одного. Утро вечера мудренее.
— Даже не надейся тягаться с сестрицей. Я в жизни повидала больше «грязных приключений», чем ты в своих мечтах, — Жоюй сунула пластиковый пакет с едой Хайсину в руки. — На, держи. Ешь поскорее и ложись спать. Охраны в компании полно, справятся и без тебя одного. Утро вечера мудренее.
Она сделала шаг в сторону входа, но напоследок обернулась и строго добавила:
Она сделала шаг в сторону входа, но напоследок обернулась и строго добавила:
— Как ты и сказал, мы навсегда останемся лучшими подругами. А потому – что бы ты ни увидел в ту ночь, не смей проговориться! Пусть эта тайна сгниёт вместе с тобой!
— Как ты и сказал, мы навсегда останемся лучшими подругами. А потому – что бы ты ни увидел в ту ночь, не смей проговориться! Пусть эта тайна сгниёт вместе с тобой!
Хайсин остался стоять на месте, глядя на пакет с шашлыками. В его голове крутился только один вопрос: «Так кто же из нас в итоге остался в проигрыше – я или Жоюй?»
Хайсин остался стоять на месте, глядя на пакет с шашлыками. В его голове крутился только один вопрос: «Так кто же из нас в итоге остался в проигрыше – я или Жоюй?»
На следующее утро А-Цзе, как обычно, мчался сломя голову, едва успевая к лифтам в последнюю секунду.
На следующее утро А-Цзе, как обычно, мчался сломя голову, едва успевая к лифтам в последнюю секунду.
— Уф-ф... Бог лифта, спаси и помилуй! — Выдохнул он, прислонившись к холодной стене. Каждый раз, когда А-Цзе просыпал, он мысленно взывал к имени Мофэй, моля о покровительстве божества подъёмников. Сама же Мофэй, узнай она об этом, наверняка бы заявила: «Раз я так полезна, то с этого дня все лифты в здании под моим контролем!»
— Уф-ф... Бог лифта, спаси и помилуй! — Выдохнул он, прислонившись к холодной стене. Каждый раз, когда А-Цзе просыпал, он мысленно взывал к имени Мофэй, моля о покровительстве божества подъёмников. Сама же Мофэй, узнай она об этом, наверняка бы заявила: «Раз я так полезна, то с этого дня все лифты в здании под моим контролем!»
Раздался мелодичный звон. Створки на одном из этажей разошлись, и внутрь шагнула эффектная девушка.
Раздался мелодичный звон. Створки на одном из этажей разошлись, и внутрь шагнула эффектная девушка.
— А-Цзе?
— А-Цзе?
— Сяо Юань... госпожа Юань! — Заикнулся он.
— Сяо Юань... госпожа Юань! — Заикнулся он.
— Что это с тобой? К чему такая официальность? Называй меня просто Чжоулюй, — девушка поправила очки на переносице.
— Что это с тобой? К чему такая официальность? Называй меня просто Чжоулюй, — девушка поправила очки на переносице.
— Ты... ты вернулась с Острова Грёз? — А-Цзе изо всех сил старался унять дрожь в голосе.
— Ты... ты вернулась с Острова Грёз? — А-Цзе изо всех сил старался унять дрожь в голосе.
— Да, зашла сегодня сдать документы и на совещание. Нужно обсудить следующий этап работ с Инженерным, Инвестиционным и Отделом бренда, — ответила Юань Чжоулюй.
— Да, зашла сегодня сдать документы и на совещание. Нужно обсудить следующий этап работ с Инженерным, Инвестиционным и Отделом бренда, — ответила Юань Чжоулюй.
— Понятно...
— Понятно...
— Как ты поживал всё это время? — Она медленно придвинулась ближе, прижимая к груди папку с бумагами.
— Как ты поживал всё это время? — Она медленно придвинулась ближе, прижимая к груди папку с бумагами.
— Я... у меня всё отлично... жизнь бьёт ключом... — А-Цзе застыл, словно проглотил лом.
— Я... у меня всё отлично... жизнь бьёт ключом... — А-Цзе застыл, словно проглотил лом.
— Тогда... почему в последние дни ты так редко отвечал на мои сообщения? — Чжоулюй обиженно надула губки.
— Тогда... почему в последние дни ты так редко отвечал на мои сообщения? — Чжоулюй обиженно надула губки.
— Работы было много... завалы... — А-Цзе уставился на экран лифта, где стремительно сменялись цифры этажей. Странное дело: раньше он был бы на седьмом небе от счастья, увидев Сяо Юаньюань, но сейчас... мысли путались. Может, стоит объясниться с ней честно?
