Глава 97

У бессмертного был дух-хранитель
Сила действительно была нужна. Но хвататься за любую протянутую мощь Киан не мог: одно неверное движение — и вместо спасения получишь яд.
Поэтому, прежде чем они с Даниэлем пожмут друг другу руки, тот должен был показать хоть что-то. Способ решить эту проблему — или хотя бы причину рискнуть и заключить союз, несмотря на всю опасность.
Убеди меня.
«Хорошо, что я заранее заключил договор с Аурелем».
На месте Даниэля можно было бы просто отмахнуться: не хочешь — как хочешь. Но он всё ещё раздумывал.
Наверняка не из-за самого Киана. Он смотрел на Аурель. От союза с бессильным императором больше и получить было нечего.
И всё же отчаялся не один Киан. Его собеседнику тоже нужна была революция — и как можно скорее. Поэтому Киан заговорил:
— Разумеется, сила Империи вам ни к чему.
— ...
— Но ведь может случиться так, что я не просто откажусь протянуть вам руку, а ещё и начну всеми силами вам мешать.
Нельзя позволить себя игнорировать.
Пусть смотрит не только на Аурель. Пусть увидит и его самого.
— Я император слабый до смешного, но всё же император. И если я объявлю вас противником, которого следует остановить, вам станет весьма неудобно.
Вес этого положения нельзя было недооценивать. Неужели он и правда не сможет уже сейчас отправить в Республику хоть одно тайное послание?
Вот что значит быть императором.
Он, Киан Ардал, не был тем, кого можно списывать со счетов.
— Так что убедите меня.
Глаза императора блеснули ясным умом.
— ...
Даниэль и прежде это замечал: прозвище «император-марионетка» этому человеку не подходило.
Может, так сильно влияние полубога? С этой мыслью Даниэль всё же открыл рот, чтобы, как того потребовал император, его убедить.
Причина, по которой император хотел нарастить силу, была очевидна: императорская власть.
— Разве возвращение императорской власти здесь и сейчас не важнее будущих поколений?
— Странные слова из уст главы Революционной армии, которая как раз ради будущих поколений и действует.
Разве революционеры не те люди, что целиком отдают нынешних себя ради лучшего мира? Какая занятная противоречивость.
На мгновение Даниэль запнулся под этим холодным, твёрдым голосом, но тут же продолжил:
— Но посмотрите иначе: только вернув императорскую власть, вы сможете что-то сделать для тех самых будущих поколений. Ваше Величество находится не в том же положении, что мы. О дальнейшем можно будет думать после того, как вы вернёте власть, разве нет?
— ...Не могу сказать, что вы неправы.
— Кроме того, как вы уже слышали от главы Аурели, Республика готовится к войне. Цель, разумеется, Империя.
Республика всегда желала Империю. Нет, весь мир. Ничего нового.
— У нас нет времени медлить. Для нас обоих будет лучше, если революция победит.
— ...
— И главное: небеснокровные Республики прогнили настолько, что сравнивать их с дворянами или членами императорского рода — оскорбление для дворян и императорского рода.
От этой беспощадной брани в адрес небеснокровных теперь уже Киан на миг замер. В каждом слове слышались презрение и ненависть такой силы, что их почти можно было потрогать.
— Но ведь и среди нас...
— Конечно, и среди дворян, и среди членов императорского рода может попасться дрянь. Но не все же такие. А в Республике прогнили все небеснокровные.
Все до единого!
...так утверждал единственный небеснокровный, который не прогнил.
— Они никого, кроме себя, за людей не считают!
— Это... кажется, я понимаю.
Достаточно было вспомнить искусственно пробуждённых, чтобы примерно догадаться.
Даниэль говорил дальше: именно поэтому он и призывает к революции, чтобы уничтожить саму Небесную кровь. Киан молча выслушал его и вздохнул.
— Подготовите чародея?
— ...!
— Нужно заключить договор, что после революции я не стану вмешиваться во внутренние дела Республики.
Кому нужна вода, тот и колодец копает.
Если Даниэль хочет договора, пусть сам приводит чародея.
Киан не знал, окажется ли принятое решение чашей с ядом или священным Граалем, но решил для начала отпить. Поэтому он улыбнулся и сказал:
— А ещё я докажу вам, насколько процветает страна с достойным монархом. Так что приготовьтесь.
Приготовьтесь пожалеть, что выбрали опасную авантюру, хотя могли бы построить обычную монархию.
— Ха-ха.
