Днем Ху Цян стремительным шагом шел по коридору, ведущему к кабинету Лисы. В глубине души он уже принял окончательное решение.
Днем Ху Цян стремительным шагом шел по коридору, ведущему к кабинету Лисы. В глубине души он уже принял окончательное решение.
На повороте он столкнулся с Ланни.
На повороте он столкнулся с Ланни.
— Цян, ты ведь к Лисе? — Окликнул его тот. — Поздравляю! Совсем скоро мне придется величать тебя господином директором. Настоящим, полноценным директором Ху.
— Цян, ты ведь к Лисе? — Окликнул его тот. — Поздравляю! Совсем скоро мне придется величать тебя господином директором. Настоящим, полноценным директором Ху.
— Не стоит, — Ху Цян выставил руку вперед. — Лучше зови меня по-прежнему, менеджером Ху.
— Не стоит, — Ху Цян выставил руку вперед. — Лучше зови меня по-прежнему, менеджером Ху.
Лицо Ланни мгновенно переменилось:
Лицо Ланни мгновенно переменилось:
— Ты... неужели опять отказываешься?!
— Ты... неужели опять отказываешься?!
— Мне пора к Лисе. — Ху Цян небрежно махнул рукой. — Дай пройти, пожалуйста.
— Мне пора к Лисе. — Ху Цян небрежно махнул рукой. — Дай пройти, пожалуйста.
Когда Ху Цян уже миновал его, Ланни резко развернулся и бросил в спину:
Когда Ху Цян уже миновал его, Ланни резко развернулся и бросил в спину:
— Стой!
— Стой!
Ху Цян замер на месте.
Ху Цян замер на месте.
— Почему? — Ланни нахмурился, в его голосе сквозило непонимание.
— Почему? — Ланни нахмурился, в его голосе сквозило непонимание.
— Нипочему... — Ху Цян так и не обернулся.
— Нипочему... — Ху Цян так и не обернулся.
— Ну почему ты каждый раз так поступаешь? — Продолжал Ланни. — В этот раз подвернулся отличный шанс! Никаких подвохов, понимаешь? Чистая победа!
— Ну почему ты каждый раз так поступаешь? — Продолжал Ланни. — В этот раз подвернулся отличный шанс! Никаких подвохов, понимаешь? Чистая победа!
— Ланни, спасибо за то, что было в прошлый раз. Спасибо и за твои вечные советы. Поверь, я прекрасно понимаю, что делаю, — сказав это, Ху Цян снова зашагал прочь.
— Ланни, спасибо за то, что было в прошлый раз. Спасибо и за твои вечные советы. Поверь, я прекрасно понимаю, что делаю, — сказав это, Ху Цян снова зашагал прочь.
— Цян! — Выкрикнул Ланни ему вслед, но тот даже не дрогнул. — Цян! Джонни!
— Цян! — Выкрикнул Ланни ему вслед, но тот даже не дрогнул. — Цян! Джонни!
Видя, что на имя никто не откликается, Ланни посерьезнел. Его лицо исказилось в странной гримасе, и он внезапно выкрикнул:
Видя, что на имя никто не откликается, Ланни посерьезнел. Его лицо исказилось в странной гримасе, и он внезапно выкрикнул:
— Наставник!
— Наставник!
Этот возглас заставил Ху Цяна оцепенеть. Знакомое, но ставшее таким чужим обращение... Как давно он его не слышал? Он думал, что этот титул навсегда остался в прошлом, и уж точно не ожидал услышать его вновь, тем более из уст горделивого Ланни. Тот быстро подошел ближе.
Этот возглас заставил Ху Цяна оцепенеть. Знакомое, но ставшее таким чужим обращение... Как давно он его не слышал? Он думал, что этот титул навсегда остался в прошлом, и уж точно не ожидал услышать его вновь, тем более из уст горделивого Ланни. Тот быстро подошел ближе.
— Подумай еще раз. У тебя есть еще несколько дней.
— Подумай еще раз. У тебя есть еще несколько дней.
— Я уже все обдумал, Ланни. У каждого человека есть место и работа, которые ему подходят, — Ху Цян безучастно засунул руки в карманы.
