Наследница [Юньлэсюань]?!
Наследница [Юньлэсюань]?!
Взгляды всех присутствующих в мгновение ока скрестились на Цзян Тяньрань.
Взгляды всех присутствующих в мгновение ока скрестились на Цзян Тяньрань.
Цинь Юнь и сам на мгновение опешил. Он слегка повернул голову и вопросительно воззрился на свою «напарницу».
Цинь Юнь и сам на мгновение опешил. Он слегка повернул голову и вопросительно воззрился на свою «напарницу».
Цзян Тяньрань лишь беззаботно пожала плечами и одарила его лучезарной улыбкой:
Цзян Тяньрань лишь беззаботно пожала плечами и одарила его лучезарной улыбкой:
— Хи-хи, ну да, заведение [Юньлэсюань] — это лишь одна из многочисленных построек, принадлежащих моему роду Цзян.
— Хи-хи, ну да, заведение [Юньлэсюань] — это лишь одна из многочисленных построек, принадлежащих моему роду Цзян.
Леденящий ужас волной накатил на Сюй Дэ, парализуя конечности.
Леденящий ужас волной накатил на Сюй Дэ, парализуя конечности.
Он с широко открытым ртом переводил дикий, безумный взгляд с Цинь Юня на Цзян Тяньрань и обратно. Понимание происходящего отказывалось укладываться в его голове. Весь его привычный, уютный мир в эту секунду рухнул, превратившись в труху.
Он с широко открытым ртом переводил дикий, безумный взгляд с Цинь Юня на Цзян Тяньрань и обратно. Понимание происходящего отказывалось укладываться в его голове. Весь его привычный, уютный мир в эту секунду рухнул, превратившись в труху.
Как это понимат?!
Как это понимат?!
Этот нищий шофёр Цинь Юнь... парень наследницы сети [Юньлэсюань]?! Собственность рода Цзян?! Неужели речь идет о ТОМ САМОМ легендарном роде Цзян, чьё имя заставляло трепетать всю провинцию?!
Этот нищий шофёр Цинь Юнь... парень наследницы сети [Юньлэсюань]?! Собственность рода Цзян?! Неужели речь идет о ТОМ САМОМ легендарном роде Цзян, чьё имя заставляло трепетать всю провинцию?!
Бум!
Бум!
В голове Сюй Дэ будто разорвалась граната. Он же не ослышался, верно?!
В голове Сюй Дэ будто разорвалась граната. Он же не ослышался, верно?!
Какая-то деревенщина, бедный одноклассник Лю Я, за которым она присматривала из жалости, оказался ухажёром девицы с настолько колоссальным, незыблемым влиянием?!
Какая-то деревенщина, бедный одноклассник Лю Я, за которым она присматривала из жалости, оказался ухажёром девицы с настолько колоссальным, незыблемым влиянием?!
Чёрт возьми! Если у тебя такая невероятная девушка, какого лешего ты вообще работаешь баранку крутишь?!
Чёрт возьми! Если у тебя такая невероятная девушка, какого лешего ты вообще работаешь баранку крутишь?!
Но больше всего Сюй Дэ ужасало другое. Даже если отбросить могущество великого рода Цзян, одной лишь должности наследницы [Юньлэсюань] хватало с лихвой, чтобы состереть такого червя, как он, в порошок. В конце концов, в заведениях вроде [Юньлэсюань] собирались исключительно высшие чины и влиятельные магнаты. Человек, владеющий подобным местом, априори обладал практически неограниченными возможностями.
Но больше всего Сюй Дэ ужасало другое. Даже если отбросить могущество великого рода Цзян, одной лишь должности наследницы [Юньлэсюань] хватало с лихвой, чтобы состереть такого червя, как он, в порошок. В конце концов, в заведениях вроде [Юньлэсюань] собирались исключительно высшие чины и влиятельные магнаты. Человек, владеющий подобным местом, априори обладал практически неограниченными возможностями.
А он... он умудрился перейти дорогу персоне такого уровня!
