Именно этот взгляд! Будто на помои смотрит.
Гу Цюшуй отличалась железной самодисциплиной. Жареная пища для неё была под строжайшим запретом, а от одного вида стакана чая с тапиокой её наверняка начинало мучить чувство вины.
Собственно, Цзян Тин и пришёл-то лишь для того, чтобы прощупать почву. И её свирепый, готовый убивать взор при виде фастфуда полностью подтвердил его догадки. Сердце молодого человека наконец отлегло: эта женщина не испытывала к нему ровным счётом ничего.
Как говорится, даже у однодневного брака есть сто дней взаимной признательности. Какими бы глубокими ни были обиды, в глубине души всегда остаётся хоть капля тепла. Но только не у Гу Цюшуй.
Цзян Тин перевёл взгляд на Е Чэня. Сюжетный протагонист, как и следовало ожидать, буравил его враждебным взором.
По первоначальному сценарию Цзян Тин должен был поддаться на провокацию Чэнь Дацзиня, устроить жене безобразный скандал и выставить себя на посмешище перед всем офисом. А Е Чэнь воспользовался бы моментом и увёл Гу Цюшуй утешаться в ресторан. Если Цзян Тин пойдёт по этой дорожке, его и без того жалкая печать судьбы Мелкая Сошка рискует скатиться ещё ниже. Значит, нужно обставить всё красиво: и утереть нос герою, и не растерять остатки злодейского авторитета.
Взгляд Цзян Тина остановился на Е Чэне:
— Я тут краем уха слышал у дверей, ты набивался к директору Гу на ужин?
У Е Чэня мгновенно выступил холодный пот. Неужели этот ревнивец всё подслушал? Дело дрянь! В Цзянхае все знали, какой бешеной и непредсказуемой ищейкой бывает молодой господин Цзян. В студенческие годы он избил очередного ухажёра своей пассии так, что того увезли на скорой. Сам Е Чэнь занимался единоборствами и постоять за себя мог, но тягаться с могущественным кланом Цзян ему было не под силу. Впрочем, показать слабость перед Гу Цюшуй означало потерять лицо.
— Господин Цзян, вы неправильно поняли, — попытался выкрутиться парень. — Я лишь хотел отблагодарить директора Гу за оказанное доверие и заодно обсудить пару рабочих вопросов.
— Вот как? У Е Чэня похвальное рвение.
«У Е Чэня?» — на лбу протагониста вздулась вена от едва сдерживаемой ярости. Обращение звучало как откровенная издёвка.
Но Цзян Тин не собирался давать ему выговориться. Он повернулся к жене:
— Дорогая, наш Е Чэнь — многообещающий юноша. Но раз уж речь идёт о делах, почему бы не обсудить их прямо здесь, в кабинете, при всех?
Цзян Тин намеренно перевёл стрелки на жену. Во-первых, так он мешал Е Чэню активировать свой Ореол Протагониста, а во-вторых, проверял, насколько далеко они зашли. Хоть развод и был делом решённым, носить ветвистые рога до официального расторжения брака Цзян Тин не собирался. По всем законам жанра сейчас Гу Цюшуй должна была прикрикнуть на него, чтобы он не совал нос в её дела.
Однако женщина повела себя на удивление хладнокровно.
Она перевела взгляд на Е Чэня и ассистентку:
— Выйдите. Мне нужно поговорить с господином Цзяном наедине.
Е Чэнь растерянся. Она выпроваживает его?
— Директор Гу, а как же ужин?..
— Я не голодна, — отрезала она и указала на ассистентку: — Моя помощница работает со мной давно и прекрасно знает все тонкости. Если возникнут вопросы по продвижению, обратись к ней.
Ассистентка захлопала глазами. Утром ей перепал роскошный обед от мужа начальницы, а вечером светит бесплатный ужин с новым артистом? В том ресторане средний чек переваливал за тысячу юаней, грех отказываться. Она тут же ухватила Е Чэня за рукав и потащила к выходу.
— Постойте... — попытался сопротивляться тот.
— Ой, да ладно тебе, у супругов важное дело, не мешай им, — затараторила девушка.
— Но...
— Кстати, я буду стейк!
Дверь кабинета с щелчком закрылась.
Цзян Тин остался сидеть на диване, закинув ногу на ногу и недоумевая, почему всё пошло не по сценарию.
В этот момент в его голове раздался знакомый механический голос.
Дзинь!
[Борьба с посягательствами на чужих жён — священный долг каждого!]
[Печать судьбы повышена!]
[Мелкая Сошка → Шестёрка]
[Получен навык Тысяча кубков. Примечание: алкогольная культура — это пережиток прошлого, но иногда характер человека виден по его манере пить. Вы можете быть негодяем по жизни, но пить обязаны красиво.]
«Эй, железка, ты кого тут негодяем назвала?» — мысленно возмутился Цзян Тин. Впрочем, новость о том, что он умудрился утереть нос главному герою и повысить ранг, его порадовала.