— Я уже все обдумал, Ланни. У каждого человека есть место и работа, которые ему подходят, — Ху Цян безучастно засунул руки в карманы.
— Но ты ведь даже не пробовал! Откуда тебе знать, что это «не твое»?
— Но ты ведь даже не пробовал! Откуда тебе знать, что это «не твое»?
— Я просто не хочу ввязываться в эти ваши игры за власть. Мне спокойнее в моем тихом уголке, где я могу честно делать свое дело. Так я чувствую себя на своем месте.
— Я просто не хочу ввязываться в эти ваши игры за власть. Мне спокойнее в моем тихом уголке, где я могу честно делать свое дело. Так я чувствую себя на своем месте.
— Но это же карьера! — Вскипел Ланни. — Если хочешь расти, ты неизбежно столкнешься с борьбой! Ты думаешь, это детские игры в дочки-матери? Нейтралы – это просто флюгеры, которых никто не уважает! На определенном уровне ты обязан выбрать сторону. Ты должен сделать ставку на свою жизнь! Ты хоть понимаешь это?
— Но это же карьера! — Вскипел Ланни. — Если хочешь расти, ты неизбежно столкнешься с борьбой! Ты думаешь, это детские игры в дочки-матери? Нейтралы – это просто флюгеры, которых никто не уважает! На определенном уровне ты обязан выбрать сторону. Ты должен сделать ставку на свою жизнь! Ты хоть понимаешь это?
Глядя на разгоряченного Ланни, Ху Цян невольно вспомнил тот день, когда их пути разошлись окончательно.
Глядя на разгоряченного Ланни, Ху Цян невольно вспомнил тот день, когда их пути разошлись окончательно.
... Это было несколько лет назад.
... Это было несколько лет назад.
— Ничего страшного, Ланни. То, что тебя не повысили в этот раз – просто невезение. С твоими способностями проблем нет, — Ху Цян сидел рядом с ним на строительных лесах и ободряюще похлопывал по плечу. — На, поешь лучше.
— Ничего страшного, Ланни. То, что тебя не повысили в этот раз – просто невезение. С твоими способностями проблем нет, — Ху Цян сидел рядом с ним на строительных лесах и ободряюще похлопывал по плечу. — На, поешь лучше.
— Наставник, дело не в удаче... — Ланни принял контейнер с обедом, низко опустив голову. В его голосе звенела горечь. — Я навел справки среди тех, кто пришел вместе со мной. Я должен был получить это место, но... его отдали Марку из второй группы логистики! Только потому, что за ним кто-то стоит! Меня просто подвинули, понимаешь? — Ланни до хруста сжал кулаки.
— Наставник, дело не в удаче... — Ланни принял контейнер с обедом, низко опустив голову. В его голосе звенела горечь. — Я навел справки среди тех, кто пришел вместе со мной. Я должен был получить это место, но... его отдали Марку из второй группы логистики! Только потому, что за ним кто-то стоит! Меня просто подвинули, понимаешь? — Ланни до хруста сжал кулаки.
Ху Цян поник.
Ху Цян поник.
— Ланни, я в этой компании много лет, и все это время занимаюсь тем, что «латаю дыры». Есть вещи, которых не избежать, но я верю: если мы будем стараться...
— Ланни, я в этой компании много лет, и все это время занимаюсь тем, что «латаю дыры». Есть вещи, которых не избежать, но я верю: если мы будем стараться...
— Наставник, избавь меня от этой порции «куриного супа» для души. Я по горло сыт этими сказками, — Ланни поднял взгляд, и Ху Цяну показалось, что перед ним сидит незнакомец. — Я больше не позволю себя отодвигать. Я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги! — Он резко встал. — Кто они такие? Чем они лучше? Если они сильные, я стану еще сильнее!
— Наставник, избавь меня от этой порции «куриного супа» для души. Я по горло сыт этими сказками, — Ланни поднял взгляд, и Ху Цяну показалось, что перед ним сидит незнакомец. — Я больше не позволю себя отодвигать. Я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги! — Он резко встал. — Кто они такие? Чем они лучше? Если они сильные, я стану еще сильнее!
