Прохладный ветерок сменился удушающей жарой.
Прохладный ветерок сменился удушающей жарой.
Сакамото Кен открыл глаза. По телу струился пот.
Сакамото Кен открыл глаза. По телу струился пот.
Он откинул одеяло, выпуская наконец скопившийся жар. Прохладный воздух из кондиционера коснулся кожи, принося облегчение.
Он откинул одеяло, выпуская наконец скопившийся жар. Прохладный воздух из кондиционера коснулся кожи, принося облегчение.
— Уф... — Сакамото Кен протяжно выдохнул.
— Уф... — Сакамото Кен протяжно выдохнул.
Но не успел он выдохнуть до конца, как замер.
Но не успел он выдохнуть до конца, как замер.
Стоп. Я ведь только что лежал на татами у себя в комнате, собирался вздремнуть после обеда.
Стоп. Я ведь только что лежал на татами у себя в комнате, собирался вздремнуть после обеда.
А сейчас... где я?
А сейчас... где я?
Просторная комната, мягкая огромная кровать, кондиционер. За окном палило солнце — явно разгар лета.
Просторная комната, мягкая огромная кровать, кондиционер. За окном палило солнце — явно разгар лета.
Главное, я почему-то обнимаю...
Главное, я почему-то обнимаю...
Харуну?!
Харуну?!
Он опустил взгляд. Девушка лежала на боку и крепко спала.
Он опустил взгляд. Девушка лежала на боку и крепко спала.
Её тело было слегка свернуто калачиком, а из одежды на ней была лишь тонкая, как крыло цикады, чёрная комбинация на бретельках.
Её тело было слегка свернуто калачиком, а из одежды на ней была лишь тонкая, как крыло цикады, чёрная комбинация на бретельках.
Одна бретелька сползла, обнажая округлое белоснежное плечо, а вырез комбинации был очень низким и мерно вздымался в такт её спокойному дыханию. Под ним явно ничего не было, и взгляду открывался безупречный участок кожи.
Одна бретелька сползла, обнажая округлое белоснежное плечо, а вырез комбинации был очень низким и мерно вздымался в такт её спокойному дыханию. Под ним явно ничего не было, и взгляду открывался безупречный участок кожи.
Она тихонько шмыгнула носиком, будто что-то учуяв, её влажные губы непроизвольно шевельнулись, а длинные ресницы, похожие на крылья бабочки, дрогнули, но она не проснулась. Её лицо во сне было совершенно беззащитным.
Она тихонько шмыгнула носиком, будто что-то учуяв, её влажные губы непроизвольно шевельнулись, а длинные ресницы, похожие на крылья бабочки, дрогнули, но она не проснулась. Её лицо во сне было совершенно беззащитным.
Возникало обманчивое чувство, будто сейчас с ней можно сделать всё что угодно.
Возникало обманчивое чувство, будто сейчас с ней можно сделать всё что угодно.
Только что он спал, обнимая её, и даже сейчас мог уловить сладковатый аромат, похожий на смесь цитруса с молоком.
Только что он спал, обнимая её, и даже сейчас мог уловить сладковатый аромат, похожий на смесь цитруса с молоком.
Конечно, это был не её естественный запах, а просто аромат геля для душа у неё дома.
Конечно, это был не её естественный запах, а просто аромат геля для душа у неё дома.
К слову... в будущем именно этот запах станет одной из причин его разоблачения. Что тут скажешь, у женщин слишком чуткие носы.
К слову... в будущем именно этот запах станет одной из причин его разоблачения. Что тут скажешь, у женщин слишком чуткие носы.
Так что урок, который вынес для себя Сакамото: когда моешься в гостях у другой женщины, лучше не пользоваться её привычным гелем для душа и шампунем. Только вот в прошлой «игре» применить этот урок на практике он не успел — слишком быстро потерпел поражение.
Так что урок, который вынес для себя Сакамото: когда моешься в гостях у другой женщины, лучше не пользоваться её привычным гелем для душа и шампунем. Только вот в прошлой «игре» применить этот урок на практике он не успел — слишком быстро потерпел поражение.
