Судя по словам Саямы Акико и Ран, на которых напал Барон Тьмы, тот человек был довольно плотного телосложения, и хотя он носил маску, очевидно, был мужчиной.
— К тому же, сестрица Ран попыталась дать ему отпор и ударила ногой, но он с легкостью увернулся, — добавил Конан.
— Если не ошибаюсь, мисс Ран — мастер каратэ.
Поскольку Акэти, судя по всему, был не слишком знаком с этими людьми, Тояма Ёити вовремя вставил реплику.
— Верно, сестрица Ран — победительница прошлого женского турнира по каратэ в Токио!
Конан с сияющим лицом ответил, а затем подпер подбородок рукой.
— Иными словами, противник тоже должен отлично разбираться в рукопашном бою...
Мужчина, плотного телосложения, владеющий боевыми искусствами...
Не только у Конана, у которого уже давно имелись соображения на этот счет, но даже в мыслях Мори Когоро и инспектора Ёкомидзо всплыл один конкретный кандидат.
Им оказался один из участников этого мероприятия, исследователь из университета Сёнан и бывший чемпион Ниппона по каратэ — Маэда Сатоси.
— Алиби мистера Маэды... — инспектор Ёкомидзо бросил взгляд на спутницу Маэды, Саяму Акико, и проглотил вторую половину фразы.
Саяма Акико как раз была той, кто подвергся нападению Барона Тьмы вместе с Ран, так что она, разумеется, не могла знать, был ли Маэда Сатоси в тот момент в своей комнате.
Иными словами, у Маэды Сатоси сейчас были колоссальные подозрения!
— А что насчет того человека, который напал на Мисаву? — спросил Акэти.
— Мисава сказал, что стоило двери комнаты открыться, как его тут же вырубили, и он ничего толком не разглядел, — осторожно ответил инспектор Ёкомидзо.
— Но Мисава тоже очень силен, в нашем управлении его каратэ считается лучшим...
— Тогда всё ясно, убийца — Маэда Сатоси! — Мори Когоро ударил кулаком по столу и вскочил.
— Я прекрасно знаю способности Ран, и с легкостью уклониться от ее атаки мог только этот человек!
— Сначала он побежал в комнату, где лежало тело, вырубил констебля Мисаву, украл с трупа одежду и маску, а потом переоделся и отправился нападать на Ран и мисс Саяму...
Лицо Саямы Акико мгновенно помрачнело.
— Послушайте, великий детектив, у вас есть хоть какие-то доказательства, чтобы вешать обвинения на моего жениха?
— Он вовсе никакой не Барон Тьмы!
— Между прочим, — когда стороны уже были готовы затеять ссору, Акэти снова неторопливо подал голос, — почему темой вашего сегодняшнего мероприятия стал именно Барон Тьмы?
— Это же всего лишь бесплатное проживание на три дня и две ночи, вряд ли оно смогло бы привлечь сюда таких специалистов в области компьютерных технологий?
— Ах, это... — Саяма Акико на мгновение замерла. — Я, я и сама точно не знаю...
— Перед отъездом я слышала только от Атоси, что Барон Тьмы — это какая-то компьютерная программа...
— Это программа-компьютерный вирус! — перебил ее Конан. — Страшный вирус, который распространяется через компьютерную сеть, проникает в крупнейшие компании и уничтожает сохраненные данные. На данный момент против него еще не существует антивируса.
— Поэтому его и назвали Бароном Тьмы, подразумевая, что от него невозможно защититься точно так же, как от того жуткого преступника из романа.
— А на этом мероприятии те, кто сможет разгадать загадку, помимо бесплатного проживания получат дискету с этой вирусной программой, вот эти специалисты и набросились на нее толпой...
— ...Э-э, ну, вообще-то я и сама просто слышала об этом от других, ха-ха, ха-ха...
Под неловкий смешок Конана Акэти отвел от него взгляд и холодно посмотрел на инспектора Ёкомидзо.