А он... он умудрился перейти дорогу персоне такого уровня!
Изначально Сюй Дэ рассчитывал с помощью этой подлой комбинации прижать Лю Я к стене, заставить её продать компанию и прибрать к рукам пару-тройку миллионов юаней. Теперь же речи не шло не то что о богатстве — под большим вопросом стояло само его право выйти из этих дверей целым и невредимым!
Изначально Сюй Дэ рассчитывал с помощью этой подлой комбинации прижать Лю Я к стене, заставить её продать компанию и прибрать к рукам пару-тройку миллионов юаней. Теперь же речи не шло не то что о богатстве — под большим вопросом стояло само его право выйти из этих дверей целым и невредимым!
Цинь Юнь сполна насладился его немым отчаянием, после чего хмыкнул:
Цинь Юнь сполна насладился его немым отчаянием, после чего хмыкнул:
— Ну, раз всё прояснилось, то и дело решать стало гораздо проще.
— Ну, раз всё прояснилось, то и дело решать стало гораздо проще.
Он повернулся к стоящей на полусогнутых Чжан Янь и процедил:
Он повернулся к стоящей на полусогнутых Чжан Янь и процедил:
— Выкладывай.
— Выкладывай.
Управляющая не стала искушать судьбу. С громким бумом она бухнулась на колени прямо перед Цзян Тяньрань:
Управляющая не стала искушать судьбу. С громким бумом она бухнулась на колени прямо перед Цзян Тяньрань:
— Молодая госпожа! Простите меня, умоляю! Я была ослеплена алчностью! Это Чжао Тяньфэй, глава корпорации Чжао, заплатил мне крупную сумму! Он приказал разыграть этот спектакль вместе с Сюй Дэ из компании госпожи Лю, чтобы подставить её и вынудить подписать договор о продаже! Простите, молодая госпожа, я... я...
— Молодая госпожа! Простите меня, умоляю! Я была ослеплена алчностью! Это Чжао Тяньфэй, глава корпорации Чжао, заплатил мне крупную сумму! Он приказал разыграть этот спектакль вместе с Сюй Дэ из компании госпожи Лю, чтобы подставить её и вынудить подписать договор о продаже! Простите, молодая госпожа, я... я...
— Хватит, — Цзян Тяньрань брезгливо вскинула руку, прерывая её стенания. — Я не желаю слушать эти оправдания.
— Хватит, — Цзян Тяньрань брезгливо вскинула руку, прерывая её стенания. — Я не желаю слушать эти оправдания.
Её голос звучал так холодно, словно в комнату ворвался пронизывающий лютый мороз. Чжан Янь мгновенно посерела лицом и судорожно сжала губы, понимая, что её карьера и жизнь окончательно разрушены.
Её голос звучал так холодно, словно в комнату ворвался пронизывающий лютый мороз. Чжан Янь мгновенно посерела лицом и судорожно сжала губы, понимая, что её карьера и жизнь окончательно разрушены.
Когда правда выплыла наружу, Лю Я затряслась от кипевшего в ней гнева. Она уставилась на Сюй Дэ взглядом, полным ненавести:
Когда правда выплыла наружу, Лю Я затряслась от кипевшего в ней гнева. Она уставилась на Сюй Дэ взглядом, полным ненавести:
— Ах ты, продажная тварь! Разве я плохо к тебе относилась?! За что ты помогал чужакам уничтожить меня?! Какая тебе выгода от продажи компании?! А?!
— Ах ты, продажная тварь! Разве я плохо к тебе относилась?! За что ты помогал чужакам уничтожить меня?! Какая тебе выгода от продажи компании?! А?!
— Выгода?! — Сюй Дэ горько и зло замеялся. Терять ему было уже нечего.
— Выгода?! — Сюй Дэ горько и зло замеялся. Терять ему было уже нечего.