— Я хотел добиться всего честным трудом, но раз они этого не хотят, я покажу им, что такое настоящие связи! Я верну то, что принадлежит мне по праву! Я буду стоять здесь и смотреть на них сверху вниз! — Ланни глянул с высоты лесов на снующих внизу людей, которые казались отсюда крошечными.
— Я хотел добиться всего честным трудом, но раз они этого не хотят, я покажу им, что такое настоящие связи! Я верну то, что принадлежит мне по праву! Я буду стоять здесь и смотреть на них сверху вниз! — Ланни глянул с высоты лесов на снующих внизу людей, которые казались отсюда крошечными.
— Ланни... присядь, это опасно, — Ху Цян попытался его усадить, боясь, что тот сорвется в запале.
— Ланни... присядь, это опасно, — Ху Цян попытался его усадить, боясь, что тот сорвется в запале.
— Не надо меня уговаривать, наставник. Я все решил. — В глазах Ланни разгоралось пламя амбиций. Он поклялся карабкаться наверх шаг за шагом, чтобы никто больше не смел его презирать.
— Не надо меня уговаривать, наставник. Я все решил. — В глазах Ланни разгоралось пламя амбиций. Он поклялся карабкаться наверх шаг за шагом, чтобы никто больше не смел его презирать.
Вскоре Ланни перевели в другой отдел. Ху Цян снова остался один, пока не пришел новый сотрудник, которого он тоже начал обучать с нуля. А однажды он снова встретил Ланни.
Вскоре Ланни перевели в другой отдел. Ху Цян снова остался один, пока не пришел новый сотрудник, которого он тоже начал обучать с нуля. А однажды он снова встретил Ланни.
Тот был в дорогом костюме, так и лучился уверенностью и успехом. Красавец, глаз не оторвать.
Тот был в дорогом костюме, так и лучился уверенностью и успехом. Красавец, глаз не оторвать.
— Наставник, я сделал это!
— Наставник, я сделал это!
Позже Ху Цян узнал, что Ланни задействовал семейные связи, чтобы «восстановить справедливость», и стал менеджером. И в этот раз Ланни пришел, чтобы забрать его с собой.
Позже Ху Цян узнал, что Ланни задействовал семейные связи, чтобы «восстановить справедливость», и стал менеджером. И в этот раз Ланни пришел, чтобы забрать его с собой.
— Наставник, я знаю, что у тебя есть амбиции и полно энергии. Наш дуэт «Грязь на стене» снова будет вместе, и мы точно покорим этот мир!
— Наставник, я знаю, что у тебя есть амбиции и полно энергии. Наш дуэт «Грязь на стене» снова будет вместе, и мы точно покорим этот мир!
Они сидели на тех же лесах, но из-за разницы в одежде выглядели совершенно чужими друг другу.
Они сидели на тех же лесах, но из-за разницы в одежде выглядели совершенно чужими друг другу.
— Правда? Неужели меня и впрямь ждет повышение? — Ху Цян был взволнован. Он ждал этого шанса долгие годы.
— Правда? Неужели меня и впрямь ждет повышение? — Ху Цян был взволнован. Он ждал этого шанса долгие годы.
— Не волнуйся, наставник. Пока я рядом, в этот раз повышение у тебя в кармане! — Ланни по-дружески обнял его за плечи.
— Не волнуйся, наставник. Пока я рядом, в этот раз повышение у тебя в кармане! — Ланни по-дружески обнял его за плечи.
— Да! — Ху Цян торжествующе вскинул кулак.
— Да! — Ху Цян торжествующе вскинул кулак.
Если бы он не узнал всей правды, его жизнь действительно могла бы круто измениться. Он ушел бы вместе с Ланни в новый отдел и превратился бы в совсем другого человека.
Если бы он не узнал всей правды, его жизнь действительно могла бы круто измениться. Он ушел бы вместе с Ланни в новый отдел и превратился бы в совсем другого человека.
— Бедная Мэри из первой группы. Говорят, её перевод уже был согласован, а потом кто-то сверху нагло его заблокировал! И в итоге место отдали этой «старой кляксе» из логистики.
— Бедная Мэри из первой группы. Говорят, её перевод уже был согласован, а потом кто-то сверху нагло его заблокировал! И в итоге место отдали этой «старой кляксе» из логистики.
