На следующий день дождь прекратился. Поникшие цветы в маленьком садике словно рассказывали о силе вчерашней ливневой бури.
Ли Цзяньфэн тупо смотрел в окно. Ветвь османтуса, выглядывавшая из угла оконного проема, неизвестно когда сломалась минувшей ночью, и с нее срывались редкие капли дождя, принося с собой едва уловимый тонкий аромат.
— Сяофэн! — Сяцзы подался ближе и прошептал:
— Мм? — Ли Цзяньфэн повернул голову и посмотрел на соседа по парте, который вечно не мог усидеть на месте.
— Тебе не кажется, что здесь что-то не так? — загадочно протянул Сяцзы.
Ли Цзяньфэн бросил взгляд на учителя Вана, объяснявшего задачу у доски, и на учеников с поднятыми головами, после чего покачал головой.
— Тц! — Сяцзы не удержался и слегка поджал губы, кивком указывая назад: — Эти два брата сегодня не пришли на уроки!
Ли Цзяньфэн тоже слегка замер. Он-то прекрасно знал, что те братья сегодня не явились на занятия, вот только причины ему были неведомы, хотя смутное чувство подсказывало, что все это так или иначе связано с ним самим.
Впрочем, вчера вечером, после ухода учителя Вана, когда дождь только усиливался, дедушка все равно заставил его пойти к Эр Чжу и принести извинения.
Родители Эр Чжу круглый год пропадали на заработки, дома жили только дедушка с бабушкой. Те старик со старухой даже не были в курсе произошедшего, но стоило им заговорить друг с другом, как они начали наперебой извиняться и кланяться, и в два счета замяли это дело, обратив большую проблему в малую, а малую — вовсе ни в во что.
Оба старика беседовали с большим удовольствием, царила теплая и дружеская атмосфера — должно быть, в молодости они были не разлей вода.
А о чем они говорили дальше, Ли Цзяньфэн уже почти не слышал. В ушах стоял непрерывный гул, он не воспринимал ни единого звука, ощущая лишь то, как до нитки промок под дождем и как все внутри заледенело...
Поэтому, даже зная, что оба брата не пришли, у него не было ни малейшего желания об этом думать. Он со своими собственными делами едва справлялся, откуда у него бралось свободное время, чтобы переживать о других?
— И еще! — таинственным шепотом произнес Сяцзы.
— И еще? — Ли Цзяньфэн уставился на этого прохиндея Сяцзы.
— У учителя Вана очки разбились! — пробормотал Сяцзы, делая вид, будто усердно смотрит в книгу.
— Это... — Ли Цзяньфэн перевел взгляд на учителя Вана у доски. Тот по-прежнему был одет в отутюженный френч-маоцзэдун, волосы были зачесены волосок к волоску, а на лице играла все та же мягкая улыбка, что и много лет назад. Вот только на переносице почему-то левая линза очков треснула надвое!
Сверху она была заляпана белым бумажным скотчем, из-за чего выглядело это невероятно комично!
— Ого! Большой Чжу и Эр Чжу пришли! — какой-то второклассник, ковырявший в носу у окна, вдруг громко ахнул.
Все детские головы повернулись к окну. Большой Чжу и Эр Чжу шатающейся походкой ввалились в ворота, поминутно потирая зады и скривясь от боли!
Позади братьев шел тридцатилетний мужчина с изможденным лицом.
— Эй, а почему папа Эр Чжу пришел? — снова подал голос тот самый проказник.
Этот человек был отцом Большого Чжу и Эр Чжу — Чжу Цзиньфу, главным богачом деревни Чжуцзя!
В те времена деньги ценились высоко, и семья Эр Чжу благодаря тому, что Чжу Цзиньфу торговал мясом в городе, уже вошла в число немногих людей во всем уезде, чей годовой доход исчислялся десятками тысяч юаней.
Однако человек он был скромный и на вопросы о том, сколько именно у него денег, неизменно отмалчивался, улыбаясь и приговаривая: да так, совсем немного. Но, по слухам знающих людей, если бы их семья захотела, то запросто могла бы купить две квартиры в многоэтажках уездного центра.
За один день он зарабатывал больше, чем обычный работяга за целый месяц!
Поэтому, за исключением праздников, супруги вечно пропадали на своей мясной лавке, не желая упускать ни единой возможности заработать.