Инспектор Ёкомидзо, уже превратившийся в пуганую ворону, мгновенно вздрогнул.
— Я... я слышал от мисс Мори, что призом в мероприятии было бесплатное проживание...
— А? Я? — Ран тоже торопливо принялась оправдываться. — Поскольку путевки на мероприятие нам передал тот знакомый профессор Конана, честно говоря, я и сама не особо разбираюсь...
Началось шумное и веселое перекладывание вины друг на друга.
Впрочем, поскольку толком расспросить всех о теме и призах мероприятия так и не удалось, в конце концов ответственность снова вернулась к Ёкомидзо.
Столкнувшись с равнодушным взглядом Акэти, Ёкомидзо уже принял выражение лица из разряда с мертвых сраму не имут.
Расследование на мгновение зашло в тупик.
Глядя на горящие энтузиазмом глаза Конана, Тояма Ёити и Акэти обменялись взглядами.
Тогда Акэти приказал Ёкомидзо проводить Саяму Акико и остальных обратно в комнаты и, при условии полного перекрытия девятнадцатого и двадцать первого этажей, где находились участники мероприятия, попросить Мори Когоро о содействии, чтобы еще раз тщательно обыскать комнаты и личные вещи каждого.
Сам же Акэти остался на первом этаже и, наказав полицейским строго охранять вещественные доказательства, неторопливо вышел из здания и направился во внутренний двор гостиницы.
Догадавшись, что тот хочет о чем-то поговорить, Тояма Ёити последовал за ним.
Однако Акэти молча шел очень долго, пока не остановился перед статуей рыцаря, грудь которой насквозь пронзал клинок — это место уже было обнесено сигнальной лентой.
Было чуть за четыре часа утра, до рассвета оставалось еще далеко, и вокруг царил тяжелый, кромешный мрак.
Лишь свистел пронизывающий ветер, проносясь мимо ушей.
— ...Прошу прощения, что предстал перед вами в таком свете, — когда Акэти заговорил, голос его звучал тихо. — Я знаю, что ты собирался рассказать мне тот секрет из доверия ко мне, или, вернее сказать, из доверия к политорганам...
— Но наше поведение, пожалуй, вряд ли тебя удовлетворило...
Тояма Ёити тут же издал короткий звук:
Подумать только, этот человек обычно совершенно не производит впечатление того, кто берет на себя чужую вину, с чего это вдруг он вздумал отдуваться за полицию из соседнего участка?
— Не говори так, я знаю, что ты отличный и добросовестный коп...
— И какой от этого толк? — Акэти холодно усмехнулся и, подняв запястье, слегка качнул им. — Знаешь, что это?
В отсветах гостиничных огней на его руке ярко блеснул циферблат механических часов.
Тояма Ёити внезапно кое о чем вспомнил.
— Токийский университет, клика золотых часов...
На японском языке те группировки, что звались какими-нибудь кланами или кликами, обычно не были ничем порядочным.
Или, если точнее, все они были «порядочными объединениями».
А клика золотых часов представляла собой относительно пристойную и особую группу внутри полицейской системы.
Выпускники университетов, успешно сдаввшие государственный экзамен для госслужащих, попадая в полицию, неизменно воспитывались как кандидаты в руководящий состав, и их карьерный рост шел стремительно.
С самого поступления на службу они получали звание помощника инспектора, а к двадцати пяти-шести годам уже дорастали до инспекторов.
Для таких людей, как инспектор Мэгурэ или инспектор Кэнмоти, это становилось пределом их жизненного пути.
Лишь элитная каста способна достигать еще более высоких ступеней, и девяносто девять процентов высокопоставленных чинов Токийского столичного полицейского управления рекрутировались именно из их числа.
Причем выходцы из Токийского университета являлись элитой среди элиты, находясь на бесконечно близком расстоянии от ядра власти.