Услышав это самоуверенное заявление, Даниэль тихо рассмеялся.
— Буду ждать с нетерпением.
.
.
.
Связь прервалась, и перед императором появился Стигма.
Кажется, он уходил в отпуск. Судя по всему, как раз закончил его и вернулся. Но зачем показался сейчас? Киан Ардал перевёл взгляд на своего телохранителя и наблюдателя.
Стигма, не обращая на это внимания, некоторое время смотрел на императора, а потом медленно произнёс:
— Вы действительно собираетесь заключить с ним союз?
— Д... да.
Ещё недавно разговор шёл на равных, ради договора, и вежливая речь давалась Киану легче. Но если перед ним дворянин Империи, говорить следовало свысока.
Тем более сам Стигма это ему и советовал; нельзя же теперь делать вид, будто он не слышал. Киан поспешно исправился.
И только тогда заметил, что Стигма выглядит не в своей тарелке.
— Он... тебе не нравится?
— Да.
Ответ прозвучал как удар клинка.
— Почему?
— Потому что он действовал под знаменем «освобождения рабов».
А сам при этом не трогал узаконенных рабов. Пустой, показной «борец за освобождение рабов».
Именно поэтому Стигма, раб из дворян побеждённой страны, то есть узаконенный раб, их ненавидел. Его они не спасли, и оттого казалось, будто даже «борцы за освобождение рабов» признали в нём раба. За это он ненавидел их ещё сильнее. До отвращения.
— Но я понимаю, что Вашему Величеству не следует об этом беспокоиться.
— ...
— Простите, что заставил вас задуматься. И ещё...
Он склонил голову. Как всегда — под безупречным углом: ни дерзости, ни раболепия.
— Докладываю о возвращении на службу.
Он обращался с императором как с императором.
И это был первый раз, когда Стигма пришёл с таким докладом сам, а не произнёс его при случайной встрече уже после возвращения к обязанностям. Глаза Киана расширились.
Сказав это, Стигма исчез. Киан ещё долго смотрел туда, где он только что стоял, и лишь потом вернулся мыслями к тому, на чём должен был сосредоточиться.
«Во всяком случае... теперь у меня есть плацдарм, чтобы протянуть ему руку».
Раз он заключил союз даже с Революционной армией, тот не станет совсем его игнорировать. И всё же...
Киан задумался, будто что-то не давало ему покоя, и в конце концов, не выдержав смутного раздражения, слегка нахмурился.
«Только... кто такой „он“?»
Может, ему показалось, но под одеждой будто что-то напомнило о себе. Лишь тогда Киан понял, что на нём есть украшение, и опустил взгляд.
На шее висело ожерелье — и он понятия не имел, с каких пор его носит.
***
Его вдруг позвали, и он решил: что ещё случилось...
Даниэль едва успел оборвать связь, как снаружи донёсся шум. Он вышел, увидел существо перед собой, понял, кто это, и молча ужаснулся.
Небеснокровный, хваставшийся новой частью коллекции, в счёт не шёл. В поле зрения Даниэля было только одно.
— Ну как? Потрясающе, правда?
— Это...
Фея...?!
Иная раса. Да ещё та самая раса Короля фей, который, говорят, ненавидит людей сильнее всех и безмерно дорожит своими.
Понимал небеснокровный, какая буря ужаса и смятения поднялась у Даниэля внутри, или нет, но он широко ухмыльнулся и с гордостью сказал:
— Вот видишь, я же говорил. Нашёл хорошего поставщика.
— ...
— У меня и другие расы есть. Показать?
И Даниэль понял инстинктивно.
Миру людей пиздец.
***
— В Эпоху мифов, говорят, богов не было.
Так сказал тот, кто мог стать первым богом, рождённым этим Миром.
— Уже забавно, что в Эпоху мифов не было богов. Но стоило Эпохе мифов закончиться — и началась Эпоха богов.
— ...
— Разве не любопытно? И не с одной стороны.
Полубог Эсперанеса обернулся.
Перед ним одиноко стоял «Рэйвен» с кислым, недоумевающим лицом. Полубог без всякого выражения произнёс что-то, что с равным успехом могло быть приветствием:
— Ты хорошо отдыхаешь?
— ...?
— Или хорошо отдохнул?
[Дух-хранитель ??? тихо склоняет голову перед полубогом.]
Рэйвен какое-то время смотрел на сообщение духа-хранителя, приветствующего полубога Эсперанеса, а потом снова поднял взгляд.
