На следующее утро, когда в помещение ворвался яркий солнечный свет, пальцы спящего за столом Ху Цяна дрогнули. Он медленно пробуждался, сразу ощутив, как голова раскалывается от невыносимой боли.
На следующее утро, когда в помещение ворвался яркий солнечный свет, пальцы спящего за столом Ху Цяна дрогнули. Он медленно пробуждался, сразу ощутив, как голова раскалывается от невыносимой боли.
— Ой-ой, почему так больно? — Ху Цян потер лоб и, окинув взглядом царящий вокруг беспорядок, похлопал себя по щекам. Взглянув на часы, он ахнул: было уже полдевятого. — Сверхурочные выжимают все соки... Лэлэ, принеси мне чашку горячего чая.
— Ой-ой, почему так больно? — Ху Цян потер лоб и, окинув взглядом царящий вокруг беспорядок, похлопал себя по щекам. Взглянув на часы, он ахнул: было уже полдевятого. — Сверхурочные выжимают все соки... Лэлэ, принеси мне чашку горячего чая.
Прошло несколько мгновений, но ответа не последовало.
Прошло несколько мгновений, но ответа не последовало.
— Лэлэ? Неужели опоздала? Секретарь Цзинь? — Ху Цян выкрикнул имена подчиненных и вдруг замер. До него наконец дошло: Лэлэ перевели в отдел продаж, а секретарь Цзинь теперь работает в офисе президента. — Ну и память... Точно вчера перебрал, — он горько усмехнулся.
— Лэлэ? Неужели опоздала? Секретарь Цзинь? — Ху Цян выкрикнул имена подчиненных и вдруг замер. До него наконец дошло: Лэлэ перевели в отдел продаж, а секретарь Цзинь теперь работает в офисе президента. — Ну и память... Точно вчера перебрал, — он горько усмехнулся.
В этот момент по столу проползло некое неопознанное существо. — А-а-а! Слизень! — Вскрикнул Ху Цян и подскочил на месте. Черная куртка, наброшенная на его плечи, соскользнула на пол. Чжогэн, замерший на столе, склонил голову набок. Человек и зверь уставились друг на друга.
В этот момент по столу проползло некое неопознанное существо. — А-а-а! Слизень! — Вскрикнул Ху Цян и подскочил на месте. Черная куртка, наброшенная на его плечи, соскользнула на пол. Чжогэн, замерший на столе, склонил голову набок. Человек и зверь уставились друг на друга.
— А, это ты, Чжогэн... Напугал до смерти. Я уж решил, что в офисе опять завелась какая-то неведомая тварь, — выдохнул Ху Цян, прижимая руку к сердцу и возвращаясь в кресло. Странное дело: Чжогэн, который прежде вызывал у него лишь неприязнь, теперь казался почти родным.
— А, это ты, Чжогэн... Напугал до смерти. Я уж решил, что в офисе опять завелась какая-то неведомая тварь, — выдохнул Ху Цян, прижимая руку к сердцу и возвращаясь в кресло. Странное дело: Чжогэн, который прежде вызывал у него лишь неприязнь, теперь казался почти родным.
Ху Цян впервые решился протянуть к нему руку, и существо, немного помедлив, медленно заползло на его ладонь.
Ху Цян впервые решился протянуть к нему руку, и существо, немного помедлив, медленно заползло на его ладонь.
— Эх, Чжогэн... Все ушли, остались только мы с тобой. Теперь мы тут вроде как «коренные жители». Будем жить дружно, ладно? Только не пугай меня так больше, договорились? — Он, подражая манере Мофэй, осторожно погладил его указательным пальцем.
— Эх, Чжогэн... Все ушли, остались только мы с тобой. Теперь мы тут вроде как «коренные жители». Будем жить дружно, ладно? Только не пугай меня так больше, договорились? — Он, подражая манере Мофэй, осторожно погладил его указательным пальцем.