Он вскочил на ноги, его глаза налились кровью. Тыча пальцем то в себя, то в застывших в углу остальных ветеранов компании, он заорал Лю Я прямо в лицо:
Он вскочил на ноги, его глаза налились кровью. Тыча пальцем то в себя, то в застывших в углу остальных ветеранов компании, он заорал Лю Я прямо в лицо:
— А какую выгоду дала нам ТЫ?! Мы горбатились на тебя с самого основания фирмы! Пахали как проклятые день и ночь! И какая у нас зарплата спустя столько лет?! Чуть больше десяти тысяч в месяц! Ты спутишь все вливания на свой грёбаный алгоритм, на свою «великую мечту»! Но эта мечта нужна ТОЛЬКО ТЕБЕ ОДНОЙ! А нам что, жрать не надо?! Нам семьи кормить не надо?! Нам деньги не нужны?!
— А какую выгоду дала нам ТЫ?! Мы горбатились на тебя с самого основания фирмы! Пахали как проклятые день и ночь! И какая у нас зарплата спустя столько лет?! Чуть больше десяти тысяч в месяц! Ты спутишь все вливания на свой грёбаный алгоритм, на свою «великую мечту»! Но эта мечта нужна ТОЛЬКО ТЕБЕ ОДНОЙ! А нам что, жрать не надо?! Нам семьи кормить не надо?! Нам деньги не нужны?!
Он задыхался от праведного гнева, брызгая слюной:
Он задыхался от праведного гнева, брызгая слюной:
— Лю Я, спустись на землю! У нас нет ни связей, ни покровителей! Рано или поздно нас все равно сожрут и не подавятся! Мы никогда не дойдём до вершины! Так почему бы не урвать кусок сейчас, пока дают деньги?! Ты должна думать не только о себе, но и о нас! Я делал это ради общего блага!
— Лю Я, спустись на землю! У нас нет ни связей, ни покровителей! Рано или поздно нас все равно сожрут и не подавятся! Мы никогда не дойдём до вершины! Так почему бы не урвать кусок сейчас, пока дают деньги?! Ты должна думать не только о себе, но и о нас! Я делал это ради общего блага!
Сюй Дэ разглагольствовал с видом великомученика, обвиняя Лю Я в эгоизме и абсолютно не замечая собственной гнили. В его собственной перевернутой реальности жертвой обстоятельств был именно он.
Сюй Дэ разглагольствовал с видом великомученика, обвиняя Лю Я в эгоизме и абсолютно не замечая собственной гнили. В его собственной перевернутой реальности жертвой обстоятельств был именно он.
Лю Я шатнулась назад, на её губах застыла горькая, самоироничная ухмылка:
Лю Я шатнулась назад, на её губах застыла горькая, самоироничная ухмылка:
— Ради общего блага?.. Ха-ха... И у тебя хватает совести говорить мне это?..
— Ради общего блага?.. Ха-ха... И у тебя хватает совести говорить мне это?..
Цинь Юнь поморщился, не в силах больше слушать эту ахинею:
Цинь Юнь поморщился, не в силах больше слушать эту ахинею:
— Ладно тебе, завязывай с демагогией. Развелся тут, понимаешь, спаситель человечества. Заявил бы прямо: «Хочу бабла, жаба задушила». Завистливая тварь, вот ты кто. Десять тысяч им мало! Да половина людей в этой стране и пяти тысяч в месяц не видят, а ты морду воротишь, неблагодарный слизняк.
— Ладно тебе, завязывай с демагогией. Развелся тут, понимаешь, спаситель человечества. Заявил бы прямо: «Хочу бабла, жаба задушила». Завистливая тварь, вот ты кто. Десять тысяч им мало! Да половина людей в этой стране и пяти тысяч в месяц не видят, а ты морду воротишь, неблагодарный слизняк.
Он повернулся к Лю Я:
Он повернулся к Лю Я:
— Цюйхуа, как с ним поступим? Хочешь, я прямо сейчас переломаю ему обе ноги?
— Цюйхуа, как с ним поступим? Хочешь, я прямо сейчас переломаю ему обе ноги?
Цинь Юнь терпеть не мог предателей. На поле боя таких тварей расстреливали без суда и следствия по сто раз на дню, а тут с ним еще и разговоры разговаривают.
