В искусстве поглощения пищи Мо Амань не было равных.
Стоило еде появиться на столе, как малышка, несмотря на свой крошечный рост, вступала в бой. В сражениях с братьями за лучшие куски она еще ни разу не потерпела поражения.
Обычно после трапезы другие дети принимались за уборку и приводили стол в порядок. Но Мо Амань никто не смел давать поручений. Горький опыт научил домочадцев: если Амань решит помочь, она лишь добавит всем работы, превратив любое дело в хаос.
Пока все были заняты делом, Мо Амань, которой совершенно нечем было заняться, прокралась к столу взрослых.
Мужчины в этой семье считали, что если ты не умеешь пить за столом, то и мужчиной зваться не достоин. И вот, в самый разгар их застолья, раздался звонкий голосок Амань:
— Четвертый дядя, а твой зад уже зажил?
Лицо Мо Даюэ мгновенно окаменело.
— Мо Амань! Кто тебе позволил сюда подходить?! — он был по-настоящему в ярости.
Он уже успел расспросить мать и выяснил, что побить-то она хотела Амань, а он просто подвернулся под горячую руку. Но разве мог он винить мать? Нет. Поэтому весь свой гнев он обрушил на племянницу.
— Четвертый дядя, а почему ты уже взрослый, а всё равно ешь куриную ножку? — Амань проигнорировала его гнев, не сводя глаз с тарелки.
Её взгляд буквально приклеился к сочной куриной ножке. И хотя она только что плотно поела, внутри неё жила уверенность: в неё влезет еще пять, шесть, а то и все восемь таких ножек.
Мо Даюэ покосился на свою миску. Эту ножку мать положила ему специально, чтобы он поправил здоровье после побоев. Пока Амань не открыла рот, все молча принимали как должное то, что ему достался лучший кусок. Но теперь...
— Это я для Аю оставил, — нашелся с оправданием Мо Даюэ.
— Врешь ты всё, четвертый дядя! Ты сам её съесть хочешь. К тому же, у Аю такая нежная кожа, ей нельзя есть такую тяжелую и жирную пищу, это вредно для организма, — парировала Амань.
Ого! Кажется, когда дело касалось еды, её интеллект внезапно возвращался в норму.
— Пошла вон! Мы, взрослые, обедаем, а тебе, мелюзге, здесь не место. Брат, не в обиду будет сказано, но воспитание в твоей семье никуда не годится! — Мо Даюэ перевел огонь на Мо Дачао.
Ссориться с ребенком было ниже его достоинства, поэтому он решил отчитать её родителя.
— Амань, иди-ка к папе. Наша маленькая Амань уже покушала? — наконец подал голос Мо Дачао.
Он действовал быстро: как только дочь подошла, он тут же подцепил палочками кусок свинины хуншао и отправил ей в рот. Не нужно было быть гением, чтобы понять — за детским столом еда была куда скромнее, чем у главы семьи. У взрослых еще оставались деликатесы, в то время как детские миски уже блестели чистотой.
Проглотив кусок нежнейшего мяса, Мо Амань довольно зажмурилась. Свинина хуншао, которую готовила мама, была божественна, но её всегда было слишком мало. Она надеялась наесться от пуза, а в итоге каждому досталось лишь по одному кусочку.
— Четвертый дядя, ты не переживай, я ни за что не расскажу папе, что ты договаривался с работорговцами, чтобы меня продать, — невинно проговорила Амань, закончив жевать.
Тишина.
После этих слов все присутствующие в изумлении уставились на Мо Даюэ. Какой бы глупенькой ни считали Амань, она всё же была дочерью семьи Мо.
— Что ты такое несешь, негодница! — вскинулся Мо Даюэ, теряя самообладание.
Он никогда и ни с кем об этом не говорил. Откуда эта девчонка могла узнать?
— Я вовсе не вру! Ты смотришь на Амань так, будто съесть её хочешь! Папа, четвертый дядя такой злой, прямо как настоящий злодей, — Амань ткнула пальцем в сторону дяди.
В этот момент взгляд Мо Даюэ и впрямь был свирепым. Впрочем, винить его в этом было трудно.