— Лао Ху, неужто солнце встало на западе? Ты перестал бояться Чжогэна? — В дверях показалась Оуян Мофэй. Она вошла в кабинет своей обычной стремительной походкой.
— Лао Ху, неужто солнце встало на западе? Ты перестал бояться Чжогэна? — В дверях показалась Оуян Мофэй. Она вошла в кабинет своей обычной стремительной походкой.
Ху Цян вздрогнул, и Чжогэн мгновенно соскользнул со стола, скрывшись из виду.
Ху Цян вздрогнул, и Чжогэн мгновенно соскользнул со стола, скрывшись из виду.
— Оуян Мофэй?! Ты что здесь делаешь?
— Оуян Мофэй?! Ты что здесь делаешь?
— Лао Ху, у тебя что, кризис среднего возраста начался раньше срока и вызвал амнезию? Или память отшибло после вчерашней пьянки, и ты забыл, с кем пил? Я, между прочим, по доброте душевной укрыла тебя своей курткой, а ты ее на пол швыряешь? — Мофэй подняла одежду и стряхнула с нее пыль.
— Лао Ху, у тебя что, кризис среднего возраста начался раньше срока и вызвал амнезию? Или память отшибло после вчерашней пьянки, и ты забыл, с кем пил? Я, между прочим, по доброте душевной укрыла тебя своей курткой, а ты ее на пол швыряешь? — Мофэй подняла одежду и стряхнула с нее пыль.
— Вчера? — Ху Цян часто заморгал, и обрывки воспоминаний хлынули в голову. Его руки задрожали. — Мо... Мофэй, я ведь вчера не натворил ничего постыдного? Скажи, что мне это приснилось!
— Вчера? — Ху Цян часто заморгал, и обрывки воспоминаний хлынули в голову. Его руки задрожали. — Мо... Мофэй, я ведь вчера не натворил ничего постыдного? Скажи, что мне это приснилось!
— Постыдного? Да нет, — Мофэй лукаво сощурилась.
— Постыдного? Да нет, — Мофэй лукаво сощурилась.
— Фух... Ну и славно! — Ху Цян облегченно выдохнул.
— Фух... Ну и славно! — Ху Цян облегченно выдохнул.
— А вот неадекватного было предостаточно, — она расплылась в ехидной улыбке. — Например, кто-то вцепился мне в ногу мертвой хваткой и, обливаясь слезами, причитал: «Я буду по всем скучать, я не могу без вас жить!», — Мофэй принялась пародировать его тон, делая вид, что вытирает глаза. — Зрелище было просто взрывное!
— А вот неадекватного было предостаточно, — она расплылась в ехидной улыбке. — Например, кто-то вцепился мне в ногу мертвой хваткой и, обливаясь слезами, причитал: «Я буду по всем скучать, я не могу без вас жить!», — Мофэй принялась пародировать его тон, делая вид, что вытирает глаза. — Зрелище было просто взрывное!
— Что?! — Ху Цяна прошиб холодный пот.
— Что?! — Ху Цяна прошиб холодный пот.
— И это еще не все. Кое-кто не только горланил песни, но и устроил зажигательные танцы. Твои па из «Танца девяти небес» мгновенно вернули меня в начальную школу! Не ожидала, Лао Ху, что ты мастер не только в «танце побелки стен», но и в этом. Мой тебе лайк! — Она показала большой палец.
— И это еще не все. Кое-кто не только горланил песни, но и устроил зажигательные танцы. Твои па из «Танца девяти небес» мгновенно вернули меня в начальную школу! Не ожидала, Лао Ху, что ты мастер не только в «танце побелки стен», но и в этом. Мой тебе лайк! — Она показала большой палец.
Ху Цян закрыл лицо руками.
Ху Цян закрыл лицо руками.
