Глава 150

У бессмертного был дух-хранитель
— ...Да.
Вождь, молча наблюдавший за каждым движением Дигни Рота, медленно кивнул.
— Мне стало любопытно: что это за животное такое, если человек Небесной крови держит его рядом годами и не теряет интереса.
— ...Он мой.
Не считаться ни с положением, ни с обстоятельствами и цепляться только за собственную прихоть — это, конечно, вполне в духе Небесной крови... Вождь чуть улыбнулся, словно находил это жалким.
— А кто спорит? Просто, думаю, если кто-нибудь чужой вот так заберёт птицу, которой ты так дорожишь, тебе будет весьма неприятно...
— Это...
Сам же украл — и ещё говорит.
Но возражать нельзя. Глупый, заносчивый небеснокровный так бы не поступил.
Даниэль лишь надеялся, что его недовольство спишут на отсутствие птицы, и покорно согласился.
— ...Верно.
— Хочешь, подскажу отличный способ?
Тихий вопрос прозвучал так, что отказа не предполагал.
На короткое мгновение Даниэль бросил взгляд на клетку, стоявшую на столе. Там, за прутьями, была заперта его собственная жизнь.
Чтобы отвести подозрения и вернуть осколок души, оставалось только подыграть. Он снова взял лицо под контроль и кивнул.
— Какой?
— Надень на него ошейник.
— ...Птица, которая не летает, ничего не стоит. А моя достаточно умна, чтобы возвращаться сама.
— Я не об этом.
Он имел в виду не привязь в буквальном смысле. Вождь покачал головой.
— Если этой птице суждено попасть в чужие руки, ей лучше умереть.
— ...Верно.
— Тогда просто повесь ей на шею бомбу. Если кто-то снова украдёт твою птицу, как сейчас, вор получит такой ущерб, после которого уже не оправится.
А то, что сама птица при этом погибнет, тебя волновать не должно. Если ничего не сделать, она всё равно достанется другому.
— Разве не так?
— ...
— Дигни?
Словно он и правда уговаривал тупого небеснокровного. Мягкий, размеренный шёпот — ровно такой тон, каким уговаривают ребёнка.
Но у Даниэля кровь похолодела.
Вождь перед ним сейчас подозревал его и в «заражении», и в том, что он — «носитель осколка души».
Поэтому и хотел повесить бомбу на того орла, в котором видел возможный «осколок души». Чтобы в любой момент уничтожить его, стоит Даниэлю выкинуть что-нибудь лишнее. А если орёл окажется не осколком души, а обычной зверюшкой, Вождь ничего не потеряет — значит, можно давить дальше.
«Ха».
Даниэль холодно усмехнулся.
«И после такого предложения его называют Вождём».
Он был безупречно жесток, а слово, которым его называли, звучало до тошноты мягко.
«Вождь». Тот, кто учит и ведёт. Даниэль лишь миг перекатывал в голове это слово, сотканное из ложного избранничества и обмана: Вождь смотрел прямо на него. Ответить он успел вовремя.
— Идея неплохая, но... всё-таки убивать его слишком жалко... Я ещё подумаю и решу. Я собираюсь приставить к нему охрану, так что его ведь не похитят снова, правда?
— ...Что вообще в этой птице такого особенного?
— Я же несколько лет с ним возился.
Даниэль нарочно широко улыбнулся.
Как ребёнок, хвастающийся игрушкой. Как глупый небеснокровный.
— Как бы свободно я его ни отпускал, рано или поздно он обязательно возвращается, умница. Даже если улетит далеко, стоит позвать — и тут же прилетает. В чужие руки почти не даётся — только в мои, и настроение хозяина умеет чувствовать, знает, как угодить.
— Он куда милее и полезнее нескольких искусственно пробуждённых.
Договорив до этого места, Даниэль будто спохватился и добавил:
— А, только не вздумайте его захотеть.
— ...То, что ты годами приучал к своим рукам, мне вряд ли пригодится, если я заберу.
Чем заново дрессировать уже обученное, лучше взять новое, с чистого листа, и вырастить самому.
Вождь шевельнул пальцами. Один из стоявших позади положил ему на ладонь взрывной ошейник для животных и пусковой переключатель.
Вождь бросил их на клетку и подвинул всё вместе.
— На всякий случай отдам. Воспользуешься, когда понадобится.
«Ключа нет. И переключателей, скорее всего, два. Один он оставил себе».
Но укажи Даниэль на это, и снова начались бы утомительные психологические игры, поэтому он сделал вид, будто ничего не понял, изобразил внутреннее смятение и поклонился.
— Благодарю.
— Вот и ступай.
— Нет.
