Пока новобранцы ошеломленно переговаривались, Чжан Юн и Чжао Цян закончили разговор по телефону и вышли из здания.
Лица у обоих были темнее тучи, когда они окинули взглядом «милых» новобранцев из второго полувзвода пятой роты, которые сейчас целиком и полностью принадлежали им.
Солдаты только что пробежали три километра, пот с их лиц еще не высох, а над головами вились легкие струйки пара.
Чжао Цян подошел к голове строя, остановился рядом с Цзян Ху, в упор посмотрел на него и тяжело вздохнул.
У Цзян Ху от такого взгляда едва ли не желчный пузырь разорвался, а губы задрожали, когда он попытался заговорить:
— Он ч-что... умер?
Новобранцы тут же забыли про всю строевую дисциплину.
— Охренеть, блядь, блядь, блядь, блядь!
— Учебнáя часть – это смертельно опасно! Я хочу домой, к маме!
— Я больше никогда в жизни не побегу!
— Я... я кажется, уписался...
Чжао Цян опешил, размахнулся и отвесил Цзян Ху пинка под зад.
На самом деле Чжан Юн и Чжао Цян узнали множество подробностей сразу после того, как Чжэнь Чжибина отправили в больницу.
Чжану Юну оборвали телефоны: ему позвонили со всех сторон, и теперь он прекрасно знал, что их ротный трехкилометровый кросс уже прогремел на весь военный городок.
Какое же сумасшедшее подразделение додумается так бежать? Кому придет в голову гнать новобранцев с риском для жизни?
Какой еще взвод во время марш-броска абсолютно не обращает внимания на ритм строевой песни?
Какой взвод пререкается так, будто делит чужие земельные наделы или лупит чужих детей?
Всю дорогу на трехкилометровой дистанции по всему городку только и неслось: «тупица», «ничтожество», «недоносок» – сплошная уличная ругань.
Для командира взвода, отслужившего десять лет, и его заместителя, отпахавшего три года, это был позор на седые волосы!
— П-правда умер? — Предельно напрягся Цзян Ху, отчаянно нуждаясь в подтверждении.
Сами командиры знали лишь то, что их бег стал притчей во языцех, но конкретики не ведали.
— А ну выкладывайте! Что произошло с момента, когда вы вышли из казармы и встали на беговую дорожку?
Теперь новобранцы испугались, опасаясь сболтнуть лишнего.
Но всегда найдется тот, кто вылезет вперед всех – самый заметный и бесстрашный.
Главный безумец второго полувзвода пятой роты, Чжао Дашуань, слишком сильно переживал за брата Ху и тут же заорал:
— Товарищ командир, товарищ замкомвзвода! Я могу поклясться, мой брат Ху не тронул его и пальцем!
— Начинай с самого начала! — Рявкнул Чжао Цян. — С того момента, как побежали!
Чжао Дашуань немного занервничал, собираясь с мыслями.
— Сначала все было нормально: и темп, и речевка шли как надо. Но вскоре Чжэнь Чжибин приказал нам, направляющим, прибавить шагу. Приказ есть приказ, пришлось ускорить темп!
— А потом у некоторых товарищей оказались короткие ноги...
Низкорослый солдат подумал про себя: «Спасибочки тебе огромное за напоминание...»
— Кто-то начал отставать, а этот дурацкиий Чжэнь Чжибин принялся материться, обзывая всех бездарями, которые даже бегать не умеют и годимся только жрать в три горла!
— Кричал еще, что бегают-то они скверно, но ноги у них и впрямь короткие.
Тут несколько низкорослых новобранцев тоже припомнили недавнюю обиду и подали голос.
Луо Сяоцюань:
— Точно, точно! Он даже меня по имени назвал, сказал, что с моим ростом мне прямая дорога зваться кривоногим Луо...
Чэнь Фэй:
— А меня Чжэнь Чжибин дразнил, заявлял, что фамилия Чэнь Фэй ко мне идеально подходит: утонул («чен»), так что летать («фэй») уже не получится...
Чжан Дунлян:
— Чжэнь Чжибин потешался над моим именем, говорил, что в такой балке («дунлян»), как я, завелись черви...
Множество невысоких парней, которых тот презрительно прессул, воспылали праведным гневом.
У Чжан Юна и Чжао Цяна в голове начала складываться общая картина.
— А дальше?
Чжао Дашуань продолжил:
— А дальше, чтобы показать свой талант бегуна второго национального разряда, он стал задирать темп и чеканить кричалку все быстрее и быстрее. Мы, длинноногие направляющие, и то едва поспевали...
Низкорослые новобранцы подумали: «Вроде нас и не упомянули, но как будто по больной мозоли прошлись. Большое спасибо!»
А длинноногие подумали: «Дашуань – мужик прямой, всё чистая правда!»
Командир четвертого отделения Хуан Сылан:
— Именно так все и было. Чжэнь Чжибин горлопанил речевку и одновременно трепал языком, чтобы показать, мол, ни капли не устал: то одного шпыняет, то другого задевает...