Чтобы подчеркнуть выдающееся превосходство этого узкого кружка, его члены обычно носили дорогие золотые часы.
Даже если в ряды токийских студентов затесывался кто-то простого происхождения, но после поступления на службу доказывал, что из него может выйти толк, старшие товарищи дарили ему золотые часы в знак принятия и покровительства.
Иными словами, простые полицейские связываться с ними не смели.
Просто в оригинальной истории Акэти вечно околачивался рядом с такими простолюдинами, как инспектор Кэнмоти и Киндаити, из-за чего Тояма Ёити совсем забыл про этот его статус.
— Не ожидал, что ты даже об этом знаешь, — в тоне Акэти сквозила сплошная ирония, но направлена она была вовсе не на Тояму Ёити, а на него самого.
Тояма Ёити равнодушно пожал плечами.
— Я ведь в конце концов тоже детектив!
— Но я доверяю тебе не потому, что ты из клики золотых часов, я доверяю тебе как человеку...
— Тогда ты ошибаешься, — жестко перебил его Акэти.
— Во мне одном нет абсолютно ничего заслуживающего доверия, а вот будучи членом клики золотых часов, я по крайней мере могу дать тебе возможность опереться на мое влияние.
Эта фраза прозвучала настолько бездушно и прагматично, что Тояма Ёити вдруг почувствовал: его собственные слова секунду назад выглядели фальшивой отговоркой.
Либо же проявлением непомерной, детской наичности.
— Послушай, Акэти, — Тояма Ёити невольно кашлянул. — Что ты вообще имеешь в виду?
— Ты хочешь, чтобы я держался от тебя на расстоянии, но при случае мог тобой воспользоваться?
...Что за странная формулировка получилась?
Тем не менее, Акэти кивнул:
— Можешь понимать это именно так.
— Нет, погоди, с чего вдруг?
— Только из-за твоего статуса члена клики золотых часов?
— Элита из Токийского университета не желает водиться с простыми низами, дело в этом?
— Тогда зачем ты специально бегал за мной и просил о помощи?
Тояма Ёити и впрямь немного разозлился, выпалив целый ряд вопросов, однако Акэти лишь равнодушно глянул на него.
— Сочтем это за обмен услугами.
— Ты поможешь мне в одном деле, а я помогу тебе в другом.
— Когда вернемся, я выплачу тебе все причитающиеся за расследование деньги.
— К тому же... — Акэти снова бросил на него взгляд, уголки его губ дернулись, но он всё же сдержался и не улыбнулся. — Я что-то не слыхал, чтобы выпускники Кембриджа называли себя выходцами из низов.
Ах да, я ведь тоже закончил Кембридж...
Тояма Ёити несколько смущенно поскреб в затылке.
И все же оставался в полном недоумении от столь резкой перемены в поведении Акэти.
На Острове Золота, когда они вместе принимали горячие источники, они ведь совершенно открыто и весело смеялись и болтали.
— Неужели... — осторожно начал он, одновременно наблюдая за выражением лица Акэти в свете фонарей, — это инспектор Ёкомидзо и остальные выступили настолько бездарно, что ты просто разозлился на них?
— Они не стоят того, чтобы на них злиться, — тихо произвел Акэти. — Уровень подготовки рядовых сотрудников из низов всегда был таковым.
— Не знаю, доводилось ли тебе слышать о том «деле о грабеже на триста миллионов йен» в сорок третьем году по эре Сёва...
Разве это не то самое дело, которым, если верить слухам, занимался отец Акэти?..
Тояма Ёити чуть было не брякнул это вслух, но, сообразив, что такое будет трудно объяснить, вовремя прикусил язык.
Одновременно он обратил внимание на то, что Акэти выразился не «не стоят злости», а «не стоят того, чтобы на них злиться».
Значит, он все-таки злился...
Но какое его злость имела отношение к тому давнему делу?..