И вот в такой самый обычный день трудно было даже вообразить, что этот мужчина бросит торговлю и явится в школу.
— Сяцзы, иди к доске, перепиши текст! — Учитель Ван, разумеется, услышал шум и спокойно произнес эти слова.
Сяцзы опешил, но тут же сообразил, взял из рук учителя потрепанную тетрадь для упражнений и принялся выводить задачи на классной доске.
— Обе эти задачи исключительно классические, многие другие строятся на тех же принципах. Перепишите их все, подумайте, сможете ли решить, — с серьезным видом обратился к классу учитель Ван, после чего отворил дверь и вышел наружу, чтобы поговорить с Чжу Цзиньфу.
В классе снова поднялся галдеж, но вовремя подоспевший староста скомандовал:
— Тихо!
Дети притихли на мгновение, но тут же снова принялись шептаться по углам. Сяцзы у доски, конечно, тоже жутко любопытствовал, но, вспомнив о своем нынешнем задании, мог лишь тяжело вздохнуть и, встав на цыпочки, принялся строчить на доске.
Эта тетрадь с упражнениями была ветераном. У детей из деревенской школы, естественно, не было ни ресурсов, ни возможностей приобретать какие-либо другие пособия. Все дополнительные задания держались на этой одной пожелтевшей тетрадке еще с деноминации десятков лет назад — сначала ее переписывали на доску, а ученики переписывали в свои тетради и решали.
Ли Цзяньфэн не проявлял интереса к подобным задачам. Украдкой он поглядывал на четырех человек за окном: главный деревенский богач Чжу Цзиньфу по какой-то причине вел себя с учителем Ваном крайне почтентельно. Прошло всего мгновение, а он уже несколько раз низко кланялся и приносил извинения. Стоявшие рядом два пухлых мальчика все еще выглядели недовольными, но, поймав отцовский взгляд, испуганно вздрогнули и послушно принялись извиняться.
Вскоре, пока Сяцзы еще не закончил переписывать обе задачи, учитель Ван вернулся в класс вместе с братьями Чжу Дамином и Чжу Сяомином.
— Ли Цзяньфэн, иди сюда к доске... — Учитель Ван легко поманил рукой Ли Цзяньфэна, сидевшего за партой.
Не понимая в чем дело, Ли Цзяньфэн всё же поднялся и вышел к учительскому столу.
— Вчера между двумя нашими учениками произошел небольшой словесный конфликт. Переосмыслив случившееся за ночь, они осознали свои ошибки, и теперь, на глазах у всего класса, пожмут друг другу руки в знак примирения! — с улыбкой произнес учитель Ван и мягко подмигнул молчаливому Ли Цзяньфэну.
— Ли Цзяньфэн, прости меня, вчера я сболтнул лишнего, пожалуйста, извини! — Эр Чжу низко поклонился, и в его тоне звучало искреннее раскаяние.
— Я вчера тоже был неправ, мне не следовало распускать руки... — Ли Цзяньфэн тоже поклонился и протянул руку.
Две детские ладошки соединились, и класс взорвался громкими аплодисментами.
Среди этого бурного шума Ли Цзяньфэн заметил, что учитель Ван улыбается ему. Но эта улыбка отличалась от его обычной доброжелательности — скорее, она выдавала горделивое торжество!
Словно ребенок, сделавший доброе дело и ожидающий похвалы!
Ли Цзяньфэн никогда прежде не видел учителя Вана таким гордым...
...
В тот же день после обеда, на уроке самоподготовки.
Солнце клонилось к закату, багровые лучи падали на обломанную ветвь османтуса, окрашивая еще влажные древесные волокна в огненно-красный ореол! Словно распустился маленький огненный цветок!
В этот момент Ли Цзяньфэн с изумлением обнаружил, что на месте излома проклюнулись нежно-зеленые ростки!
!!!!
...
— Сяофэн, какой здесь ответ? — Сяцзы подошел с собственной тетрадью и обратился к Ли Цзяньфэну.
Они с Большим Чжу и Эр Чжу, сидевшими позади, уже битый час спорили, но к единому мнению насчет ответа на эту задачу прийти так и не смогли.
Ли Цзяньфэн завороженно смотрел на огненную вспышку на ветке и, даже не оборачиваясь, с легкой улыбкой на губах ответил:
— Восемнадцать!
...
...

Комментарии

Загрузка...