Цзян Ху был парнем видным, рослым, да и язык у него подвешен отлично.
Медсестра невольно задержала на нем взгляд, а потом покосилась на Чжэнь Чжибина.
История с первым госпитализированным новобранцем гремела на всю округу, причину его недуга знали многие.
Никто не ожидал, что обидчик лично заявится с молоком и фруктами.
А парень-то ничего, симпатичный.
Чжао Цян возмутился:
— Ты хоть копейку потратил? Не я ли всё это купил на свои кровные?
Цзян Ху только хихикнул.
Чжэнь Чжибин вскинул палец и ткнул им в сторону Цзян Ху:
— Не думай, что на этом всё закончится!
Цзян Ху уперся рогом:
— В смысле? Я думал, инцидент исчерпан. А если ты намерен качать права, то изволь: проигравший зовет победителя дедушкой, это пари ты часом не забыл?
Чжэнь Чжибин взвизгнул от злости:
— Я здесь из-за тебя!
Цзян Ху поспешно отступил на пару шагов, оборачиваясь к замкомвзвода:
— Товарищ начальник, я же говорил – не стоит идти! Свяжешься с вымогателем, потом больницей не отмоешься. Чистой воды шантаж...
Лицо Чжао Цяна помрачнело:
— Цыц!
Чжэнь Чжибин задохнулся от возмущения:
— Как вспомню, что ты нес про пукательный реактивный двигатель, так у меня не только легкие саднит, в голове до сих пор мутится!
Цзян Ху холодно усмехнулся:
— Жалуйся куда хочешь, попытки давить на жалость здесь не пройдут. Командиры провели разбор полетов: корень зла в тебе самом. С каких это пор потерпевший автоматически становится прав?
Чжао Цян в душе был согласен с Цзян Ху.
Вины за бойцом действительно не было, максимум – ответные оскорбления.
Подумаешь! Тебе, Чжэнь Чжибин, материться разрешалось, а другим ответить нельзя?
Однако Чжэнь Чжибин уперся рогом:
— Цзян Ху, я не сдаюсь! Вчерашнее состязание не было честным. Выпишусь – давай сбегаем три или пять километров по-честному! Победишь – назову дедушкой!
Цзян Ху только вздохнул:
— Ну посмотрите на него, прицепился как банный лист. Ладно, как знаешь...
Чжао Цян задал медсестре пару дежурных вопросов, выяснил, что завтра пациента уже выписывают, и окончательно успокоился.
Когда медсестра вышла, все трое продолжили беседу в палате.
Чжэнь Чжибин трепал языком без устали, упуская суть и выставляя напоказ обидные слова Цзян Ху, сказанные на дистанции.
Цзян Ху демонстративно игнорировал его выпады.
Зато Чжао Цян отчетливо понял: уровень развития этих двоих виден невооруженным глазом.
Теперь, когда факты кричали сами за себя, Чжао Цян хотя и считал Цзян Ху бунтарем, но мысленно признавал, что Чжэнь Чжибин сильно упал в грязь лицом.
В этот момент дверь отворилась для обхода.
Замначальника госпиталя в сопровождении заведующего отделением и свиты вошел в палату, и Чжао Цян немедленно вскочил, отдавая честь.
Пока врачи расспрашивали о самочувствии, Цзян Ху упорно таращился на шедшую в хвосте процессии Чэнь Жань.
Та перехватила его взгляд и улыбнулась.
Цзян Ху перевел глаза на Чжао Цяна и Чжэнь Чжибина и с удивлением заметил, что оба пялятся туда же, после чего всё встало на свои места.
Истинно так!
Стоит попасть в армию, как даже ротные свинофермы кажутся заселенными писаными красавицами.
Что уж говорить о таких топ-моделях, как Чэнь Жань.
...
Покидая больницу, Чжао Цян и Цзян Ху испытывали легкую нотку ностальгии.
Шагая к выходу, оба синхронно косили глазом на окно, куда Чэнь Жань выплеснула ромашковый чай.
Но стекло было пустым.
Цзян Ху ничуть не расстроился.
Телефончик и WeChat лежали в кармане.
Он покосился на погрустневшего Чжао Цяна:
— Товарищ замкомвзвода, а сколько вам лет?
— Двадцать три, а что?
— Ого, так вы уже старый!
Чжао Цян хмыкнул:
— Это двадцать три – старый? По армейским меркам еще жениться раньте положенного срока...
Цзян Ху с любопытством уточнил:
— А с какого возраста разрешено жениться?
