Нацумэ Мио поспешила за Сакамото Кеном.
Нацумэ Мио поспешила за Сакамото Кеном.
Он шёл по тускло освещённой улочке жилого квартала, засунув руки в карманы.
Он шёл по тускло освещённой улочке жилого квартала, засунув руки в карманы.
Хотя он шёл не оборачиваясь, он внимательно прислушивался к звукам за спиной.
Хотя он шёл не оборачиваясь, он внимательно прислушивался к звукам за спиной.
По шагам можно было определить, что Нацумэ Мио держится примерно в трёх метрах позади.
По шагам можно было определить, что Нацумэ Мио держится примерно в трёх метрах позади.
Пару раз она пыталась ускорить шаг, чтобы догнать его, но, сделав всего несколько шагов, снова сбавляла темп, сохраняя ту же дистанцию.
Пару раз она пыталась ускорить шаг, чтобы догнать его, но, сделав всего несколько шагов, снова сбавляла темп, сохраняя ту же дистанцию.
Сакамото Кен понял, что его стратегия сработала.
Сакамото Кен понял, что его стратегия сработала.
Держать её на определённом психологическом расстоянии — не настолько близко, чтобы это переросло в интимные отношения, но достаточно, чтобы она постоянно о нём думала.
Держать её на определённом психологическом расстоянии — не настолько близко, чтобы это переросло в интимные отношения, но достаточно, чтобы она постоянно о нём думала.
Это было самое безопасное состояние.
Это было самое безопасное состояние.
Этот горький опыт Сакамото Кен вынес из прошлой жизни, закончившейся тесаком.
Этот горький опыт Сакамото Кен вынес из прошлой жизни, закончившейся тесаком.
Наконец, дойдя до угла, он остановился и обернулся.
Наконец, дойдя до угла, он остановился и обернулся.
Нацумэ Мио тут же замерла и в тусклом свете уличного фонаря посмотрела на него.
Нацумэ Мио тут же замерла и в тусклом свете уличного фонаря посмотрела на него.
— Видишь, что там, внутри? — Сакамото Кен указал на ограду у дороги.
— Видишь, что там, внутри? — Сакамото Кен указал на ограду у дороги.
Нацумэ Мио, склонив голову, посмотрела в ту сторону.— Кладбище?
Нацумэ Мио, склонив голову, посмотрела в ту сторону.
— Кладбище?
Он кивнул, а затем указал на дом впереди, покрытый ржавыми железными листами.
Он кивнул, а затем указал на дом впереди, покрытый ржавыми железными листами.
— Вот в том доме я и живу, — сказал он.
— Вот в том доме я и живу, — сказал он.
Нацумэ Мио молча смотрела на старый многоквартирный дом в ночной темноте.
Нацумэ Мио молча смотрела на старый многоквартирный дом в ночной темноте.
Давно не ремонтировавшийся фасад, ржавая жесть. В нескольких окнах горел свет. За домом начинался лес, принадлежавший кладбищу, и в ночной мгле он выглядел особенно зловеще.
Давно не ремонтировавшийся фасад, ржавая жесть. В нескольких окнах горел свет. За домом начинался лес, принадлежавший кладбищу, и в ночной мгле он выглядел особенно зловеще.
Она, вообще-то, знала, где живёт А-Кен.
Она, вообще-то, знала, где живёт А-Кен.
В прошлый раз, когда она пришла сюда, следуя воспоминаниям из сна, она как раз столкнулась с выходящим Сакамото Кеном. Тогда она ещё удивилась: знала, что у него в семье не всё гладко, но не думала, что он живёт в такой развалюхе.
В прошлый раз, когда она пришла сюда, следуя воспоминаниям из сна, она как раз столкнулась с выходящим Сакамото Кеном. Тогда она ещё удивилась: знала, что у него в семье не всё гладко, но не думала, что он живёт в такой развалюхе.
Но тогда она была занята слежкой и не стала об этом задумываться.
Но тогда она была занята слежкой и не стала об этом задумываться.
Нацумэ Мио перевела взгляд на Сакамото Кена, пытаясь понять его намерения.
Нацумэ Мио перевела взгляд на Сакамото Кена, пытаясь понять его намерения.
Когда он попросил у управляющей разрешения отлучиться, она втайне обрадовалась. Ей показалось, что А-Кен хочет сказать ей что-то важное, например... признаться в любви.
Когда он попросил у управляющей разрешения отлучиться, она втайне обрадовалась. Ей показалось, что А-Кен хочет сказать ей что-то важное, например... признаться в любви.
А он, оказывается, привёл её сюда, чтобы показать, где живёт.
А он, оказывается, привёл её сюда, чтобы показать, где живёт.
Но зачем?В этот момент Сакамото Кен направился к старому дому, говоря на ходу:
Но зачем?