Даниэль... то есть Дигни Рот вынул из клетки только орла, посадил себе на плечо и обернулся к Вождю с видом, будто тот сказал полную нелепость.
— Тех, кто украл мою птицу, надо наказать.
— ...
— Где они?
— Я буду мучить их, мучить до последнего, а потом убью.
Глаза, похожие на глаза Вождя, сверкнули жестокостью. Он отлично понимал, что приказ отдал сам Вождь, но так буднично исключил его из числа виновных, что кто-то в комнате подумал: «Всё-таки все небеснокровные одинаковы».
Вождь пристально посмотрел на Дигни Рота, затем кивнул и шевельнул пальцами.
Двое из стоявших сбоку шагнули вперёд.
— С этой минуты ваш хозяин — Дигни Рот.
— ...Да.
Даже понимая, что собственными ногами идут в ад, те, кто не смел перечить Небесной крови, молча встали за спиной Дигни Рота.
Дигни Рот некоторое время сверлил обоих взглядом, потом повернулся к Вождю и улыбнулся уже мягче.
— Если захотите посмотреть на мою птицу, просто позовите. Сделаю для вас исключение — сможете любоваться сколько угодно.
— Ну, ладно.
По лицу Вождя было видно, что такого больше не случится, но он всё равно кивнул — лениво, будто отмахиваясь.
Убедившись в этом, Дигни Рот перевёл взгляд с лежащего перед ним взрывного ошейника на переключатель и обратно, затем сунул в карман только переключатель и ткнул пальцем в первого попавшегося из стоявших рядом.
— Эй ты. Отнеси это и клетку ко мне в комнату.
— Будет исполнено.
А потом не направился сразу к выходу, а подошёл к Вождю.
Тот смотрел не настороженно, а скорее вопросительно. Дигни взял лежавшее перед ним вяленое мясо и положил в рот.
Соль и крепкие специи резко ударили по языку.
Объективно на вкус было не так уж плохо, но Дигни Рот тут же скорчил такую мину, словно съел гадость. Взяв платок, который ему услужливо подали сбоку, он выплюнул кусок и раздражённо спросил:
— Кто это приготовил?
— Тот, кого только что увели.
— Он собирался кормить мою птицу этой дрянью?
— Похоже на то.
— Отдадите мне и его?
— Раз он испортил мне язык, я вырву ему язык.
С самого начала Даниэль собирался придраться ко вкусу — было мясо вкусным или нет, пересоленным или недосоленным, неважно.
Любой предлог годился: лишь бы завести человека на свою территорию, а там уже появится шанс его спасти.
Дигни... нет, Даниэль ещё до того, как вошёл, следил за происходящим через осколок души и собирался спасать всех, кого только можно было спасти.
И искусственно пробуждённых, и того дворцового слугу. Всех.
— Хм-м...
Прищурившись, Вождь окинул Даниэля взглядом и медленно кивнул.
— К этому времени ему, может, уже вырвали глаза или язык. Если тебя это не смущает — забирай.
— А, язык лучше бы оставить... Но если опоздали, ничего не поделаешь. Конечно, с целым интереснее: чем целее, тем больше с ним можно сделать. Но мне всё равно.
— Тогда делай что хочешь.
Получив разрешение, Даниэль тут же махнул ближайшему человеку. Тот понятливо поклонился и вышел, чтобы привести уведённого дворцового слугу. Даниэль тоже уже собирался закончить разговор и уйти, но...
— Тогда я пойду...
— Дигни.
Вождь посмотрел на собирающегося откланяться Дигни и вдруг заговорил. В его жестоких, непроницаемых глазах блеснул странный огонёк.
— Ты не думал попробовать стать следующим Вождём?
— Что?
— Захочешь — я могу выдвинуть тебя в кандидаты.
На миг Даниэль лишился дара речи и только моргнул.
— Меня?
— Да.
«Почему?»
Следующего Вождя, разумеется, выбирал нынешний.
И не обязательно из своих прямых потомков: среди бесчисленных людей Небесной крови отбирали двух-трёх более-менее пригодных отпрысков и с ранних лет строгим воспитанием выращивали из них «кандидатов в Вожди».
В обычном королевстве остальные члены королевского рода в такой ситуации наверняка возмутились бы несправедливостью, но должность Вождя требовала внимания и ответственности. Небеснокровных, желающих на неё претендовать, почти не было.
«Именно поэтому в Республике место преемника обычно определялось без сопротивления...»
Но всё же.
«Я ведь уже взрослый».
Он отличался от остальных кандидатов, которых с детства подвергали раннему обучению, почти неотличимому от промывания мозгов.
Уже взрослый «Дигни Рот» никак не мог стать тем самым «идеальным Вождём», какого представляла себе Небесная кровь.