Командир второго отделения Ци Сяофэн:
— У меня отличная физическая форма, но позже я и правда выдохся...
Раз так говорили оба командира отделения, значит, перед ними предстала чистая правда.
Чжан Юн и Чжао Цян наконец уяснили, почему их второй полувзвод бежал с такой безумной скоростью и ругался при этом как сапожники.
Чжао Дашуань добавил:
— Позже большинство отстало, осталось меньше десятка человек: Ци Сяофэн, Ню Давэй... я и брат Ху...
— Он решил, что его авторитету бросили вызов, и, продолжая насмехаться, снова прибавил газу.
— Мы с братом Ху стали отставать, ну и сбавили темп!
Чжан Юн посмотрел на Ци Сяофэна и остальных:
— Вы отвалились в самом конце. Расскажите, как все было.
Ню Давэй откликнулся:
— Чжэнь Чжибин увидел, что брат Ху остановился, прямо обозвал его ничтожным недоноском, а потом еще и уродом...
Ху Лай подтвердил:
— Ага, именно так и назвал, а потом еще и плюнул в сторону брата Ху!
Чжан Юн и Чжао Цян перевели взгляд на Цзян Ху.
— Так вот почему ты за ним побежал?
— А ну докладывай, всё так и было?
Цзян Ху скривился и переспросил:
— Товарищ командир, можно сначала узнать, помер Чжэнь Чжибин или нет?
Чжао Цян нахмурился:
— А как ход пробежки связан с этим?
Цзян Ху закивал:
— Самым прямым образом!
— И каким же?
Цзян Ху приоткрыл рот, но озвучить правду не посмел, хотя про себя яростно рассуждал: «Сам-то соображаешь, что говоришь? Разве может не быть связи? Если Чжэнь Чжибин жив и здоров, то я, ясное дело, опишу факты с небольшой художественной огранкой, выставив его последним мерзавцем. А если этот гад действительно отбросил копыта или схлопотал тяжелые осложнения... Тогда я ни в коем случае не стану ограничиваться полумерами! Тут придется поливать из всех орудий и подливать бензин в огонь! Выставлю его всеобщим врагом взвода, чтобы сразу занять выгодную информационную позицию и выйти сухим из воды. Только так можно полностью или хотя бы частично избежать ответственности»...
Мог ли кто-то из командиров вообразить, что у простого новобранца в голове крутится столь сложная комбинация мелких хитростей и махинаций?
— Говори как на духу!
— Ладно, — Цзян Ху возобновлял рассказ с момента плевка. — Он обозвал меня ничтожеством и харкнул в мою сторону. Как мужчина мог я это стерпеть? Будь вы на моем месте, разве стерпели бы?
Чжан Юн взревел:
— Хватит нагнетать, ближе к делу!
Цзян Ху к этому моменту немного успокоился и уже начал кое о чем догадываться.
Если бы Чжэнь Чжибин сыграл в ящик, неужели перед казармой пятой роты толпился бы только их взвод?
Разве стояла бы в учебке такая тишина?
Тут бы уже давным-давно все вверх дном стояло.
И тогда Цзян Ху принял самый праведный и возмущенный вид:
— Как настоящий мужчина, я стерпеть не мог! Мало того что мы, больше пятидесяти человек, всю дорогу слушали его оскорбления, так он еще и персонально каждого полоскал!
— Я думал: надо поднатужить жилы, не отставать. Но потом понял, что выдыхаюсь – его скорость была просто запредельной.
— Если наша скорость была на первом этаже, то его – как минимум на пятом!
Чжао Цян снова занес ногу для удара!
Цзян Ху поспешно продолжил:
— Ну я и отстал, а он принялся чехвостить меня неудачником, кричать, что в этой жизни мне нормальной еды не видать, и снова плеваться!
— Я взбесился до предела, вложил в себя все силы Вселенной, превозмог себя и решил во что бы то ни стало догнать его, чтобы потребовать объяснений: с какой стати этот Чжэнь Чжибин так меня унижает?!
— И вот я бросился в погоню!
— Стоп! — Неожиданно оборвал его Чжао Цян. — Ты же только что говорил, что выдохлся? Почему же тогда догнал Чжэнь Чжибина?
Цзян Ху нашелся:
— Так я же говорю: все силы Вселенной в ход пустил...
Чжао Цян: — ...
Чжао Дашуань поддержал:
— Я слышал, что в состоянии крайнего гнева человек способен высвободить невообразимую мощь...
Цзян Ху тут же бросил на Дашуаня полный благодарности взгляд.
Какой же надежный братишка!
Верный товарищ!
Не зря я о тебе забочусь!
Чжан Юн помрачнел:
— А после того как догнал?
Лицо Цзян Ху сделалось еще более обиженным:
— Сначала я хотел просто прижать его к ногтю и потребовать ответа, но понял, что это чертовски трудно! А знаете, что он мне выдал? Он снова обложил меня матом и пообещал назвать дедушкой, если я его догоню. Ха! Ну разве это не вывело меня из себя?

Комментарии

Загрузка...