Цинь Юнь терпеть не мог предателей. На поле боя таких тварей расстреливали без суда и следствия по сто раз на дню, а тут с ним еще и разговоры разговаривают.
Лю Я казалось, что на её грудь положили огромный валун. Ей было тошно и больно. Сделай глубокий вдох, она, казалось, приняла некое окончательное решение.
Лю Я казалось, что на её грудь положили огромный валун. Ей было тошно и больно. Сделай глубокий вдох, она, казалось, приняла некое окончательное решение.
— Я сама разберусь.
— Я сама разберусь.
— Понял, — кивнул Цинь Юнь. Раз уж это её внутренние разборки, лезть не стоит.
— Понял, — кивнул Цинь Юнь. Раз уж это её внутренние разборки, лезть не стоит.
Лю Я перевела тяжелый взгляд на остальных соучредителей:
Лю Я перевела тяжелый взгляд на остальных соучредителей:
— Вы тоже были в доле?
— Вы тоже были в доле?
Мужчины переглянулись, опустили головы и промолчали. Это молчание было красноречивее любых слов.
Мужчины переглянулись, опустили головы и промолчали. Это молчание было красноречивее любых слов.
Лю Я отступила на шаг и тихо, надрывно рассмеялась:
Лю Я отступила на шаг и тихо, надрывно рассмеялась:
— Прекрасно. Просто замечательно. Выходит, в итоге единственным злодеем здесь оказалась я... Что ж, раз вам так не терпится разбежаться — завтра жду всех в офисе. Забирайте свои пожитки и проваливайте. Вы уволены.
— Прекрасно. Просто замечательно. Выходит, в итоге единственным злодеем здесь оказалась я... Что ж, раз вам так не терпится разбежаться — завтра жду всех в офисе. Забирайте свои пожитки и проваливайте. Вы уволены.
Эта новость подействовала на присутствующих как ушат ледяной воды.
Эта новость подействовала на присутствующих как ушат ледяной воды.
— Госпожа Лю, мы не это имели в виду! Мы не хотим уходить!
— Госпожа Лю, мы не это имели в виду! Мы не хотим уходить!
— Госпожа Лю, мы ошиблись! Мы готовы работать дальше!
— Госпожа Лю, мы ошиблись! Мы готовы работать дальше!
— Госпожа Лю...
— Госпожа Лю...
— ПОШЛИ ВОН! — рявкнула Лю Я, поставив жирную точку.
— ПОШЛИ ВОН! — рявкнула Лю Я, поставив жирную точку.
Она резко повернулась к Цинь Юню, и в её глазах блеснули слезы:
Она резко повернулась к Цинь Юню, и в её глазах блеснули слезы:
— Спасибо за помощь, Цинь Юнь. Я очень устала. Прости, я пойду.
— Спасибо за помощь, Цинь Юнь. Я очень устала. Прости, я пойду.
— Цюйхуа... — Цинь Юнь сделал шаг к ней, но девушка уже стремительно выбежала из кабинета.
— Цюйхуа... — Цинь Юнь сделал шаг к ней, но девушка уже стремительно выбежала из кабинета.
Остальные ветераны компании толпой кинулись за ней, надеясь вымолить прощение.
Остальные ветераны компании толпой кинулись за ней, надеясь вымолить прощение.
В опустевшей комнате остался лишь один Сюй Дэ. Он долго стоял, ошарашенно глядя вслед ушедшим, а затем перевёл исполненный яда взгляд на Цинь Юня.
В опустевшей комнате остался лишь один Сюй Дэ. Он долго стоял, ошарашенно глядя вслед ушедшим, а затем перевёл исполненный яда взгляд на Цинь Юня.
Цинь Юнь насупился:
Цинь Юнь насупился:
— Вылупился? Опять по роже захотел?
— Вылупился? Опять по роже захотел?
