Папа!
Едва сойдя с трапа самолета, Син Цици увидела Седьмого господина Су и Су Мобай, которые встречали их в аэропорте. Взбудораженная и счастливая, она подбежала к Седьмому господину Су и запрыгнула ему на спину. Тот поспешно поймал её и со смехом произнес:
— Какая ты уже большая! А всё норовишь мне на спину прыгать! Рано или поздно ты меня по косточкам разберешь!
Син Цици спрыгнула на землю, легонько ударила Седьмого господина Су в плечо и заявила:
— Да у тебя здоровье такое крепкое, что даже если я еще десять лет прыгать буду, ничего со мной не случится!
Седьмой господин Су потирал ушибленное плечо, а другой рукой щелкнул её по носу и сказал, переполненный нежностью во взгляде:
— Ах ты!
Лэй Хайтан огляделась по сторонам и спросила Седьмого господина Су:
— Седьмой дядя! А где мой дедушка?
— О! Дядя Лэй все еще в Мьянме. На торце возникли кое-какие проблемы, так что он сможет вернуться только через несколько дней, — пояснил Седьмой господин Су. Лэй Хайтан кивнула.
— Ладно! Давайте не будем здесь стоять, пошли! Я отведу вас на праздничный банкет в честь победы! — с улыбкой произнес Седьмой господин Су, оглядывая всех.
Закончив говорить, он приобнял Син Цици, и они пошли вперед, оживленно о чем-то беседуя и смеясь. Су Мобай подхватил багаж Син Цици, подошел к Лэй Хайтан, протянул руку и с легкой улыбкой сказал:
— Давай я помогу!
Лэй Хайтан слабо улыбнулась и передала чемодан Су Мобаю. Они пошли бок о бок позади Седьмого господина Су, то и дело обмениваясь фразами и согласно улыбаясь друг другу.
Эта сцена выглядела весьма услаждающей взор, однако она вызвала сильнейшее недовольство у Цзян Сюйчэня. Уставившись на спину Су Мобая, он пробормотал:
— И правда, прекрасная дева — достойная пара благородному мужу! Только оба мы благородные мужи, разница лишь в том, что один — богатый, а другой — бедный! Хм! Я не позволю тебе одержать верх!
С этими словами Цзян Сюйчэнь подбежал к Лэй Хайтан и с улыбкой спросил:
— Богиня! Ты устала? Хочешь пить?
Лэй Хайтан с улыбкой покачала головой:
— Я в порядке!
Ли Цзычэн стоял на прежнем месте и, наблюдая за этой сценой, вспомнил счастливые дни своего детства, проведенные с родителями. На сердце у него заскребла смутная боль; опустив голову и горько усмехнувшись, он молча удалился в одиночестве.
Когда Цзян Сюйчэнь заметил, что Ли Цзычэн не последовал за ними, он получил от него текстовое сообщение: «Сяо Чэнь, мне нездоровится, я пойду домой!»
Увидев это сообщение, Цзян Сюйчэнь невольно пожалел о случившемся: только что он был занят лишь тем, что пикировался с Су Мобаем, и совершенно забыл о Ли Цзычэне. Но теперь Ли Цзычэн уже ушел, и возвращаться следом за ним было бы как-то неудобно. Ему пришлось продолжить путь вместе с Седьмым господином Су.
Узнав о том, что сегодня Ли Цзычэн и остальные возвращаются, Лю Цзюнь припарковала машину у входа в аэропорт и стала высматривать их. Наконец она заметила одинокую фигуру Ли Цзычэна и немедленно позвонила Чоу Жаньюэ:
— Старшая госпожа! Я увидела Ли Цзычэна, он один!
— Хаохао неподалеку?
— Нет! Молодой господин все это время находился с Гу Хуо в доме у Гу Хуо. За все время Гу Хуо выходил лишь единожды, чтобы купить завтрак. Больше они не появлялись.
— Пока не нужно следить за Ли Цзычэном, эта цель слишком крупная, нас скорее разоблачат. Просто продолжай следить за Хаохао!
— Слушаюсь! — ответила Лю Цзюнь, сбросила вызов и уехала на машине.
— Господин Лэй, я делаю это лишь из уважения к вашему авторитету, только поэтому я согласился не сводить с ним счетов. А вы требуете, чтобы я еще и извинялся перед ним, да вдобавок отдал ему необработанный камень? Господин Лэй, имя ваше гремит громко, но я, Ван, вас не боюсь!
