Юнь Му разбудила жажда. Когда она проснулась, уже рассвело, но было еще рано. Она только приоткрыла рот, чтобы зевнуть, как услышала во дворе голос У-ю:
— Господин Суй, завтрак уже готов.
Суй Юй! Сердце Юнь Му дрогнуло. Она подошла к окну, осторожно приоткрыла занавеску и выглянула наружу: мужчина был одет в черный спортивный костюм без рукавов. Из-за недавней тренировки на его руках блестели капли пота, и на этот раз она смогла отчетливо рассмотреть рисунок на коже — помимо изображения Будды, там виднелись какие-то буквы, цифры и китайские иероглифы.
Заметив, что Суй Юй собирается уходить, Юнь Му забыла о своем растрепанном со сна виде и тут же распахнула деревянную дверь. Солнечный свет упал на ее бледное лицо, Юнь Му чуть прищурилась и взмахнула рукой:
— Доброе утро!
Оба человека во дворе одновременно обернулись к ней. Женщина стояла в черном шелковом комбинатом платье на тонких бретелях, край которого едва доходил до бедер, полностью обнажая длинные и стройные ноги. Грудь соблазнительно выпирала, сквозь тонкую ткань отчетливо проступали два бугорка, а кожа, белая как баранье сало, отливала розоватым нежным румянцем. Растрепанные от сна волосы, черные как тушь, завивались самыми естественными локонами. Алые губы, белоснежные зубы, чуть раскосые глаза — каждый ее взгляд источал такую чарующую манящую силу, не похожую на колдовство демоницы, а скорее представляющую собой чистейший алый отсвет среди невинности, капельку греха в абсолютной простоте. Стоило взглянуть лишь раз, и человек неминуемо тонул в этих чувственных глазах.
У-ю бросил на нее один взгляд и тут же опустил голову, покраснев до самого затылка.
Заметив реакцию маленького монаха, Юнь Му поняла, что повела себя несколько опрометчиво, впрочем, она всегда была такой. Переведя взгляд на Суй Юя, она испытала легкое разочарование — никаких изменений на лице мужчины она не заметила. Не успела Юнь Му сказать что-то еще, как он уже перешагнул через порог.
Маленький монах отвесил поклон и произнес:
— Благодетельница Юнь, завтрак готов.
Юнь Му кивнула:
— Хорошо, спасибо тебе, У-ю.
Смущенно бормоча что-то о простой вежливости, У-ю поспешно развернулся и ушел. Глядя на его фигуру, убегающую так, будто он спасался бегством, Юнь Му невольно рассмеялась. Какой же он милый, этот маленький монах.
Сегодня Юнь Му облачилась в темно-красное ципао с вышитыми серебряной нитью узорами, которые безо всяких уловок подчеркивали ее соблазнительные изгибы. Возможно, из-за раннего часа в утреннем воздухе еще чувствовалась прохолода, поэтому она небрежно накинула на плечи белую шаль с кистями.
Суй Юй уже сидел за обеденным столом. Монастырская еда всегда отличалась простотой и легкостью, тем более по утрам: пустая рисовая каша и несколько тарелочек с легкими закусками. Юнь Му подошла и села напротив него.
Какое-то время оба молчали. С одной стороны, Суй Юй от природы не был разговорчивым человеком, с другой — у Юнь Му с самого детства вошло в привычку не разговаривать во время еды и сна.
Юнь Му ела торопливо: одновременно поглядывая на сидящего напротив Суй Юя и орудуя ложкой в пиале с кашей. Мужчина встал, и она тут же доела свою порцию. Следом за шагами Суй Юя, направлявшегося к выходу, она тоже поднялась со стула и последовала за ним.
У ворот монастыря уже толпились люди, выполнявшие утреннюю зарядку. Солнце поднималось всё выше, и откуда-то донесся глухой перезвон колокола. Каждый удар отзывался рябью в сердце Юнь Му. Она обожала такую жизнь: вставать с восходом солнца и ложиться с закатом. Именно поэтому она каждый месяц приезжала сюда на несколько дней, чтобы найти уголок душевного покоя.