Когда в кабинете остались только двое, тишина стала почти осязаемой.
Гу Цюшуй заговорила первой. Она смерила мужа ледяным взглядом:
— Ты устроил эту сцену перед Е Чэнем, чтобы выразить мне своё недовольство? Или в тебе наконец заговорила ревность?
— Чего? — искренне удивился Цзян Тин.
Гу Цюшуй презрительно фыркнула:
— И то, что ты днём водил мою помощницу по дорогим ресторанам — тоже дешёвый спектакль для меня одной? Цзян Тин, прекрати эти детские игры. Сколько бы ты ни паясничал, я не стану уважать тебя больше.
Она ждала привычного сценария: сейчас этот мужчина смутится, начнёт мямлить и признает свою вину, как делал все эти годы. Ей до смерти надоела эта волынка.
Но Цзян Тин вдруг поднялся, подошёл к её столу и, оперевшись на него руками, приблизил своё лицо к её лицу почти вплотную.
— Ты что себе позволяешь? — вспыхнула Гу Цюшуй и замахнулась, чтобы оттолкнуть его.
Однако её сил явно не хватало, чтобы тягаться с ним. Цзян Тин перехватил её тонкое запястье. Он не сжимал его больно, но уверенно держал, неторопливо поглаживая нежную кожу, словно дорогую игрушку.
— Похоже, ты кое-что путаешь, — с мягкой улыбкой произнёс он. — Что бы ты обо мне ни думала, по закону я твой муж. Мы живём под одной крышей, делим быт. С чего бы мне ревновать к какому-то прохожему? Скорее уж наоборот: стоило мне один раз пообедать с твоей ассистенткой, как ты тут же устроила допрос. Так кто из нас занервничал?
Гу Цюшуй стиснула зубы от злости. Брезгливость не позволяла ей терпеть это прикосновение.
— Отпусти меня, мерзавец!
Цзян Тин понял, что цель достигнута, и разжал пальцы. Вернувшись на диван, он как ни в чём не бывало потянулся за фастфудом.
— Я столкнулся внизу с Чэнь Дацзинем, — небрежно заметил он, откусывая бургер.
— И что с того? — не поняла Гу Цюшуй, растирая запястье. Оно странно ныло и горело, хотя муж даже не сжал его толком. Ей казалось, что перед ней сидит совершенно незнакомый человек. А этот «незнакомец» тем временем преспокойно уплетал бургер.
— Твои амбиции меня не волнуют, — продолжил Цзян Тин. — Но эту компанию основал я. В своё время по глупости я отдал тебе бразды правления Цюшуй Медиа под честное слово, без всяких бумаг.
Гу Цюшуй похолодела.
— Хочешь отобрать её? Решил присвоить себе то, во что я вложила всю душу?
Цзян Тин проглотил последний кусок, слизал с пальца каплю кетчупа и укоризненно вздохнул:
— Ты моя жена, мы столько лет вместе, а ты держишь меня за пустозвона?
Гу Цюшуй затрясло от гнева. Будь у неё физическая возможность, она бы прямо сейчас стёрла эту наглую ухмылку с его лица.
— Чего же ты тогда хочешь?
Цзян Тин достал из кармана сложенный лист бумаги и положил на полированную поверхность стола:
— Сенчури Рекордс ведут нечистую игру, и ты не могла этого не заметить. Тебе поманили контрактом, и ты потеряла голову. Твоя хвалёная деловая хватка оказалась пшиком. Проще говоря, я не собираюсь идти на дно вместе с твоим тонущим кораблем. Вот соглашение о разводе. Подпиши его, и моя доля в компании перейдёт к тебе безвозмездно. Остальное имущество делим как пожелаешь. После этого мы чужие люди.
Его голос звучал ровно и отстранённо.
Для Гу Цюшуй эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.
За окном догорал день, приближались сумерки. Прогноз погоды обещал ясное небо, но горизонт стремительно затягивало тяжёлыми серыми тучами.
В тишине кабинета что-то невидимое с тихим звоном разбилось вдребезги. Но ни Цзян Тин, ни Гу Цюшуй этого не услышали.
Мужчина сидел, положив руку на подлокотник дивана, и смотрел на темнеющее небо. Кажется, собирался дождь.
— Наш брак всегда был лишь формальностью. Все вокруг твердили про идеальный союз, но мы-то с тобой знали правду. Помнишь, в день помолвки я спросил тебя: если ты против, я всё отменю. Но ты сама выбрала этот брак по расчёту.
Поскольку бумага лежала на столе, задерживаться здесь больше не имело смысла. Цзян Тин поднялся на ноги.
— Чай на столе тёплый, я к нему не прикасался.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Почему?.. — невольно вырвалось у растерянной Гу Цюшуй.
— Почему? — Цзян Тин взялся за ручку двери и не оборачиваясь бросил напоследок: — Ты и я с самого начала были чисты друг перед другом. Не так ли?

Комментарии

Загрузка...