При виде девушки тело Сакамото, казалось, среагировало быстрее мозга, инстинктивно объявив тревогу.
При виде девушки тело Сакамото, казалось, среагировало быстрее мозга, инстинктивно объявив тревогу.
Но главный вопрос: почему она?
Но главный вопрос: почему она?
Сакамото Кен огляделся по сторонам, и из глубин памяти начали всплывать воспоминания.
Сакамото Кен огляделся по сторонам, и из глубин памяти начали всплывать воспоминания.
Это была её квартира в элитной высотке в районе Тиёда. Изначально Харуна жила здесь одна, но потом он тоже переехал к ней на какое-то время.
Это была её квартира в элитной высотке в районе Тиёда. Изначально Харуна жила здесь одна, но потом он тоже переехал к ней на какое-то время.
В основном потому, что Харуна хотела поймать его и заставить быстрее сдавать главы манги. В ход шли наручники, плётки и прочий реквизит.
В основном потому, что Харуна хотела поймать его и заставить быстрее сдавать главы манги. В ход шли наручники, плётки и прочий реквизит.
Но он помнил, что скорость рисования от этого не особо выросла. Едва удавалось успевать сдавать еженедельную главу, и то с трудом.
Но он помнил, что скорость рисования от этого не особо выросла. Едва удавалось успевать сдавать еженедельную главу, и то с трудом.
Эта бестия приковывала его ногу к ножке стула пушистыми наручниками и не разрешала вставать, пока он не закончит. Хочешь в туалет — терпи.
Эта бестия приковывала его ногу к ножке стула пушистыми наручниками и не разрешала вставать, пока он не закончит. Хочешь в туалет — терпи.
А что делала она сама?
А что делала она сама?
Специально одевалась в нечто очень лёгкое и садилась рядом «контролировать». Свои ножки она обожала закидывать ему на колени и постоянно ими шевелила, так что Сакамото совершенно не мог сосредоточиться на рисовании.
Специально одевалась в нечто очень лёгкое и садилась рядом «контролировать». Свои ножки она обожала закидывать ему на колени и постоянно ими шевелила, так что Сакамото совершенно не мог сосредоточиться на рисовании.
Многие главы «Госпожа, снайперская винтовка и колготки!» были нарисованы им в таких вот невыносимых творческих условиях. Как же тяжело ему приходилось.
Многие главы «Госпожа, снайперская винтовка и колготки!» были нарисованы им в таких вот невыносимых творческих условиях. Как же тяжело ему приходилось.
Теперь Сакамото Кен внезапно забеспокоился. Неужели я снова вернулся в прошлое?
Теперь Сакамото Кен внезапно забеспокоился. Неужели я снова вернулся в прошлое?
Только не это. Я же в 2015-м только-только начал «стричь шерсть с овечки» Фудзимото-сенсея, дела пошли в гору, а вы меня обратно? Это же значит снова угодить в тот любовный ад.
Только не это. Я же в 2015-м только-только начал «стричь шерсть с овечки» Фудзимото-сенсея, дела пошли в гору, а вы меня обратно? Это же значит снова угодить в тот любовный ад.
Если бы это была игра, и он мог бы загрузиться с сохранения в 2015 году, Сакамото был абсолютно уверен, что пройдёт её до конца.
Если бы это была игра, и он мог бы загрузиться с сохранения в 2015 году, Сакамото был абсолютно уверен, что пройдёт её до конца.
Но стоило пересечь определённую временную отметку в 2016-м, тот самый момент, когда он увяз, — и сложность тут же становилась адской.
Но стоило пересечь определённую временную отметку в 2016-м, тот самый момент, когда он увяз, — и сложность тут же становилась адской.
Сакамото Кен изо всех сил ущипнул себя за щёку. Боль он почувствовал, и это его встревожило.
Сакамото Кен изо всех сил ущипнул себя за щёку. Боль он почувствовал, и это его встревожило.
Осторожно приподняв край одеяла, Сакамото Кен обнаружил, что на нём нет ровным счётом ничего.