Чжао Цян:
— С двадцати пяти полных лет...
Цзян Ху от испуга аж задохнулся и принялся загибать пальцы:
— Мне сейчас восемнадцать... батюшки, это ж целых семь лет до женитьбы пахать...
— Чего? Собрался жениться раньше срока?
— Да нет, просто к слову пришлось...
Чжао Цян вдруг о чем-то вспомнил.
— Чуть из головы вон! Пошли со мной в штабное здание, получим методички по уставам и наставлениям для нашего взвода. Зубрить все равно придется, выдадим заранее – пусть учат потихоньку, там как раз и про возраст вступления в брак написано...
Цзян Ху едва не взвыл.
Язык мой – враг мой!
Какой же я болтун!
...
У штаба Цзян Ху снова заприметил немало женщин-военнослужащих.
На обратном пути, прижимая к груди новенькую брошюрку с уставами, он полюбопытствовал:
— Товарищ замкомвзвода, объясните-ка мне: почему все женщины-военные в нашем город такие... ну, мягко говоря, некрасивые?
— Некрасивые? — Чжао Цян скривил губы. — Среди них нет ни одной простушки, со временем сам всё поймешь...
Шли они так шли, пока Чжао Цяна не осенило.
— Цзян Ху, предупреждаю: никаких глупостей! Я же видел, как ты в больнице на Чэнь Жань пялился! Глаза бы выколол!
Цзян Ху хихикнул:
— А вы сами-то хороши? У самого зрачки из орбит вылезали...
— А? Так заметно было?
Цзян Ху сострил:
— Видно было за версту! Впрочем, если честно, Чэнь Жань и вправду красотка...
— Еще бы! Она официально признана первой красавицей нашего учебного центра...
Цзян Ху кивнул:
— Значит, местный полевой цветок...
— Какое еще полевое растение?! Повторяю: любоваться издалека разрешаю, но чтоб никаких дурных мыслей!
— Да я что, я просто из эстетических соображений.
...
Дневное время было целиком отдано под строевую подготовку.
Вернувшись, Цзян Ху отбатрачил еще целый час, прежде чем утренне-дневная муштра наконец подошла к концу.
После обеда второй полувзвод снова выстроился, и Цзян Ху раздал красные книжечки уставов каждому бойцу.
Чжао Цян объявил:
— Всё, что написано в красной книжке, вы обязаны выучить наизусть. Через две недели – первый экзамен, поблажек не жди ни от кого. Успех зависит исключительно от того, сколько личного времени вы уделите зубрежке!
Новобранцы мгновенно скисли.
— Твою мать! Я потому в армию и подался, что учеба на гражданке мне поперек горла стояла, а тут опять зубрить!
— Родные отправили меня в армию как трамплин для поступления в военное училище, а я вместо культуры уставы учу...
— У меня от одного вида этих букв голова пухнет...
— Она у тебя и так немаленькая, думаешь, от уставов разрастется?
Чжао Цян гаркнул:
— У меня от вас у всех головы пухнут!
Цзян Ху полистал страницы, и текст из красной книжки потоком хлынул прямо в его сознание.
Навык «Военный эксперт» вступил в силу.
Цзян Ху возликовал!
Навык, казавшийся самым бесполезным, оказался чертовски полезным.
Он в одно мгновение разрешил главную проблему, вызывавшую у него головную боль.
...
Весь этот день Цзян Ху с пристрастием наблюдал за тем, как новобранцы пяти отделений второго полувзвода отрабатывают строевые приемы.
Спустя два дня тренировок большинство уже выглядело вполне прилично.
Понаблюдав за процессом, Цзян Ху отметил одну крайне отрадную вещь.
А именно: его собственное пятое отделение, при всей внешней раздолбанности бойцов, выполняло строевые элементы лучше всех остальных.
За это стоило выразить искреннюю благодарность младшему братишке Чжао Дашуаню.
Командиры и замы других взводов, завершив погонять людей, из сострадания к подчиненным старались дать им передышку при каждом удобном случае, особенно когда Чжан Юна и Чжао Цяна не было рядом.
А этот безумец Дашуань командовал с таким остервенением и ответственностью, что от него исходила первобытная мощь.
Речевка звучала громче всех, боевой дух зашкаливал.
Он собственными руками довел строевую выучку бойцов пятого отделения до наивысшего уровня среди всех пяти взводов.
Цзян Ху был просто вне себя от радости.
Как гласила фраза армейского начальства на построении с подведением итогов – всё идет строго по плану!

Комментарии

Загрузка...