Цзян Чэнь прекрасно понимал, о чем они думают, но ничего объяснять не собирался. Главное — подписать бумаги о разрыве отношений. А во что они там верят, его не волнует.
В их глазах состояние семьи Шэн было лакомым куском, а для него — не стоило и ломаного гроша. Он вернулся сюда в поисках родственных чувств. Не нашел — и теперь уходит. Никакого отношения к деньгам это не имело.
Шэн Бинсин, главный виновник всего случившегося, сейчас сидел тише воды. Он уже понял, что Цзян Чэнь, кажется, не шутит. Ситуация складывалась в его пользу: все словно забыли о том, что он пытался сделать с Цзян Чэнем и Ван Цзинъи, и переключили внимание на то, действительно ли Цзян Чэнь собирается уйти.
А если действительно уйдет — это же просто замечательно! Разве не об этом он мечтал?
Поэтому, вопреки обыкновению, Шэн Бинсин не стал подливать масла в огонь, не нес свою обычную чушь, а лишь молча слушал.
Это было внутреннее дело семьи Шэн, семье Ван здесь не давали права голоса. Но поскольку ситуация с Ван Цзинъи еще не разрешилась, они все ждали в стороне.
В этот момент Цзян Чэнь вдруг достал какой-то документ и протянул его Шэн Юаньчэну:
— Господин Шэн, подпишите эту бумагу, и сегодняшний инцидент исчерпан. С этого момента между мной и семьей Шэн больше нет ничего общего!
Шэн Юаньчэн присмотрелся и обомлел. На бумаге значилось: «Соглашение о полном разрыве родственных связей»!
Он подскочил на месте, задыхаясь от гнева:
— Цзян Чэнь, что всё это значит?! Ты собираешься заканчивать этот цирк или нет?!
Цзян Чэнь не сводил с него прямого взгляда. Он знал, почему отец выделяет Шэн Бинсина. Но он также знал, что в будущем тот обязательно об этом пожалеет. Сейчас же ему не хотелось тратить слова впустую. Хотелось только одного — поскорее убраться из семьи Шэн.
— Будьте добры, подпишите.
— Цзян Чэнь, обязательно так давить?! Неужели мы не можем нормально всё обсудить?! — Шэн Юаньчэн теперь был по-настоящему в бешенстве.
Он и подумать не мог, что Цзян Чэнь заранее подготовит такой документ. Выходит, это не внезапный порыв эмоций. Он действительно намерен порвать с семьей Шэн!
Но почему? Неужели он настолько презирает их семью?
Да кто такие эти Цзяны?! Обычная семья со средним достатком! Они Шэнам и в подметки не годятся!
Хотя Шэн Юаньчэн лично не ездил забирать Цзян Чэня, они навели справки: приемная семья Цзян — это обычные крестьяне, с Шэнами их даже сравнивать смешно. А откуда его забирали? Из какой-то горной глухомани!
Именно поэтому, когда Цзян Чэнь вернулся, никто в доме не принял его с распростертыми объятиями. В глубине души все они считали, что парень, выросший в такой среде, неизбежно нахватался дурных привычек. И потому смотрели на него свысока.
Шэн Юаньчэн изначально планировал дать Цзян Чэню время на адаптацию, а потом нанять репетиторов, чтобы те хорошенько его отшлифовали. В конце концов, каким бы неотесанным ни был Цзян Чэнь, в нем течет кровь Шэнов, и совсем уж жестоко с ним обходиться отец не собирался.
Он, конечно, замечал враждебность Шэн Бинсина. Но считал это обычными детскими стычками, на которые можно закрыть глаза. Оба — его сыновья, зачем раздувать из мухи слона?
Поведение Наньфэн и Наньюй тоже было легко объяснимо. Восемнадцать лет они жили без Цзян Чэня, для них единственным братом был Бинсин. То, что они не смогли сразу принять внезапно свалившегося на голову родственника, — совершенно естественно. Поэтому он не придавал этому особого значения.
Кто же знал, что всё это так глубоко ранит Цзян Чэня.
Но разве они не семья? Даже если кто-то оступился, почему нельзя проявить снисхождение? Зачем рубить сплеча?!
А Цзян Чэнь всё торопил его с подписью:
— Господин Шэн, подпишите документ. С этого момента наши пути расходятся. Вашему чудесному сыну Шэн Бинсину больше не придется переживать, что я отберу его долю. А вам не придется ломать голову, как объяснить посторонним, откуда я взялся, и дрожать от страха, что все узнают правду — что Шэн Бинсин вам не родной. Разве это не идеальный исход для всех?
Цзян Чэнь до сих пор не понимал: если они не собирались признавать его публично, зачем вообще было забирать его обратно? Они оправдывали это тем, что боятся ранить чувства Шэн Бинсина. Но почему никто не подумал о том, что это они потеряли его в детстве, что это семья Шэн в долгу перед ним за эти восемнадцать лет?!
Цзян Чэнь не понимал и больше не пытался.
После сегодняшнего дня он не будет иметь к семье Шэн никакого отношения.
Единственный человек, перед которым он чувствовал вину, — это Мэн Ялань, его биологическая мать. Она дала ему жизнь, и с момента его возвращения она была единственной, кто относился к нему хорошо. Цзян Чэнь мысленно вздохнул.
А Шэн Юаньчэн в этот момент всё взвешивал.
Он был абсолютно уверен, что Цзян Чэнь, заставляющий его подписать эту бумагу, действует на эмоциях. Просто обиделся, что ему недодали внимания. Как ребенок, который закатывает истерику, требуя конфету.
Поскандалит — и успокоится. Пройдет пара дней, и он приползет обратно.
Решив не затягивать эту бессмысленную ссору, Шэн Юаньчэн сказал:
— Цзян Чэнь, ты хорошо подумал? Как только документ будет подписан, ты уйдешь, и всё, что принадлежит семье Шэн, больше не будет иметь к тебе никакого отношения!
Цзян Чэнь ответил с непоколебимой твердостью:
— Я всё решил. Подписывайте, не тяните время.
Шэн Юаньчэн больше не колебался. Он взял предложенную ручку, размашисто расписался и всучил бумагу обратно. На самом деле, ему хотелось увидеть, как при виде его подписи на лице Цзян Чэня мелькнет раскаяние.
Но он не увидел ничего подобного. Напротив — Цзян Чэнь словно сбросил с плеч тяжелый груз.
— Вот и всё. Я заскочу в дом, чтобы забрать вещи. Не волнуйтесь, ничего из того, что принадлежит семье Шэн, я не трону.
После возвращения он не успел обзавестись ничем ценным. Ему нужна была только медицинская книга дедушки Цзяна — вот её он оставит при себе.
Шэн Юаньчэн с напускным безразличием бросил:
— Хорошо, иди, собирай что хочешь.
Он был уверен: Цзян Чэнь пожалеет и вернется сам.
Цзян Чэнь добился своего и не желал оставаться здесь ни секундой дольше. Он забрал документ и ушел, не оглядываясь.
Ван Цзинъи задумчиво проводила его взглядом.
***
— Папа... — Шэн Бинсин посмотрел на Шэн Юаньчэна, всем своим видом изображая обиду и нерешительность.
Тот перевел взгляд с него на Ван Цзинъи.
— Всё, проехали. Дело закрыто. Живите дальше мирно.
Ван Цзинъи распахнула глаза. Что он такое говорит? После всего случившегося — «живите мирно»?! За кого он её вообще принимает?!
— Нет уж. Я расторгаю помолвку.
Эти слова Ван Цзинъи стали очередным потрясением для всех присутствующих.

Комментарии

Загрузка...