Осторожно приподняв край одеяла, Сакамото Кен обнаружил, что на нём нет ровным счётом ничего.
Он медленно сполз с кровати, намереваясь осмотреть комнату и выглянуть наружу.
Он медленно сполз с кровати, намереваясь осмотреть комнату и выглянуть наружу.
Видимо, его движение потревожило девушку.
Видимо, его движение потревожило девушку.
Она перевернулась на другой бок, и ночная сорочка, обвив её тело, подчеркнула соблазнительные изгибы. А затем она медленно открыла глаза.
Она перевернулась на другой бок, и ночная сорочка, обвив её тело, подчеркнула соблазнительные изгибы. А затем она медленно открыла глаза.
Её затуманенный взгляд сначала растерянно блуждал по комнате, но в следующую секунду он остановился на Сакамото Кене. А точнее, на том, что бодро указывало в её сторону.
Её затуманенный взгляд сначала растерянно блуждал по комнате, но в следующую секунду он остановился на Сакамото Кене. А точнее, на том, что бодро указывало в её сторону.
Её зрачки сперва слегка расширились, а затем сузились, словно у кошки, с любопытством разглядывающей новую игрушку.
Её зрачки сперва слегка расширились, а затем сузились, словно у кошки, с любопытством разглядывающей новую игрушку.
Ничуть не смущаясь, даже с каким-то оценивающим интересом, она, наконец, перевела взгляд выше, и они встретились глазами.
Ничуть не смущаясь, даже с каким-то оценивающим интересом, она, наконец, перевела взгляд выше, и они встретились глазами.
— А?
— А?
Харуна сперва тихо хмыкнула, а затем её будто передёрнуло, и она резко села на кровати.
Харуна сперва тихо хмыкнула, а затем её будто передёрнуло, и она резко села на кровати.
— Ты, ты, ты... ты?! — Харуна ткнула в Сакамото пальцем. Несколько раз повторив «ты», она так и не смогла выдавить из себя продолжение фразы, застрявшей где-то в горле.
— Ты, ты, ты... ты?! — Харуна ткнула в Сакамото пальцем. Несколько раз повторив «ты», она так и не смогла выдавить из себя продолжение фразы, застрявшей где-то в горле.
Она прижала руку к груди и сделала несколько глубоких вдохов, хмурясь и о чём-то размышляя.
Она прижала руку к груди и сделала несколько глубоких вдохов, хмурясь и о чём-то размышляя.
К этому моменту Сакамото Кен уже подобрал разбросанную у изножья кровати одежду, натянул её на себя и сошёл с постели.
К этому моменту Сакамото Кен уже подобрал разбросанную у изножья кровати одежду, натянул её на себя и сошёл с постели.
Он окинул комнату взглядом, но в итоге снова посмотрел на Микадзуки Харуну.
Он окинул комнату взглядом, но в итоге снова посмотрел на Микадзуки Харуну.
Та всё так же таращилась на него, даже поглядывая в сторону его пояса, хотя он уже оделся.
Та всё так же таращилась на него, даже поглядывая в сторону его пояса, хотя он уже оделся.
Харуна растерянно огляделась и что-то пробормотала себе под нос.
Харуна растерянно огляделась и что-то пробормотала себе под нос.
— Сакамото Кен? — неуверенно произнесла она его имя.
— Сакамото Кен? — неуверенно произнесла она его имя.
Сакамото Кен тут же снова посмотрел ей в лицо.
Сакамото Кен тут же снова посмотрел ей в лицо.
— И вправду... — Микадзуки Харуна оглядела его с ног до головы и тихо прошептала: — Какой красивый. Точно такой же, как в воспоминаниях.
— И вправду... — Микадзуки Харуна оглядела его с ног до головы и тихо прошептала: — Какой красивый. Точно такой же, как в воспоминаниях.
Она хлопнула себя по лбу, и растерянность на её лице тут же сменилась... лукавой усмешкой.
Она хлопнула себя по лбу, и растерянность на её лице тут же сменилась... лукавой усмешкой.