— Хех, ну это же ребенок. Стоит на неё прикрикнуть, и в её глазах ты уже главный злодей, — усмехнулся Мо Дацзинь.
Логика была железной. Вот только Мо Дачао в неё не верил. Он знал: пусть его Амань и не блещет умом, она никогда не говорит пустых слов.
— Даюэ, ты не сердись на Амань, она у нас всегда такая, — Мо Дачао явно встал на сторону дочери.
— Брат, и ты даже не приструнишь её? Позволишь ей и дальше порочить моё доброе имя? Или это ты её подучил? Я знаю, ты завидуешь, что я устроился в городе и завел там дом, но я добился всего своим трудом! Какая тебе выгода от того, что моя репутация будет разрушена? — Мо Даюэ и не думал успокаиваться.
«Что этот дядя несет?» — подумала Амань. Вряд ли что-то хорошее. Раз папа не может поставить его на место, она сделает это сама.
— Это Амань сказала, при чем тут папа? Четвертый дядя, раз ты и правда хотел меня продать, то поклянись! Поклянись, что если у тебя были такие мысли, то пусть у тебя зад отвалится! — выкрикнула девочка.
— Амань, не говори так, у твоего дяди зад и так уже дырявый, — мгновенно подхватил Мо Дачао.
Отец, как и следовало ожидать, полностью поддерживал свою дочь.
— А? Почему это у дяди зад дырявый? Неужели бабушка его так сильно кочергой ткнула, что там дыра образовалась? — по-детски непосредственно поинтересовалась малышка.
— Мо Дачао! Если не умеешь воспитывать дочь, я сам за неё возьмусь! — вскипел Мо Сяннань, глава семейства.
Как самый старший, он обладал непререкаемым авторитетом. В их роду три поколения был лишь один наследник, а у него теперь три сына и десять внуков — предмет его величайшей гордости.
— Дедушка, ты хочешь накормить Амань? — глаза ребенка радостно заблестели.
Она уставилась на кусок свинины хуншао в миске деда. Маленькую Амань совершенно не смущало, что дедушка уже начал есть из этой посуды.
Мо Сяннань не мог не заметить этот жадный, горящий взгляд. Когда старик гневался, последствия были серьезными. Он огляделся в поисках палки, но сегодня во дворе было слишком чисто — все дрова и хворост были аккуратно прибраны.
Впрочем, это его не остановило. На столе было полно посуды. Мо Сяннань схватил палочки для еды и швырнул их в Амань.
— Не попал! Дедушка не попал! — Амань высунула язык и скорчила забавную рожицу. — Дедушка совсем глупенький, все свои заначки отдал четвертому дяде! Теперь у него нет денег на мясо, вот и сил ругаться не осталось! — продолжала дразниться она.
Старики во всем себе отказывали, экономили на еде и одежде, да еще и тянули соки из семей троих старших сыновей. И всё это ради того, чтобы обеспечивать четвертого сына.
Мо Дацзинь, собиравшийся было вмешаться и помочь, замер, услышав слово «заначки». Остальные братья тоже притихли и сели на свои места.
Все они знали, что отец отдает все накопления младшему брату. Но как сыновья, они не могли открыто об этом говорить — старики бы расстроились и устроили скандал. А теперь, когда ребенок выложил всё напрямую, это было им только на руку.
— Ах ты негодница! Я и без мяса тебе весь зад отваляю! — Мо Сяннань окончательно вышел из себя.
Бить дорогую посуду ему было жалко, но под рукой еще оставались табуретки.
— У четвертого дяди дырявый зад! У четвертого дяди дырявый зад! — Мо Амань тыкала пальцем в Мо Даюэ, не желая оставлять эту тему.
Хотя Мо Даюэ и привез дочь знакомиться с родней, посторонних он звать не стал — за столом были только свои.
— Ах ты паршивка, что ты там лопочешь! — в дверях появилась бабушка Мо с огромной палкой для растопки в руках.
Стоило ей отлучиться в уборную на минутку, как Мо Амань уже успела натворить дел! При одном упоминании о пострадавшем заде сына бабушка Мо теряла покой. А раз Амань посмела снова об этом заговорить... терпение старухи лопнуло.

Комментарии

Загрузка...