Правда, на этот раз всё было немного иначе. Она смотрела на идущего впереди мужчину, сменившего спортивный костюм на строгий и, в ее понимании, мертвенно-скучный деловой костюм.
Она ускорила шаг и поравнялась с Суй Юем, но прежде чем успела заговорить, услышала голос мужчины:
— Перестала быть хвостом?
Юнь Му бросила на него косой взгляд и выдала фразу, начисто лишенную самокритики:
— Ты говоришь так, будто я какая-то маньячка.
Мужчина тихо усмехнулся, словно отвечая: Разве ты не она?
— Суй Юй, я серьезно. Сейчас мне хочется не просто переспать с тобой.
— Девушка, у тебя дурной вкус.
— Пусть и дурной, но твой — еще хуже. Такая ослепительная и красивая женщина рядом, а ты даже не шелохнешься.
Суй Юй не удержался и бросил на нее косой взгляд:
— Вся в Старшего господина Юнь.
— В смысле?
— Такая же бесстыдная.
Эти слова мгновенно напомнили Юнь Му о том самом упрямом старике дома, который вечно жульничал во время игры в го, и она невольно захихикала.
Не став развивать эту тему, она перевела разговор:
— Разве ты не устал?
— О чем ты?
Юнь Му посмотрела на людей, которые с самого раннего утра карабкались на гору:
— Все, кто приходит сюда, ищут чего-то в глубине души. Но я не такая. У меня есть всё, и я приезжаю сюда лишь за тем, чтобы насладиться минутной тишиной. Хотя здесь тоже полно скрытых человеческих желаний... Но я люблю слушать чужие секреты. А ты? Похоже, у тебя есть абсолютно всё, и пришел ты сюда явно не для того, чтобы замаливать грехи, Живой Янь-ван. Тоже как я?
Суй Юй ничего не ответил, лишь бросил взгляд на женщину, которая едва доставала ему до плеча.
— Приехал расслабиться, а сам вырядился в костюм с галстуком. Кто не знает, подумал бы, что ты на деловые переговоры явился. — Она скрестила руки на груди и изрекла с напускной мудростью: — Молодежи нужно жить проще.
— Ладно, тратить слова на человека, из которого за полдня не вытянешь ни звука — чистой воды пустая трата времени. Пойдем, в то место, попробуешь моего мастерства.
С этими словами, не дожидаясь ответа мужчины, Юнь Му уверенно зашагала в сторону чайной комнаты.
Суй Юй находил Юнь Му до крайности занятной.
Мастерству заваривания чая Юнь Му была обучена лично Старшим господином Юнь. Даже такой человек, как Суй Юй, не любивший совать нос в чужие дела, знал, что Старший господин Юнь души не чаял в своей внучке по прямой линии. Вот только ходили слухи, что сразу после своего совершеннолетия эта внучка собрала вещи и, никого не предупредив, отправилась странствовать по свету. Корпорация Юнь сбилась с ног, повсюду разыскивая ее, а она, оказывается, преспокойно и с комфортом устроилась прямо у них под носом.
— На этот раз я взяла с собой только Лунцзин. — Юнь Му ополоснула чашки горячей водой и украдкой взглянула на Суй Юя.
Суй Юй тоже посмотрел на нее, храня молчание.
— Я сама собирала эти листья и сама обжаривала их на дровяном огне. Тебе повезло. — Юнь Му улыбнулась.
Бросив чайные листья в глиняный чайник и накрыв крышкой, она взяла его в руки и несколько раз плавно покачала вперед-назад. Когда она открыла крышку, помещение наполнилось густым, освежающим ароматом. Довольно кивнув, она невольно расслабилась, полностью погружаясь в процесс чайной церемонии.
Суй Юй наблюдал за ее неподдельной радостью. Впервые он видел эту кусачую маленькую лисицу такой тихой и умиротворенной.
С помощью чахая Юнь Му разлила чай по чашкам, поставила одну перед мужчиной и сделала приглашающий жест.