«Белое пространство (внутренний монолог):»
«Белое пространство (внутренний монолог):»
Господи, зачем я столько выпил?! И наделал столько глупостей! А самое худшее – все это видела Мофэй. Теперь она будет вечно надо мной издеваться! Нет, Ху Цян, успокойся. Если я во всем не признаюсь, значит, ничего не было! Точно!
Господи, зачем я столько выпил?! И наделал столько глупостей! А самое худшее – все это видела Мофэй. Теперь она будет вечно надо мной издеваться! Нет, Ху Цян, успокойся. Если я во всем не признаюсь, значит, ничего не было! Точно!
— Кхм... Мофэй, я понимаю, ты взволнована из-за ухода из Отдела особых поручений, но я решительно ничего не помню, — произнес он, пытаясь сохранить достоинство.
— Кхм... Мофэй, я понимаю, ты взволнована из-за ухода из Отдела особых поручений, но я решительно ничего не помню, — произнес он, пытаясь сохранить достоинство.
— О-о, решил уйти в глухую несознанку? Хорошо, что я догадалась записать видео! — Мофэй помахала смартфоном, победно улыбаясь. — И за это стоит поблагодарить тебя. Если бы ты сам не использовал этот трюк против Ланьни, мне бы и в голову не пришла такая отличная идея.
— О-о, решил уйти в глухую несознанку? Хорошо, что я догадалась записать видео! — Мофэй помахала смартфоном, победно улыбаясь. — И за это стоит поблагодарить тебя. Если бы ты сам не использовал этот трюк против Ланьни, мне бы и в голову не пришла такая отличная идея.
Ху Цян остолбенел. Неужели он сам вырыл себе яму?
Ху Цян остолбенел. Неужели он сам вырыл себе яму?
— Слава эпохе смартфонов! Теперь мы можем созерцать чужой позор в качестве 4К! — Продолжала она, картинно воздев руки к небу.
— Слава эпохе смартфонов! Теперь мы можем созерцать чужой позор в качестве 4К! — Продолжала она, картинно воздев руки к небу.
— Эй, Мофэй, отдай телефон! Удали видео! — Он вскочил, пытаясь выхватить гаджет.
— Эй, Мофэй, отдай телефон! Удали видео! — Он вскочил, пытаясь выхватить гаджет.
— Смирись, Лао Ху! Тебе! Меня! Не! Одолеть! — Мофэй запрыгнула на край рабочего стола, а затем лихо перемахнула в свое кресло.
— Смирись, Лао Ху! Тебе! Меня! Не! Одолеть! — Мофэй запрыгнула на край рабочего стола, а затем лихо перемахнула в свое кресло.
— Ай, ладно! Позор так позор! Все равно ты уходишь, считай это моим прощальным подарком! — Сдался он.
— Ай, ладно! Позор так позор! Все равно ты уходишь, считай это моим прощальным подарком! — Сдался он.
— Прощальным подарком? Ну, твой подарок оказался на редкость психоделическим! Ха-ха-ха!
— Прощальным подарком? Ну, твой подарок оказался на редкость психоделическим! Ха-ха-ха!
— Ты! — Ху Цян ткнул в нее пальцем. — Погоди, уже девятый час. Почему ты еще здесь? Разве ты не должна быть сегодня в Отделе игр? Неужели... опять прогуливаешь и бездельничаешь?!
— Ты! — Ху Цян ткнул в нее пальцем. — Погоди, уже девятый час. Почему ты еще здесь? Разве ты не должна быть сегодня в Отделе игр? Неужели... опять прогуливаешь и бездельничаешь?!
— А что такого? — Мофэй закинула ноги на стол, устраиваясь поудобнее.
— А что такого? — Мофэй закинула ноги на стол, устраиваясь поудобнее.
— Как что? Мофэй, ты же переходишь в новый отдел! Первый рабочий день! Нельзя ли быть посерьезнее? Если босс Отдела игр тебя невзлюбит, тебе конец! Будут потом палки в колеса вставлять! — Ху Цян засуетился и подбежал к ней. — Идем, живо! Я пойду с тобой! — Он схватил ее за руку.