Похоже, это снова тот самый сон. В последние дни он и вправду часто ей снился.
Похоже, это снова тот самый сон. В последние дни он и вправду часто ей снился.
Только вот сегодня он казался каким-то особенно настоящим.
Только вот сегодня он казался каким-то особенно настоящим.
Микадзуки Харуна откинула одеяло и встала прямо на кровати.
Микадзуки Харуна откинула одеяло и встала прямо на кровати.
Когда она поднялась на ноги, ночная сорочка расправилась, спадая вниз чёрным водопадом. Сорочка была короткой, весьма пикантной, необычного кроя — и едва прикрывала самое сокровенное.
Когда она поднялась на ноги, ночная сорочка расправилась, спадая вниз чёрным водопадом. Сорочка была короткой, весьма пикантной, необычного кроя — и едва прикрывала самое сокровенное.
Её изящные белоснежные ступни встали на мягкий матрас, пальчики на ногах слегка поджались, чтобы удержать равновесие, и она, шагнув, оказалась прямо перед Сакамото Кеном.
Её изящные белоснежные ступни встали на мягкий матрас, пальчики на ногах слегка поджались, чтобы удержать равновесие, и она, шагнув, оказалась прямо перед Сакамото Кеном.
— Не знаю, почему, но...
— Не знаю, почему, но...
Харуна облизнула губы, и в её взгляде плескалась озорная чертовщинка. Она рывком схватила парня за воротник, приподнялась на цыпочки и прошептала Сакамото Кену на ухо:— Кен, мы же договорились вздремнуть, почему ты уже встал?
Харуна облизнула губы, и в её взгляде плескалась озорная чертовщинка. Она рывком схватила парня за воротник, приподнялась на цыпочки и прошептала Сакамото Кену на ухо:
— Кен, мы же договорились вздремнуть, почему ты уже встал?
Сакамото Кен перехватил её руку и посмотрел ей прямо в глаза, лихорадочно перебирая в уме все возможные варианты.
Сакамото Кен перехватил её руку и посмотрел ей прямо в глаза, лихорадочно перебирая в уме все возможные варианты.
Если это всего лишь сон о прошлом «заходе», тогда всё неважно. Можно говорить и делать всё что угодно.
Если это всего лишь сон о прошлом «заходе», тогда всё неважно. Можно говорить и делать всё что угодно.
А что, если? Вдруг я и вправду вернулся в какой-то момент из прошлого «захода»? Тогда нужно быть предельно осторожным...
А что, если? Вдруг я и вправду вернулся в какой-то момент из прошлого «захода»? Тогда нужно быть предельно осторожным...
Сакамото Кен, поразмыслив пару секунд, сказал:— Вспомнил вдруг, у меня же глава не закончена. Пора за работу.
Сакамото Кен, поразмыслив пару секунд, сказал:
— Вспомнил вдруг, у меня же глава не закончена. Пора за работу.
Однако Микадзуки Харуну это только раззадорило.
Однако Микадзуки Харуну это только раззадорило.
В её сознание хлынули воспоминания о том сне. К ним примешалось то самое чувство утраты, которое она испытывала, просыпаясь в пустой постели. Необъяснимые эмоции захлестнули её.
В её сознание хлынули воспоминания о том сне. К ним примешалось то самое чувство утраты, которое она испытывала, просыпаясь в пустой постели. Необъяснимые эмоции захлестнули её.
В конце концов, это всего лишь сон.
В конце концов, это всего лишь сон.
Раз уж передо мной Кен, тот самый, что был так невероятно близок со мной во сне.
Раз уж передо мной Кен, тот самый, что был так невероятно близок со мной во сне.
Тогда...
Тогда...
К чёрту всё.
К чёрту всё.
Она рывком притянула Сакамото Кена к себе, обвила его шею и повисла на нём.
Она рывком притянула Сакамото Кена к себе, обвила его шею и повисла на нём.
— Какая ещё работа? Займись лучше мной...
— Какая ещё работа? Займись лучше мной...

Комментарии

Загрузка...