— Работы было много... завалы... — А-Цзе уставился на экран лифта, где стремительно сменялись цифры этажей. Странное дело: раньше он был бы на седьмом небе от счастья, увидев Сяо Юаньюань, но сейчас... мысли путались. Может, стоит объясниться с ней честно?
Двери лифта снова распахнулись. В тот же миг с громким хлопком в воздух взлетели конфетти, рассыпаясь мириадами искр.
Двери лифта снова распахнулись. В тот же миг с громким хлопком в воздух взлетели конфетти, рассыпаясь мириадами искр.
— Ого!
— Ого!
Коллеги выстроились в два ряда. Пространство вокруг было украшено розовыми шарами, а на полу лепестками роз было выложено огромное сердце, внутри которого красовались их фотографии – А-Цзе и Юань Чжоулюй.
Коллеги выстроились в два ряда. Пространство вокруг было украшено розовыми шарами, а на полу лепестками роз было выложено огромное сердце, внутри которого красовались их фотографии – А-Цзе и Юань Чжоулюй.
— Что это за чертовщина? — Пальцы А-Цзе мелко задрожали.
— Что это за чертовщина? — Пальцы А-Цзе мелко задрожали.
— А-Цзе! — Юань Чжоулюй, набравшись храбрости, встала прямо перед ним. — Я люблю тебя!
— А-Цзе! — Юань Чжоулюй, набравшись храбрости, встала прямо перед ним. — Я люблю тебя!
— А?! — Он замер, поражённый громом. Прежние мечты... нет, это была дерзкая фантазия о том, как он сам признаётся Сяо Юаньюань. Неужели этот безумный сон сбылся? Но почему на душе так скверно?
— А?! — Он замер, поражённый громом. Прежние мечты... нет, это была дерзкая фантазия о том, как он сам признаётся Сяо Юаньюань. Неужели этот безумный сон сбылся? Но почему на душе так скверно?
— С самой нашей первой встречи меня пленила твоя квадратная голова и эти уши, похожие на электрические вилки! — Страстно прошептала Чжоулюй.
— С самой нашей первой встречи меня пленила твоя квадратная голова и эти уши, похожие на электрические вилки! — Страстно прошептала Чжоулюй.
— С первой встречи? — А-Цзе попытался вспомнить. — Разве ты тогда меня вообще заметила?
— С первой встречи? — А-Цзе попытался вспомнить. — Разве ты тогда меня вообще заметила?
— Я думала, что упустила свой шанс, когда меня перевели на Остров Грёз. Но теперь я тебя ни за что не отпущу! — Она решительно схватила его за руку.
— Я думала, что упустила свой шанс, когда меня перевели на Остров Грёз. Но теперь я тебя ни за что не отпущу! — Она решительно схватила его за руку.
— Да не издевайтесь вы надо мной... Что происходит? Это сон? — А-Цзе готов был разрыдаться от растерянности.
— Да не издевайтесь вы надо мной... Что происходит? Это сон? — А-Цзе готов был разрыдаться от растерянности.
— Я люблю тебя! — Юань Чжоулюй внезапно стиснула его в объятиях с такой силой, что у парня перехватило дыхание. Пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, он заметил в углу Лэлэ – она стояла совершенно раздавленная, с потухшим взглядом.
— Я люблю тебя! — Юань Чжоулюй внезапно стиснула его в объятиях с такой силой, что у парня перехватило дыхание. Пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, он заметил в углу Лэлэ – она стояла совершенно раздавленная, с потухшим взглядом.
— Всё не так... — А-Цзе попытался вырваться.
— Всё не так... — А-Цзе попытался вырваться.
— Горько! Целуйтесь! — Заскандировала толпа. Чжоулюй обвила руками шею А-Цзе и вытянула губы.
— Горько! Целуйтесь! — Заскандировала толпа. Чжоулюй обвила руками шею А-Цзе и вытянула губы.
Пульс А-Цзе участился. Он отчаянно косился в угол, пытаясь взглядом подать знак Лэлэ: «Спаси меня...»
Пульс А-Цзе участился. Он отчаянно косился в угол, пытаясь взглядом подать знак Лэлэ: «Спаси меня...»
— Ау-у-у!
— Ау-у-у!
Пронзительный волчий вой огласил офис, и праздничная атмосфера мгновенно сменилась кошмаром. Коллеги, внезапно превратившиеся в зверей, в ужасе бросились врассыпную, оставляя после себя лишь хаос. А-Цзе посмотрел на себя: ну конечно, опять этот костюм коровы. Хоть бы капельку оригинальности!
Пронзительный волчий вой огласил офис, и праздничная атмосфера мгновенно сменилась кошмаром. Коллеги, внезапно превратившиеся в зверей, в ужасе бросились врассыпную, оставляя после себя лишь хаос. А-Цзе посмотрел на себя: ну конечно, опять этот костюм коровы. Хоть бы капельку оригинальности!