— Как что? Мофэй, ты же переходишь в новый отдел! Первый рабочий день! Нельзя ли быть посерьезнее? Если босс Отдела игр тебя невзлюбит, тебе конец! Будут потом палки в колеса вставлять! — Ху Цян засуетился и подбежал к ней. — Идем, живо! Я пойду с тобой! — Он схватил ее за руку.
— Это еще зачем? — Она вскинула бровь.
— Это еще зачем? — Она вскинула бровь.
— Как зачем? Проводить тебя! Я объясню их начальству, что ты всю ночь помогала мне с отчетами и передачей дел, поэтому и опоздала. Эх ты! Уходишь уже, а все никак не дашь мне покоя! Не всегда же найдется кто-то, кто тебя выручит, — сокрушался он, не замечая, как губы Мофэй тронула легкая улыбка.
— Как зачем? Проводить тебя! Я объясню их начальству, что ты всю ночь помогала мне с отчетами и передачей дел, поэтому и опоздала. Эх ты! Уходишь уже, а все никак не дашь мне покоя! Не всегда же найдется кто-то, кто тебя выручит, — сокрушался он, не замечая, как губы Мофэй тронула легкая улыбка.
— Ладно, Лао Ху, хватит. Я не подавала заявку на перевод из Отдела особых поручений, — она сбросила его руку и заложила ладони за голову.
— Ладно, Лао Ху, хватит. Я не подавала заявку на перевод из Отдела особых поручений, — она сбросила его руку и заложила ладони за голову.
— Чего? — Ху Цян нахмурился, в глазах читалось полное непонимание.
— Чего? — Ху Цян нахмурился, в глазах читалось полное непонимание.
— Ты же говорила, что хочешь в Отдел игр, чтобы продолжать разработку своей программы? Почему не пошла? Ты с ума сошла?
— Ты же говорила, что хочешь в Отдел игр, чтобы продолжать разработку своей программы? Почему не пошла? Ты с ума сошла?
— Вовсе нет. Я в полном порядке. И не пойду я туда только потому, что боюсь довести местных программистов до слез своими ругательствами! Опять полетят жалобы, и меня с позором выпрут обратно. А я не мазохистка, — Мофэй пожала плечами. — К тому же, какая разница, где кодить? Те олухи из Отдела игр все равно ничем не могут мне помочь, я только вечно подтираю за ними хвосты.
— Вовсе нет. Я в полном порядке. И не пойду я туда только потому, что боюсь довести местных программистов до слез своими ругательствами! Опять полетят жалобы, и меня с позором выпрут обратно. А я не мазохистка, — Мофэй пожала плечами. — К тому же, какая разница, где кодить? Те олухи из Отдела игр все равно ничем не могут мне помочь, я только вечно подтираю за ними хвосты.
— Подтираешь за ними? Это на тебя совсем не похоже, — Ху Цян прищурился, явно не веря своим ушам.
— Подтираешь за ними? Это на тебя совсем не похоже, — Ху Цян прищурился, явно не веря своим ушам.
— Хе-хе, в точку. Короче: там слишком шумно, а здесь – тишь да гладь. Все равно ты не можешь со мной совладать, так что тут я чувствую себя свободнее...
— Хе-хе, в точку. Короче: там слишком шумно, а здесь – тишь да гладь. Все равно ты не можешь со мной совладать, так что тут я чувствую себя свободнее...
— Ты! — Ху Цян лишился дара речи. Его задело: значит, она осталась только потому, что им легко помыкать? «Как же... как же это прискорбно... Кажется, мое достоинство рассыпалось в прах».
— Ты! — Ху Цян лишился дара речи. Его задело: значит, она осталась только потому, что им легко помыкать? «Как же... как же это прискорбно... Кажется, мое достоинство рассыпалось в прах».

Комментарии

Загрузка...