Акэти больше не смотрел на него, устремив взор на темное далёко ночного неба, и продолжил:
— У того давнего инцидента было немало улик, даже наоборот — на месте преступления осталась просто колоссальная масса вещественных доказательств, но многие из них оказались дымовой завесой, пущенной преступником...
— Кое-какие вещи были слишком банальными, и отследить их происхождение не представлялось возможным, другие же при проверке заводили в тупик, а тогдашняя полиция совершенно не умела отсеивать ключевые улики, из-за чего впустую растратила огромное количество времени и человеческих ресурсов.
— Более того, многие полицейские решили, будто вещественных доказательств собрано с избытком и преступника уж точно удастся поймать, из-за чего потеряли бдительность, перестали активно продвигать расследование, а кое-кто даже таскал улики туда-сюда как игрушки, и в конце концов они были утеряны...
— Именно в штабе по расследованию того дела мой отец провел свой самый драгоценный золотой период карьеры, а напоследок бесславно ушел ни с чем...
— Дело так и осталось нераскрытым, а отец скончался спустя всего пару лет после выхода на пенсию, и все завершилось ничем.
Акэти перевел дыхание, хотя в его голосе не звучало слишком уж глубокой скорби.
— Сожаления, конечно, остались, но с тех пор прошло почти сорок лет, и методы расследования вместе с технологиями уже несравнимы с теперешними.
— ...Видишь ли, я ведь собирался сказать, что если бы это случилось в наши дни, сколь бы искусным ни был преступник, дело непременно было бы раскрыто...
— Но глядя на этих моих нынешних коллег...
— На их столь низкий профессиональный уровень, на халатное отношение к службе и позицию «лишь бы как-нибудь отделаться»... Разумеется, я понимаю, что они делают это не со зла, вернее сказать, они просто понятия не имеют, как следует быть настоящим полицейским...
— Полицейское сословие по сравнению с тем, что было сорок лет назад, почти ни капельки не продвинулось вперед!
— Талантливые кадры, безусловно, существуют, но при нынешней системе эшелон элиты лишь стремительно отрывается от низовой работы и уносится по вертикали вверх, чтобы превратиться в тех самых высокомерных бюрократов.
— Тояма! — высказав столь долгую тираду, Акэти наконец повернулся обратно и прямо заглянул в глаза Тояме Ёити.
— Я... я тоже собираюсь стать одним из этих бюрократов.
Глава 025: Время для дедукции мистера Пуаро
Потратив немало сил, Тояма Ёити наконец-то смог разложить по полочкам логику Акэти.
В полицейской системе Ниппона существовало два принципиально разных карьерных пути.
Один — это карьерная лестница карьерных офицеров вроде самого Акэти, где человек еще до тридцати лет добирается до среднего управленческого звена, и вся его дальнейшая жизнь представляет собой непрерывный подъем на самые верхи.
Второй путь — это некарьерные служащие вроде Мэгурэ и Кэнмоти, которых всю жизнь держат на передовой, разве что в случае гибели при исполнении их могут в один миг повысить сразу на два звания, что станет вершиной их жизненного пути.
И подавляющее большинство рядовых полицейских относились ко второй категории, то есть к тем, кто вообще не видел никаких перспектив для продвижения по службе.
Поэтому те, у кого присутствовала профессиональная этика, продолжали честно и добросовестно тянуть лямку, в то время как те, кто относился к делу спустя рукава, постепенно скатывались до простых сидельцев на окладе, у которых не было ни необходимых качеств, ни активного рабочего настроя.
В сравнении с ними такие фигуры, как инспектор Ёкомидзо, чья работа хромала лишь из-за ограниченности способностей, выглядели еще вполне прилично.
Что же касается проведения внутренних тренингов и обучения внутри системы, то их внедрение шло со скрипом.