— ...Не очень понимаю, о чём ты. Лучше скажи, ты не видел детей, которые были со мной?
Сейчас важнее были его ученики, с которыми он внезапно разлучился, а не непонятные слова.
— Они шли рядом, почти до этого места, а потом в какой-то момент пропали.
Наверняка постарался этот полубог перед ним.
Должно быть, они сильно перепугались. Интересно, как они сейчас.
Полубог заметил, что мысли Рэйвена ушли в сторону, с неожиданным удивлением некоторое время смотрел на него, а затем ответил:
— Я нарочно так сделал. Хотел поговорить с тобой наедине.
— ...Тогда хотя бы передай им: пусть не волнуются и немного подождут.
Полубог тут же щёлкнул пальцами.
Убедившись, что дело сделано, Рэйвен наконец сосредоточился на стоявшем перед ним полубоге. Будто только этого и ждал, голос существа иного ранга бытия прозвучал низко-низко:
— Я слышал о тебе. Все, кого я встретил в последнее время, говорили о тебе.
— ...?
— Поэтому, хотя вижу тебя впервые, ты кажешься мне довольно знакомым.
— Нет, погоди. В последнее время они говорили обо мне? Людей, которые, добравшись до полубога, стали бы зачем-то упоминать меня, не так много. Кто именно?
Полубог изящно проигнорировал лишний вопрос.
— Каково твоё желание?
...Каждая его фраза падала как бомба. Игнорировать не получалось.
Рэйвен уже собирался вернуться к вопросу, который собеседник так легко пропустил мимо ушей, но теперь лишь изумлённо уставился на него.
— ...Ты вот так внезапно меня призвал и спрашиваешь о желании?
— Просить желания перед богом — не странность. К тому же моё истинное тело — эсперанесское Дерево желаний. Я всегда исполнял людские желания, так что ничего нового.
— Нет, дело не в этом...
Не в том, что это странно...
Он несколько раз открыл рот, пытаясь что-то сказать, но сдался и задумался над заданным вопросом.
Желание. Вариантов, достойных желания, было несколько: решить проблему Врат, найти способ убить полубога Обманщика, узнать имя духа-хранителя.
И прежде всего следовало выбрать...
— Мне нужен способ убрать Врата из этого мира.
Что до имени духа-хранителя, Ран сказала ему прийти в Эсперанес.
Не к месту, где находится бог-хранитель, а просто в Эсперанес. Значит, наверняка есть отдельный способ. Отложив это на потом, выбрать из оставшихся двух было легко.
Он всегда думал о Вратах раньше, чем об убийстве Обманщика.
Но тут вмешалась другая.
— Такого желания этому полубогу загадывать не следует.
— ...Ран.
Её появление он отчасти ожидал.
Женщина, чей облик не изменился ни на каплю, хотя минули долгие годы, держала в руках старую книгу и слегка кивнула. Приветствие прозвучало предельно сухо:
— Давно не виделись.
— И ты говоришь загадать что-то другое?
— Да. С проблемой Врат ты справишься и без этого желания.
— Хм...
Значит, сказала она это не просто так.
В её ответе звучала странная уверенность. Когда речь идёт о мутном будущем, так твёрдо можно говорить только в одном случае. Немного подумав, Рэйвен спросил:
— Это пророчество?
Те, кто способен идти против миропорядка и законов Мира, могут произносить пророчества.
Чародейство — это когда с позволения Мира сгибаешь его правила и пользуешься ими. Но особенно сильные в чародействе идут дальше: могут гнуть и нарушать правила по собственной воле, уже без разрешения Мира. Именно такие люди входят в число тех, кому доступно пророчество.
Это не то же самое, что способность владычицы морского народа или видение будущего, к которому прибегают обычные чародеи при гадании. Их будущее изменчиво и зависит от выбора людей; пророчество же абсолютно и не меняется, что бы ни случилось.
Если это пророчество, тогда можно было бы наконец успокоиться по-настоящему, но...
— Кто знает. Для начала считай, что да.
— ...
— В любом случае я не хотела бы, чтобы ты так потратил драгоценную возможность.
Ну и ладно.
Даже если это не пророчество, умению Ран гадать можно доверять.
Тогда следующий вопрос был очевиден. Рэйвен легко кивнул, снова посмотрел на полубога и сказал:
— Тогда мне нужна... сила, с помощью которой можно убить полубога Обманщика.

Комментарии

Загрузка...