Сюй Дэ желчно ухмыльнулся и выплюнул с ненавистью:
Сюй Дэ желчно ухмыльнулся и выплюнул с ненавистью:
— Раз ты такой могущественный, раз у тебя такие связи и такая влиятельная баба... какого хера ты не объявился раньше?! Появись ты полгода назад, разве дошло бы дело до этого дерьма?!
— Раз ты такой могущественный, раз у тебя такие связи и такая влиятельная баба... какого хера ты не объявился раньше?! Появись ты полгода назад, разве дошло бы дело до этого дерьма?!
Цинь Юнь даже опешил от такой логики:
Цинь Юнь даже опешил от такой логики:
— ?????
— ?????
В следующую секунду его терпение лопнуло. Слитным движением он провёл мощный прямой удар ногой прямо в грудь Сюй Дэ. Тот кубарем пролетел через весь зал и врезался в противоположную стену.
В следующую секунду его терпение лопнуло. Слитным движением он провёл мощный прямой удар ногой прямо в грудь Сюй Дэ. Тот кубарем пролетел через весь зал и врезался в противоположную стену.
— Ты меня ещё виноватым сделаешь, гнида?! Вон отсюда!
— Ты меня ещё виноватым сделаешь, гнида?! Вон отсюда!
«Появись я раньше?.. Полгода назад я, блядь, выполнял секретную операцию в такой жопе мира, о которой ты даже в кино не слышал!»
«Появись я раньше?.. Полгода назад я, блядь, выполнял секретную операцию в такой жопе мира, о которой ты даже в кино не слышал!»
В кабинете осталась лишь Чжан Янь, дрожавшая от ужаса в уголке. Она робко подняла глаза на Цзян Тяньрань:
В кабинете осталась лишь Чжан Янь, дрожавшая от ужаса в уголке. Она робко подняла глаза на Цзян Тяньрань:
— Молодая госпожа, я...
— Молодая госпожа, я...
Цзян Тяньрань даже не удостоила её взглядом, чеканя слова:
Цзян Тяньрань даже не удостоила её взглядом, чеканя слова:
— Собирай манатки и выметайся из [Юньлэсюань]. Уроды вроде тебя не имеют права здесь работать.
— Собирай манатки и выметайся из [Юньлэсюань]. Уроды вроде тебя не имеют права здесь работать.
Этот приговор окончательно добил управляющую. Чжан Янь бессильно обмякла на полу, заливаясь слезами запоздалого раскаяния.
Этот приговор окончательно добил управляющую. Чжан Янь бессильно обмякла на полу, заливаясь слезами запоздалого раскаяния.
А Цзян Тяньрань уже небрежно подхватила Цинь Юня под руку и потащила к выходу.
А Цзян Тяньрань уже небрежно подхватила Цинь Юня под руку и потащила к выходу.
*
*
На верхнем ярусе заведения, в тени приватного балкона, за развернувшейся драмой наблюдала группа людей. Это были старейшины рода Цзян.
На верхнем ярусе заведения, в тени приватного балкона, за развернувшейся драмой наблюдала группа людей. Это были старейшины рода Цзян.
Один из высокопоставленных членов семьи подошел к Цзян Лююню и тихо произнес:
Один из высокопоставленных членов семьи подошел к Цзян Лююню и тихо произнес:
— Пока что я не вижу в этом Цинь Юне ничего выдающегося. Стоит ли делать на него столь раннюю ставку? Рисковать ресурсами рода ради какого-то мальчишки — не слишком ли это опрометчиво? Мы проверили его подноготную: обычный деревенский парень, даже высшего образования нет.
— Пока что я не вижу в этом Цинь Юне ничего выдающегося. Стоит ли делать на него столь раннюю ставку? Рисковать ресурсами рода ради какого-то мальчишки — не слишком ли это опрометчиво? Мы проверили его подноготную: обычный деревенский парень, даже высшего образования нет.
Остальные старейшины кивнули, разделяя сомнения.
Остальные старейшины кивнули, разделяя сомнения.