— Серьезно? А я еще гадал, как этот Лао Ху, просидев столько лет в отделе логистики, вдруг получил место без связей. Все как обычно: приказа о назначении без денег и блата не добьешься.
— Серьезно? А я еще гадал, как этот Лао Ху, просидев столько лет в отделе логистики, вдруг получил место без связей. Все как обычно: приказа о назначении без денег и блата не добьешься.
Слушая этот разговор в туалете, Лао Ху хранил молчание. Позже он нашел Ланни.
Слушая этот разговор в туалете, Лао Ху хранил молчание. Позже он нашел Ланни.
— Ланни, скажи честно: мое повышение... я получил его, потому что отобрал шанс у кого-то другого?
— Ланни, скажи честно: мое повышение... я получил его, потому что отобрал шанс у кого-то другого?
— Наставник, ну что за мысли? — Ланни отвел взгляд. — Карьерный рост, прибавка к зарплате – разве это не естественные вещи?
— Наставник, ну что за мысли? — Ланни отвел взгляд. — Карьерный рост, прибавка к зарплате – разве это не естественные вещи?
— А что случилось с Мэри? — Ху Цян в упор смотрел на него.
— А что случилось с Мэри? — Ху Цян в упор смотрел на него.
— Не слушай ты эти сплетни, людям лишь бы языками почесать, все переиначат. — Ланни снова попытался обнять его за плечи. — Пока нет официального приказа, все эти слухи ничего не значат. В конце концов... победителей не судят.
— Не слушай ты эти сплетни, людям лишь бы языками почесать, все переиначат. — Ланни снова попытался обнять его за плечи. — Пока нет официального приказа, все эти слухи ничего не значат. В конце концов... победителей не судят.
— Значит, ты действительно это сделал? — Ху Цян резким движением сбросил руку Ланни. В его глазах читалось глубокое разочарование.
— Значит, ты действительно это сделал? — Ху Цян резким движением сбросил руку Ланни. В его глазах читалось глубокое разочарование.
Ланни помолчал мгновение, а затем тихо произнес:
Ланни помолчал мгновение, а затем тихо произнес:
— Наставник, я старался ради твоего же блага.
— Наставник, я старался ради твоего же блага.
— Ланни, я не помню, чтобы учил тебя подобному. Раньше ты был другим! — С болью в голосе выговорил Ху Цян.
— Ланни, я не помню, чтобы учил тебя подобному. Раньше ты был другим! — С болью в голосе выговорил Ху Цян.
— Наставник, таков закон джунглей. У меня не было выбора.
— Наставник, таков закон джунглей. У меня не было выбора.
— В этот раз просто послушайся меня. Пошли со мной!
— В этот раз просто послушайся меня. Пошли со мной!
— Посмотри на себя! Ты столько лет в отделе логистики, и чего ты добился?
— Посмотри на себя! Ты столько лет в отделе логистики, и чего ты добился?
— Неужели ты хочешь до конца дней латать стены и клеить плакаты? — Сорвался Ланни. — Мы не должны так жить! Чем эти люди лучше нас? Мы не можем позволить им презирать нас!
— Неужели ты хочешь до конца дней латать стены и клеить плакаты? — Сорвался Ланни. — Мы не должны так жить! Чем эти люди лучше нас? Мы не можем позволить им презирать нас!
— Ланни, ты сам себя презираешь. Помнишь, что ты говорил, когда тебя самого отодвинули? Сейчас где-то в недрах компании появился еще один человек – такой же, каким был ты тогда. И это сделал ты сам, — Ху Цян бессильно прислонился к стене.
— Ланни, ты сам себя презираешь. Помнишь, что ты говорил, когда тебя самого отодвинули? Сейчас где-то в недрах компании появился еще один человек – такой же, каким был ты тогда. И это сделал ты сам, — Ху Цян бессильно прислонился к стене.
— Я знаю, нам часто приходилось терпеть обиды. Я тоже хочу перемен. Но если ради них нужно ломать чужие жизни, то мне такие перемены не нужны.
— Я знаю, нам часто приходилось терпеть обиды. Я тоже хочу перемен. Но если ради них нужно ломать чужие жизни, то мне такие перемены не нужны.