Затем он взглянул на Юань Чжоулюй. Перед ним стояла кроткая, белоснежная овечка. Мягкая, милая и нежная – образ подходил ей идеально.
Затем он взглянул на Юань Чжоулюй. Перед ним стояла кроткая, белоснежная овечка. Мягкая, милая и нежная – образ подходил ей идеально.
— А ну, лапы прочь от этого телёнка! — Волчица Лэлэ яростно оскалилась, выпуская когти.
— А ну, лапы прочь от этого телёнка! — Волчица Лэлэ яростно оскалилась, выпуская когти.
— Как страшно, ме-е-е! — Овечка Чжоулюй в испуге бросилась прочь.
— Как страшно, ме-е-е! — Овечка Чжоулюй в испуге бросилась прочь.
— Лэлэ... — дрожащим голосом позвал А-Цзе.
— Лэлэ... — дрожащим голосом позвал А-Цзе.
— У-у-у...
— У-у-у...
Секунду спустя волчья шкура исчезла. На её месте стояла Зайка Лэлэ с морковкой в лапках.
Секунду спустя волчья шкура исчезла. На её месте стояла Зайка Лэлэ с морковкой в лапках.
— Зайке очень грустно... Бычок, ты меня больше не любишь?
— Зайке очень грустно... Бычок, ты меня больше не любишь?
— Чего? — Мозг А-Цзе окончательно отключился. Память снова подвела? Нет, это точно сон! Он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил ущипнул себя за руку. Не проснулся?
— Чего? — Мозг А-Цзе окончательно отключился. Память снова подвела? Нет, это точно сон! Он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил ущипнул себя за руку. Не проснулся?
Хлоп!
Хлоп!
Внезапно появившаяся Овечка Чжоулюй мёртвой хваткой вцепилась в его вторую руку.
Внезапно появившаяся Овечка Чжоулюй мёртвой хваткой вцепилась в его вторую руку.
— Сяо Юаньюань, ты что творишь...
— Сяо Юаньюань, ты что творишь...
— Ты мой! Слышишь, паршивая крольчиха?! Даже не думай отбивать у меня мужика! — Вызывающе блеяла овца.
— Ты мой! Слышишь, паршивая крольчиха?! Даже не думай отбивать у меня мужика! — Вызывающе блеяла овца.
— Братец Ню – мой! — Не сдавалась Зайка Лэлэ, перетягивая А-Цзе на свою сторону.
— Братец Ню – мой! — Не сдавалась Зайка Лэлэ, перетягивая А-Цзе на свою сторону.
Тот дрожал всем телом и, с трудом сглотнув, выдавил:
Тот дрожал всем телом и, с трудом сглотнув, выдавил:
— Может... может, мне вам по стакану молока надоить? Чтобы вы обе успокоились?
— Может... может, мне вам по стакану молока надоить? Чтобы вы обе успокоились?
— А?
— А?
Овца и крольчиха синхронно нахмурились, машинально глянули на грудь А-Цзе, а затем с новой силой принялись рвать его в разные стороны.
Овца и крольчиха синхронно нахмурились, машинально глянули на грудь А-Цзе, а затем с новой силой принялись рвать его в разные стороны.
— Братец Ню мой! Ах ты, драная овца!
— Братец Ню мой! Ах ты, драная овца!
— Он мой! Пошла вон, крольчатина!
— Он мой! Пошла вон, крольчатина!
— Овечка-вонючка!
— Овечка-вонючка!
— Заяц-переросток!
— Заяц-переросток!
Психика А-Цзе была на грани коллапса. Что это за безумие?! Всё, с этого дня – никакой баранины и крольчатины в рационе!
Психика А-Цзе была на грани коллапса. Что это за безумие?! Всё, с этого дня – никакой баранины и крольчатины в рационе!
— А-а-а!
— А-а-а!
С диким криком А-Цзе подскочил на кровати. Пижама была насквозь мокрой от холодного пота.
С диким криком А-Цзе подскочил на кровати. Пижама была насквозь мокрой от холодного пота.
— Так это был сон... — он потёр виски. Зрелище было поистине жутким. И кто только сказал, что кролики и овцы – безобидные травоядные создания?
— Так это был сон... — он потёр виски. Зрелище было поистине жутким. И кто только сказал, что кролики и овцы – безобидные травоядные создания?
Тут же зазвонил будильник. А-Цзе глянул на время и в ужасе вскочил.
Тут же зазвонил будильник. А-Цзе глянул на время и в ужасе вскочил.
— Проклятье! Я действительно опаздываю! Мофэй, спаси меня!
— Проклятье! Я действительно опаздываю! Мофэй, спаси меня!

Комментарии

Загрузка...