С одной стороны, лекторы вроде Акэти, обладающие глубокими профессиональными знаниями, но при этом излишне молодые, не слишком-то внушали доверие старым сыщикам, проработавшим на низовой земле всю жизнь.
Даже его прямой подчиненный, инспектор Кэнмоти, поначалу выказывал к нему жуткое отторжение, и лишь в процессе дальнейшей совместной работы это напряжение постепенно сгладилось.
С другой стороны, молодые элитные кадры сами редко обращали хоть сколько-нибудь серьезное внимание на конкретные инциденты.
Ниппон — общество с четким разделением на классы, и взлет на более высокие ступени означал более обширные и мощные связи, авторитетный социальный статус и сопутствующие им рекой льющиеся финансовые потоки, а также роскошную жизнь, полную привилегий.
Много ли среди них тех, кто искренне желает служить народу?..
Вот почему Акэти, будучи выходцем из Токийского университета, который по всем законам логики должен был околачиваться в высшем свете, как элита из клики золотых часов, но при этом желавший оставаться хорошим полицейским, несущим справедливость и благо людям, оказался в столь щекотливом положении.
Каким бы выдающимся он ни был, ему всё равно не удавалось избежать того, чтобы его закрутило жерновами «правил», и в конце концов он был обречен влиться в тот самый класс, который противоречил его идеалам справедливости.
Если же он станет вести себя независимо и во что бы то ни стало пожелает отстаивать собственные первоначальные устремления, он рискует предать ту самую малую группу, к которой принадлежит, а итогом станет изгнание из круга и быстрое погружение на периферию.
Куда ни кинь — везде клин.
Вот из-за чего его так резко переменило в лице, заставив попытаться с ходу оттолкнуть Тояму Ёити.
Что ни говори, а подобные стопроцентные отличники из благородных семейств вечно думают обо всем гораздо больше остальных.
И куда сильнее других склонны к самокопанию и уходам в себя.
Тояма Ёити не удержался от легкого смешка.
— Короче говоря, суть сводится к тому, что будущий высокопоставленный чин столичного управления не планирует заводить слишком близкие отношения с таким мелким детективом, как я.
— Лучше всего будет вернуться, покончить со всеми делами, разбежаться в разные стороны и больше не путаться друг у друга под ногами, верно?
Акэти никак не отреагировал на эту явно провокационную реплику, не выказал никакого волнения и не стал оправдываться.
— ...Если тебе хочется выразиться именно так, то в общем-то можно и согласиться...
— Эй, Акэти! — Тояма Ёити не стал дожидаться, пока тот закончит, и перебил его, а улыбка на его лице стала еще заметнее.
Это было даже не столько обидно, сколько забавно.
— Ты что, совсем не умеешь заводить друзей?
И впрямь, еще недавно они так оживленно болтали, а стоило ему вспылить из-за сиюминутной досады, как он тут же заявляет, что больше они общаться не будут — подобное отношение возможно проявлять только по отношению к «друзьям».
Если бы он не числил его в «друзьях», то и говорить столько слов вообще бы не стал.
Тьфу ты, подумать только, молодой господин Акэти уже совсем не мальчик, а до чего же заносчивый.
— Послушай, что ты за чепуху несешь: тут тебе и клика золотых часов, и бюрократы — какое всё это имеет отношение к тому, что происходит прямо сейчас?
— Ты просто посмотрел на то, как эти копы откровенно лажают в работе, разозлился в душе и решил выплеснуть раздражение на мне, верно?
— Раз уж хочется выплеснуться — выплескивайся, здесь же больше никого нет, я твоим коллегам ничего не скажу, за это можешь не переживать!
Говоря это, Тояма Ёити протянул руку и пару раз хлопнул Акэти по плечу.
Акэти же, напротив, на секунду отстал от хода его мыслей, продемонстрировав редкое для него растерянное выражение лица.
— Ты вообще... ты хоть понял, о чем я толковал?..