— Ху Цян! Ты что, в святоши заделался?! — Глаза Ланни налились кровью. — Ты что, «мать Тереза»?
— Ху Цян! Ты что, в святоши заделался?! — Глаза Ланни налились кровью. — Ты что, «мать Тереза»?
— Каждый сам за себя! Если ты не позаботишься о себе, мир тебя раздавит!
— Каждый сам за себя! Если ты не позаботишься о себе, мир тебя раздавит!
— Не будь таким наивным!
— Не будь таким наивным!
— Ты думаешь, твоя доброта кому-то нужна? Нет! Тебя просто назовут круглым дураком и посмеются вслед!
— Ты думаешь, твоя доброта кому-то нужна? Нет! Тебя просто назовут круглым дураком и посмеются вслед!
— Пройдет три года, пять лет, десять – а ты все так же будешь клеить свои плакаты в этой дыре! Никчемный неудачник!
— Пройдет три года, пять лет, десять – а ты все так же будешь клеить свои плакаты в этой дыре! Никчемный неудачник!
Выслушав это, Ху Цян молча поднял с пола ведро и щетку.
Выслушав это, Ху Цян молча поднял с пола ведро и щетку.
— Поставь! — Рявкнул Ланни. — Пошли со мной! Слышишь? Начнем все сначала! Всего один раз!
— Поставь! — Рявкнул Ланни. — Пошли со мной! Слышишь? Начнем все сначала! Всего один раз!
— Ланни... — Ху Цян крепко сжал рукоятку инструмента.
— Ланни... — Ху Цян крепко сжал рукоятку инструмента.
— Возможно, другие думают именно так, как ты сказал. Но у человека должна быть черта, которую он не переступит. Что бы ни думали окружающие, моя совесть подсказывает мне, какой выбор сделать.
— Возможно, другие думают именно так, как ты сказал. Но у человека должна быть черта, которую он не переступит. Что бы ни думали окружающие, моя совесть подсказывает мне, какой выбор сделать.
— Да, ты можешь считать меня наивным дураком. Но я не хочу изменять своему сердцу. Я не хочу, чтобы реальность окончательно убила во мне человека. Я не хочу... — Ху Цян запнулся на мгновение. — ...собственноручно душить того себя, каким я был раньше.
— Да, ты можешь считать меня наивным дураком. Но я не хочу изменять своему сердцу. Я не хочу, чтобы реальность окончательно убила во мне человека. Я не хочу... — Ху Цян запнулся на мгновение. — ...собственноручно душить того себя, каким я был раньше.
— Все, мне пора работать.
— Все, мне пора работать.
Ланни закрыл лицо руками:
Ланни закрыл лицо руками:
— Наставник! Такой шанс бывает раз в жизни, упустишь сейчас – потеряешь навсегда...
— Наставник! Такой шанс бывает раз в жизни, упустишь сейчас – потеряешь навсегда...
— Наставник... — именно так.
— Наставник... — именно так.
— Наставник! Умоляю тебя!
— Наставник! Умоляю тебя!
— Наставник! — без сомнения.
— Наставник! — без сомнения.
— Джонни!
— Джонни!
Ху Цян замер.
Ху Цян замер.
— Если ты сейчас уйдешь, между нами все кончено... — Ланни, привалившись к стене, заговорил холодным, официальным тоном. — Как твой менеджер, я приказываю тебе...
— Если ты сейчас уйдешь, между нами все кончено... — Ланни, привалившись к стене, заговорил холодным, официальным тоном. — Как твой менеджер, я приказываю тебе...
— Господин Ланни, желаю вам блестящего будущего, — перебил его Ху Цян и, не оглядываясь, вышел прочь.
— Господин Ланни, желаю вам блестящего будущего, — перебил его Ху Цян и, не оглядываясь, вышел прочь.
Ланни медленно сполз по стене и сел прямо на пол.
Ланни медленно сполз по стене и сел прямо на пол.
Он понял: с этого дня их пути окончательно разошлись.
Он понял: с этого дня их пути окончательно разошлись.
«Когда-то я был таким же, как ты, но я так и не смог остаться тобой...»
«Когда-то я был таким же, как ты, но я так и не смог остаться тобой...»

Комментарии

Загрузка...