Вождь такого уровня не мог этого не понимать. Значит, скорее всего, ловушка. Отвечать надо осторожно.
«Как в таком случае повёл бы себя небеснокровный?»
Отмахнулся бы — мол, хлопотно? Или, будь он достаточно жаден, заинтересовался бы властью.
Что вызовет меньше настороженности? Что из этого для меня естественнее сыграть?
...Нет, прежде всего.
— Почему... я?
Он ответил растерянно, будто искренне не понимал. Вождь небрежно кивнул.
— Ты оказался смышлёнее, чем я думал.
— ...
«Я? Я, который изображает тупого небеснокровного?!»
— Не хочешь?
— Не хочу.
С замешательством и растерянностью он справился быстро.
Даниэль заставил напряжённое лицо расслабиться и усмехнулся.
— Это же морока. Я хочу просто всю жизнь бездельничать, держа под боком свою птицу и коллекцию.
— ...Мороки хватает. Хотя хлопот там меньше, чем кажется. Почти всё за тебя делают низшие.
— И всё равно.
«То есть хлопоты всё-таки есть», — это он проглотил. Даже такое замечание могло показаться слишком сообразительным. Он лишь ответил с недовольным видом человека, которому всё лень:
— Мне нравится мой дворец. Вы знаете, сколько я намучился, пока его обустраивал?
Да, намучился — пока отбирал людей с предельной осторожностью.
С видом человека, потерявшего интерес, Даниэль стал поглаживать орла. Вождь всё так же непроницаемо смотрел на него, потом медленно моргнул, словно принял ответ.
— Ну, как знаешь. Я не навязывал.
— ...
— Иди.
— Да.
* * *
Едва выйдя наружу, Даниэль столкнулся у двери с человеком, который как раз поднял руку, чтобы постучать.
— А.
— ...Приветствую вас, великая Небесная кровь.
— Тьерри.
...У Республики была одна очень толковая голова.
Канцлер Тьерри — та, кто, не будучи Небесной кровью, долгие годы продержалась рядом с Вождём и осталась жива.
Уже этого хватало, чтобы признать её способности. Но этим дело не ограничивалось.
Даниэль широко улыбнулся, будто искренне обрадовался.
— Всё ещё не передумала стать моей?
В иной ситуации он сказал бы не «моей», а «моим человеком», но место диктовало свои правила.
Тьерри, впрочем, уловила вложенный смысл, приподняла бровь и покачала головой.
— Буду считать само предложение честью.
— Не меняешься.
— ...Как и вы, господин Дигни.
Она была одной из немногих, кто знал: «Дигни Рот» — это Даниэль.
Когда-то Даниэль тайно связался с канцлером, главной опорой, на которой держалась Республика небеснокровных, и попытался склонить её на свою сторону. Безуспешно.
— Перемены вовсе не обязательно ведут к лучшему.
— А революция — величайшая из перемен. Если она приведёт к худшему, кто потом будет всё разгребать?
Революция рождается из гнева. А гнев — сиюминутное чувство. Нельзя позволять ему решать судьбу страны.
Так она сказала.
— Я буду служить нынешней Республике.
— О вашей истинной личности я, считайте, ничего не слышала, так что можете быть спокойны.
...До обидного ценное дарование.
В стране, где сословная пирамида стояла на голове, а Небесной крови было слишком много, страна во многом не рухнула именно благодаря ей — и это не было преувеличением. Хотя бы ради того, что случится после революции, её нужно было переманить.
Поэтому он пытался снова и снова — и продолжал пытаться сейчас. Но каждый раз получал один ответ:
— Отказываюсь.
...Она была неизменна.
Так они и пришли к нынешним странным, неловким отношениям.
— У меня доклад. Позвольте пройти.
После короткой паузы Тьерри, убедившись, что собеседник больше ничего не скажет, неглубоко поклонилась. Даниэль медленно кивнул и произнёс слова, в которых не было ни капли искренности.
— Не будь ты канцлером, я бы давно сделал тебя своей.
— ...
— Интересно, когда Вождь наконец тебя выкинет.
Слова были явно рассчитаны на наблюдателей.
Канцлер невозмутимо поклонилась, будто ничего не слышала, и вошла внутрь. Глядя ей вслед, Даниэль слегка прикусил кончик языка и повернулся.
«Она ведь прекрасно понимает: если так пойдёт дальше, мне придётся убить её».
Так почему же всё равно цепляется за проклятую Небесную кровь и собирается тонуть вместе с ней?
Бесполезная сентиментальность продлилась недолго.
«Сегодня ночью, пожалуй, наведаюсь на базу Революционной армии».
Как и ей, ему пора было снова сосредоточиться на своей роли.

Комментарии

Загрузка...