В этот момент Сакамото Кен направился к старому дому, говоря на ходу:
— Родители после смерти оставили мне огромный долг. Я до сих пор сужусь с помощью общественного адвоката.
— Родители после смерти оставили мне огромный долг. Я до сих пор сужусь с помощью общественного адвоката.
— Вскоре после этого я переехал сюда и стал жить один.
— Вскоре после этого я переехал сюда и стал жить один.
— Если бы не доброта бабушки-управляющей, мне бы тогда даже на еду не хватало.
— Если бы не доброта бабушки-управляющей, мне бы тогда даже на еду не хватало.
— А-Кен... тебе, наверное, было нелегко, — тихо проговорила Нацумэ Мио.
— А-Кен... тебе, наверное, было нелегко, — тихо проговорила Нацумэ Мио.
— Нацумэ-сан, вообще-то, ты мне когда-то нравилась, — как ни в чём не бывало продолжил он.
— Нацумэ-сан, вообще-то, ты мне когда-то нравилась, — как ни в чём не бывало продолжил он.
— А? — Нацумэ Мио замерла, а затем поспешила за ним.
— А? — Нацумэ Мио замерла, а затем поспешила за ним.
Как только она попыталась поравняться с ним, он добавил:— Ты была самой красивой девушкой в классе.
Как только она попыталась поравняться с ним, он добавил:
— Ты была самой красивой девушкой в классе.
Она обогнала его на несколько шагов и, обернувшись, спросила:— Тогда... А-Кен, почему ты мне тогда ничего не сказал?
Она обогнала его на несколько шагов и, обернувшись, спросила:
— Тогда... А-Кен, почему ты мне тогда ничего не сказал?
— Потому что это было низменное чувство, — ответил он.
— Потому что это было низменное чувство, — ответил он.
— Что?! Как любовь может быть низменной! — выпалила она.
— Что?! Как любовь может быть низменной! — выпалила она.
— Меня привлекало исключительно твоё тело, и ничего больше, — сказал Сакамото Кен, останавливаясь и окидывая её взглядом с ног до головы.
— Меня привлекало исключительно твоё тело, и ничего больше, — сказал Сакамото Кен, останавливаясь и окидывая её взглядом с ног до головы.
Это... низменно?
Это... низменно?
Мысли Нацумэ Мио снова пришли в смятение.— Кроме того, я не считаю, что у меня есть для этого подходящие условия, — сказал он, обходя её.
Мысли Нацумэ Мио снова пришли в смятение.
— Кроме того, я не считаю, что у меня есть для этого подходящие условия, — сказал он, обходя её.
Он достал из кармана ключ, вставил его в замок входной двери и открыл её.
Он достал из кармана ключ, вставил его в замок входной двери и открыл её.
— Ты же видишь, что это за дом. Здесь живут только самые бедные. В комнатах нет даже отдельных туалетов. Зимой иногда приходится по снегу бежать в общий, — продолжал он свой монолог.
— Ты же видишь, что это за дом. Здесь живут только самые бедные. В комнатах нет даже отдельных туалетов. Зимой иногда приходится по снегу бежать в общий, — продолжал он свой монолог.
— А мне всё равно... — прошептала Нацумэ Мио.
— А мне всё равно... — прошептала Нацумэ Мио.
Она, конечно, знала об условиях в этом доме. В том до жути реальном сне она могла забыть многое, но дни, проведённые здесь с А-Кеном, помнила отчётливо.
Она, конечно, знала об условиях в этом доме. В том до жути реальном сне она могла забыть многое, но дни, проведённые здесь с А-Кеном, помнила отчётливо.
Здешний туалет был с дыркой в полу. Зимой, вернувшись оттуда ночью, она совершенно не чувствовала ягодиц от холода.
Здешний туалет был с дыркой в полу. Зимой, вернувшись оттуда ночью, она совершенно не чувствовала ягодиц от холода.
А потом... потом А-Кен сажал её к себе на колени, и она быстро согревалась...
А потом... потом А-Кен сажал её к себе на колени, и она быстро согревалась...
Нацумэ Мио надула губки. Кажется, её сон был полон всяких странных и неприличных фантазий об А-Кене.
Нацумэ Мио надула губки. Кажется, её сон был полон всяких странных и неприличных фантазий об А-Кене.
— Заходи, — сказал он, шагнув внутрь.
— Заходи, — сказал он, шагнув внутрь.
— А? — Нацумэ Мио не ожидала, что он пригласит её войти.
— А? — Нацумэ Мио не ожидала, что он пригласит её войти.
Не раздумывая ни секунды, девушка шагнула следом.
Не раздумывая ни секунды, девушка шагнула следом.
Оглядевшись, она убедилась, что всё вокруг было точь-в-точь как в её воспоминаниях...