Не успел он договорить, как Тояма Ёити уже подался вперед и просто-напросто закинул руку Акэти на плечо.
— Эй, ты чего...
Акэти, за всю свою жизнь едва ли пару раз позволявший кому-то подобные вольности, остолбенел от неожиданности.
— Конечно понял, ты же просто жаловался на жизнь, говоря, что в ниппонской полиции почти не осталось тех, кто по-настоящему умеет работать!
Тояма Ёити продолжал весело потряхивать руку Акэти, словно решив стащить этого высокомерного павлина с небес на землю и отправить лепить куличики из грязи.
— Послушай, ты же все-таки детектив, то есть, прости, следователь — перестань уже так напускать на себя важность.
— Не говоря ни о чем другом, неужели тебе никогда не приходилось ситком в засаде караулить подозреваемого и справлять нужду в машине в пластиковую бутылку из-под минералки? Бывало ведь такое, скажи?
Из-за близкого расстояния Тояма Ёити тут же уловил вспыхнувшую на щеках Акэти легкую красноту и снова залился ехидным смехом.
— Вот видишь! Ты сам человек, который любит доводить дело до конца, поэтому на тех так называемых элитчиков, что умеют только языком ворочать, ты смотришь свысока, а на таких, как инспектор Ёкомидзо, которые вроде бы и рады стараться, да не умеют — на тех ты глядишь с презрением.
— Тех, кто тебе противен, просто отфутболивай!
— А тех, кто работает спустя рукава, бери да отчитывай хорошенько!
— Думаю, инспектор Ёкомидзо на этот раз получил отличный урок. В таких делах всегда работает правило: первый раз тяжело, во второй уже привычно, так в следующий раз у него получится куда лучше, разве нет?
— Вместо того чтобы сокрушаться здесь по поводу всяких бюрократов, лучше бы лишний раз взбодрил этих бестолковых копов, глядишь, от этого и правда была бы хоть какая-то польза, как считаешь?
Акэти на мгновение умолк, но лицо его уже выглядело намного спокойнее, чем прежде.
Затем он с изящным и естественным видом сбросил с плеча руку Тоямы Ёити и попутно поправил очки.
— Выходит, — произнес он, — этот способ с пластиковой бутылкой из-под минералки тебе тоже прекрасно знаком?
Услышав это слово «тоже», Тояма Ёити громко засмеялся.
— Стоящие друг друга люди!
Пронизывающий свистящий ветер с силой пронесся рядом, словно унося с собой невидимую хмурую пелену.
...
— Полагаю, я предоставил тому юному детективу достаточно времени.
Произнеся это, вернувший свой обычный вид Акэти повернулся и собрался шагнуть обратно в парадную дверь.
Тояма Ёити с ухмылкой протянул руку и преградил ему путь.
— Эй, ты же полицейский, хорош халтурить!
— Неужели ты тоже намерен, подобно инспектору Ёкомидзо и остальным, переложить все расследование на плечи дилетантов?
Акэти не удержался и закатил глаза.
— Полицейское расследование должно опираться на доказательства.
— Только вы, детективные волки-одиночки, способны указывать на убийцу исключительно с помощью умозаключений, да еще и не опасаться жалоб от недовольных.
Тояма Ёити, которого так ловко укололи, в ответ лишь весело рассмеялся.
— Я же говорил: какой же ты Акэти, если не язвишь!
— Почему это, когда ты отчитывал инспектора Ёкомидзо и остальных, все было чинно и благородно, без всякой едкой сатиры?
— Забыл, — поправив очки, бросил Акэти. — Вернусь — наверстаю.
Судя по всему, он действительно полностью пришел в норму.
Тояма Ёити с улыбкой кивнул.
— Ну так что, пока мы еще не вернулись, можешь ведь высказать свое личное мнение не как страж порядка!
— Как по твоему, кто из них с наибольшей вероятностью окажется убийцей?

Комментарии

Загрузка...