Цзян Лююнь заложил руки за спину и таинственно улыбнулся:
Цзян Лююнь заложил руки за спину и таинственно улыбнулся:
— То, что он верен долгу и друзьям — уже дорогого стоит. А кроме того...
— То, что он верен долгу и друзьям — уже дорогого стоит. А кроме того...
Его глаза блеснули мудрым огнем:
Его глаза блеснули мудрым огнем:
— Помимо нашей Тяньрань, ещё шесть наследниц великих кланов положили на него глаз. И силы тех семей куда могущественнее нашего рода Цзян. Раз уж они не побоялись поставить на него свои карты... с какой стати мы должны упускать свой шанс? В конце концов, это выбор молодежи. Главное — чтобы они были счастливы. Род Цзян может позволить себе эту ставку!
— Помимо нашей Тяньрань, ещё шесть наследниц великих кланов положили на него глаз. И силы тех семей куда могущественнее нашего рода Цзян. Раз уж они не побоялись поставить на него свои карты... с какой стати мы должны упускать свой шанс? В конце концов, это выбор молодежи. Главное — чтобы они были счастливы. Род Цзян может позволить себе эту ставку!
Собеседник вздохнул:
Собеседник вздохнул:
— И всё же... мне безумно любопытно, что за секретную миссию он выполнял эти полгода?
— И всё же... мне безумно любопытно, что за секретную миссию он выполнял эти полгода?
Цзян Лююнь криво ухмыльнулся и качнул головой:
Цзян Лююнь криво ухмыльнулся и качнул головой:
— Забудь. Уровень допуска нашего рода Цзян... слишком мал для этой информации. Мы не имеем права даже запрашивать эти данные.
— Забудь. Уровень допуска нашего рода Цзян... слишком мал для этой информации. Мы не имеем права даже запрашивать эти данные.
*
*
Вернувшись на роскошную виллу Цзян Тяньрань, Цинь Юнь стоял у панорамного окна, задумчиво глядя в темноту ночного сада.
Вернувшись на роскошную виллу Цзян Тяньрань, Цинь Юнь стоял у панорамного окна, задумчиво глядя в темноту ночного сада.
Цзян Тяньрань подошла сзади, лукаво прищурилась и с легкой ноткой ревности спросила:
Цзян Тяньрань подошла сзади, лукаво прищурилась и с легкой ноткой ревности спросила:
— Ну и о чём мы так напряженно думаем? Всё никак не выбросишь из головы свою Цюйхуа?
— Ну и о чём мы так напряженно думаем? Всё никак не выбросишь из головы свою Цюйхуа?
Цинь Юнь сухо кашлянул:
Цинь Юнь сухо кашлянул:
— Э-э... да нет, тебе показалось.
— Э-э... да нет, тебе показалось.
Девушка обольстительно улыбнулась, подошла вплотную и шепнула ему на ухо:
Девушка обольстительно улыбнулась, подошла вплотную и шепнула ему на ухо:
— Тогда думай обо мне...
— Тогда думай обо мне...
Не успел Цинь Юнь опомниться, как она отстегнула ремень безопасности (они всё ещё сидели в салоне припаркованного в гараже суперкара) и с нескрываемой страстью навалилась на него сверху.
Не успел Цинь Юнь опомниться, как она отстегнула ремень безопасности (они всё ещё сидели в салоне припаркованного в гараже суперкара) и с нескрываемой страстью навалилась на него сверху.
Цинь Юнь панически замахал руками:
Цинь Юнь панически замахал руками:
— Эй-эй-эй! Мы же в машине! Прямо в авто?!
— Эй-эй-эй! Мы же в машине! Прямо в авто?!
Цзян Тяньрань задорно хохотнула, прижимаясь к нему всем телом:
Цзян Тяньрань задорно хохотнула, прижимаясь к нему всем телом:
— Именно! Прямо в машине! Я никогда так не пробовала, босс, давай поэкспериментируем!
— Именно! Прямо в машине! Я никогда так не пробовала, босс, давай поэкспериментируем!
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Элитный боец в отставке: Мои сослуживицы — сплошь богатые наследницы! — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.