Оглядевшись, она убедилась, что всё вокруг было точь-в-точь как в её воспоминаниях...
Сакамото Кен провёл её к своей комнате и открыл дверь ключом.
Сакамото Кен провёл её к своей комнате и открыл дверь ключом.
Нащупав выключатель на стене, он включил свет.
Нащупав выключатель на стене, он включил свет.
— Вот такая комната. Одному мне здесь нормально, но не то что для двоих, тут даже для кошки места не хватит, — он указал на стену у входа. — Видишь, здесь везде плесень, а татами во многих местах протёрты.
— Вот такая комната. Одному мне здесь нормально, но не то что для двоих, тут даже для кошки места не хватит, — он указал на стену у входа. — Видишь, здесь везде плесень, а татами во многих местах протёрты.
Он стоял в дверях, не приглашая её войти дальше. Разведя руками, он продолжил:— Теперь ты понимаешь? В таких условиях у меня нет ни малейшего желания заводить отношения.
Он стоял в дверях, не приглашая её войти дальше. Разведя руками, он продолжил:
— Теперь ты понимаешь? В таких условиях у меня нет ни малейшего желания заводить отношения.
В этот момент из соседней комнаты послышалось сопение, затем заскрипел деревянный пол, и женское тяжёлое дыхание становилось всё громче, переходя в тихие стоны.
В этот момент из соседней комнаты послышалось сопение, затем заскрипел деревянный пол, и женское тяжёлое дыхание становилось всё громче, переходя в тихие стоны.
Сакамото Кен молча вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и, достав телефон, посмотрел на время.
Сакамото Кен молча вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и, достав телефон, посмотрел на время.
— Ты сама всё слышишь. Вот в такой отвратительной обстановке я живу, — сказал он, направляясь к лестнице. — Мне пора возвращаться в магазин. А ты иди домой, а то опоздаешь на электричку.
— Ты сама всё слышишь. Вот в такой отвратительной обстановке я живу, — сказал он, направляясь к лестнице. — Мне пора возвращаться в магазин. А ты иди домой, а то опоздаешь на электричку.
Нацумэ Мио ошеломлённо стояла у его двери. Его самого уже не было видно в коридоре.
Нацумэ Мио ошеломлённо стояла у его двери. Его самого уже не было видно в коридоре.
Звуки из соседней комнаты стали ещё отчётливее, и она покраснела до кончиков ушей.
Звуки из соседней комнаты стали ещё отчётливее, и она покраснела до кончиков ушей.
В коридоре не было света, лишь тусклые отблески далёких уличных фонарей.
В коридоре не было света, лишь тусклые отблески далёких уличных фонарей.
После ухода Сакамото Кена окружающая темнота, казалось, сгустилась.
После ухода Сакамото Кена окружающая темнота, казалось, сгустилась.
Нацумэ Мио поспешила вниз и выбежала из старого дома.
Нацумэ Мио поспешила вниз и выбежала из старого дома.
— А-Кен! А-Кен! — задыхаясь, она подбежала к нему сзади. — Я понимаю, А-Кен! Но мне ведь не нужны от тебя подарки, мы можем просто... просто встречаться...
— А-Кен! А-Кен! — задыхаясь, она подбежала к нему сзади. — Я понимаю, А-Кен! Но мне ведь не нужны от тебя подарки, мы можем просто... просто встречаться...
— Никаких «встречаться», мне нужно зарабатывать деньги, — не оборачиваясь, бросил он. — Или, может, ты меня содержать будешь?
— Никаких «встречаться», мне нужно зарабатывать деньги, — не оборачиваясь, бросил он. — Или, может, ты меня содержать будешь?
— Да! Я буду тебя содержать! — выпалила Нацумэ Мио.
— Да! Я буду тебя содержать! — выпалила Нацумэ Мио.
Сакамото Кен: «...»
Сакамото Кен: «...»
Нет, ну серьёзно, и ты тоже?
Нет, ну серьёзно, и ты тоже?
Он покачал головой.— Я не из тех парней, кто позволяет себя содержать.
Он покачал головой.
— Я не из тех парней, кто позволяет себя содержать.
— Д-да? — неосознанно переспросила она.
— Д-да? — неосознанно переспросила она.
В её памяти всплыла сцена: Сакамото Кен садится в «Порше» какой-то богатой женщины...
В её памяти всплыла сцена: Сакамото Кен садится в «Порше» какой-то богатой женщины...
Сакамото Кен, не оборачиваясь, вошёл в магазин, бросив ей через плечо твёрдый ответ:
Сакамото Кен, не оборачиваясь, вошёл в магазин, бросив ей через плечо твёрдый ответ:
— Естественно. Я никогда не буду на содержании.
— Естественно. Я никогда не буду на содержании.
На этот раз — точно.
На этот раз — точно.
Святой Отец

Комментарии

Загрузка...