Настой был чистым и прозрачным, вкус — свежим, мягким и сладковатым, а нежный аромат — густым и стойким. Суй Юй не был знатоком чая и не знал красивых хвалебных слов, поэтому смог выдавить из себя лишь сухое:
— Неплохо.
Услышать от него одобрение уже было большой редкостью.
Юнь Му едва не подавилась чаем.
— Если честно, Суй Юй, я говорю серьезно. Только я одна не брезгую тобой.
Суй Юй приподнял бровь и посмотрел на нее так, будто говорил: «Ты шутишь?».
Спустя долгое время он произнес:
— Юнь Му, не трать на меня время.
Стоило ему произнести эти слова, как сидевшая напротив девушка даже не шелохнулась, словно заранее знала, что он так скажет.
— У меня есть одно достоинство: если я что-то решила, то буду идти до конца. И один недостаток: я слишком упряма.
Женщина озарила его лучезарной улыбкой, и ее чарующие глаза заискрились хитрым лукавством. Настоящая маленькая лисица, способная вскружить голову любому.
У Юнь Му было время играть с ним, а вот у него — нет. Суй Юй полагал, что для нее это всего лишь забавная игра, призванная разбавить ее скучную жизнь.
Допив чай, Суй Юй ушел. Она же осталась сидеть на прежнем месте, глядя на экран телефона, где светилось сообщение от Шэнь Лошу:
«Му-Му, мой брат подтвердил, что Суй Юй действительно каждый месяц ездит в этот монастырь. Говорят, его мать при жизни была ревностной буддисткой, так что, возможно, это просто привычка с детства».
Юнь Му не колеблясь набрала номер. На том конце ответили мгновенно, словно только и ждали ее звонка.
— Му-Му?
Не ходя вокруг да около, она сразу перешла к делу:
— Брат сказал тебе что-нибудь еще?
Шэнь Лошу, вскочив с постели, затараторила:
— Ничего особенного, но он велел передать тебе предупреждение: захомутать Суй Юя — задача не из легких. Он совсем не похож на того мужчину из семьи сестрицы Хо. Тот грозный и устрашающий на вид, но в душе носит лишь сестрицу Хо. А вот Суй Юй... Вроде бы такой спокойный и отрешенный, но на деле непробиваемый. Если попытаешься его завоевать, боюсь, расшибешь лоб в кровь, а он даже не пожалеет тебя.
Юнь Му молчала.
Шэнь Лошу знала, что творится в голове ее подруги:
— Впрочем, Му-Му, что бы ты ни задумала, я всегда на твоей стороне.
Положив трубку, Юнь Му погрузилась в тяжелые мысли и опомнилась только тогда, когда в чайную кто-то вошел. Протянув руку к чаю и сделав глоток, она обнаружила, что вода давно остыла.
Подумать только! Она же Юнь Му, та самая Юнь Му, которая никогда не повернет назад, пока не упрется лбом в глухую стену.
Вернувшись во двор, Юнь Му увидела, как маленький монах выносит из комнаты Суй Юя постельное белье, и подошла к нему.
— У-ю.
Услышав голос, мальчик обернулся:
— Благодетельница Юнь.
Юнь Му заглянула в комнату и обнаружила, что постель заправлена, но комнаты пуста. Указав на дверь, она спросила:
— А где Суй Юй?
— Господин Суй уже уехал.
— Уехал?! — Юнь Му широко раскрыла глаза.
Маленький монах кивнул:
— Кажется, у него возникли срочные дела.
Юнь Му кивнула, больше ничего не спрашивая, и молча вернулась в свою комнату.
Маленький монах посмотрел ей вслед, словно хотел что-то сказать, но не решился, и в конце концов тоже ушел. Однако, когда в полдень он пришел позвать Юнь Му на обед, дверь оказалась распахнута настежь. Внутри никого не было, исчез даже ее ярко-красный дорожный чемодан — на столе осталась лишь записка:
«Еще увидимся, маленький монах».
У-ю всё понял. Она больше не вернется — по крайней мере, в ближайшие несколько месяцев. И не только она: судя по всему, Суй Юй тоже больше сюда не приедет.

Комментарии

Загрузка...