Нефритовый аукцион-торг должен был завершиться еще две недели назад, однако этот самый Ван затянул его ровно на две недели. Из-за этого крупные торговцы понесли огромные убытки, что вызвало народный гнев — именно поэтому пришлось побеспокоить Господина Лэй, чтобы он пришел рассудить их.
Разобравшись в ситуации, Господин Лэй выяснил, что этот Ван затеял спор с другим молодым человеком из-за куска сырого нефритового камня с красным жадеитом внутри. Узнав, что дело в бесцеремонности Вана, Господин Лэй потребовал, чтобы тот принес извинения молодому человеку, а также отдал ему добытый камень.
— Почтенный господин! Пожалуйста, следите за своими словами. Нефритовый камень распилил я, значит, он по праву принадлежит мне. Мало того, что вы перехватили его на полпути, так еще и дерзите Господину Лэй! Вы хоть понимаете, где находитесь! — У этого молодого человека было красивое лицо, но на нем не отражалось ни единой эмоции, а во взгляде словно застыл ледяной иней. Подобно айсбергу, он холодно и спокойно обратился к Вану.
— Камень-то распилил ты, это верно, но денег-то ты не платил! Ты лишь помог мне распилить его, но это вовсе не делает его твоим! — с видом полной правоты заявил Ван.
— Нужно ли мне учить тебя правилу, что камни распиливают только после уплаты денег? Ты ведь не первый день крутишься на торгах. Пользуйся иногда мозгами, прежде чем нести чушь! — хладнокровно парировал молодой человек.
— Ты... — Ван лишился дар речи и мог лишь тыкать в парня пальцем, яростно вытаращив глаза.
Господин Лэй покачал головой и шепнул пару слов стоявшему рядом человеку, после чего тот быстрым шагом удалился.
Было очевидно, что Господин Лэй вовсе не желает ввязываться в разборки подобных уличных хулиганов и прохвостов. Однако раз хозяева этих мест отсутствовали, ему пришлось первому выйти вперед, чтобы утихомирить обстановку.
— Послушайте, господин Ван! Ваша правота ничуть не оправдывает происхождение этого камня. Он вам не принадлежит, и добиваться его силой бесполезно! Подумаешь, кусок сырого камня — раз вы пришли на нефритовые торги, у вас наверняка хватает средств, чтобы купить другой, просто распилите еще один и дело с концом! — попытался усовестить его добрым словом Господин Лэй, но никак не ожидал, что этот Ван осмелится пойти против него наперекор: — Этот камень изначально должен был стать моим! С какой стати я должен уступать его ему?
— Хорошо! — произнес Господин Лэй, и выражение его лица мгновенно переменилось, помрачнев так, будто вот-вот грянет буря. Насупившись и бросив ледяной, пронзительный взгляд, он указал на Вана пальцем: — Раз тебе так нужен этот камень, я отдам его тебе! Но все убытки от простоя торговцев на всем аукционе ты возместишь из собственного кармана! До последней монеты!
Услышав это и поняв, что Господин Лэй настроен предельно серьезно, Ван перепугался и умолк. Господин Лэй продолжил: — А если ты не сможешь этого сделать — верни камень владельцу, а девять десятых убытков организаторов покроешь ты, и лишь оставшуюся одну десятую мы возьмем на себя!
Ван ошарашенно уставился на Господина Лэй: — Вы... да вы же просто загоняете человека в угол!
Господин Лэй ничего не ответил. В этот момент Ван подхватил со стола тот самый кусок нефритового камня, поднял его высоко над головой и взревел: — Да я лучше разобью его вдребеги! Но никому не отдам!
Увидев такое поведение, окружающие испуганно ахнули. На месте происшествия оставались лишь два человека, чьи лица не выражали ни тени волнения: одним был Господин Лэй, а вторым — тот самый молодой человек.
Внезапно молодой человек выбросил вперед правую руку со сжатыми указательным и средним пальцами и со свистом ткнул Вана в живот. Ван поморщился от пронзительной боли, и его руки, удерживавшие камень, задрожали.
Тут же молодой человек молниеносно нажал на точку в области горла Вана, и того мгновенно вырвало водой. Руки, державшие камень, бессильно согнулись, и парень ловко перехватил сырец, положив его на стол. Не успел Ван прийти в себя, как юноша провел прием с броском через бедро и со всего маху швырнул его оземь.
— Кто это смеет бесчинствовать на моих землях?
Вслед за влажным и пронзительным голосом толпа в страхе расступилась. В поле зрения появилась женщина в ципао с сине-белым фарфоровым узором и низким пробором набок. С мрачным выражением лица, цокая каблуками, она шествовала в сопровождении четырех-пяти крепких мужчин, а позади нее семенила совсем юная девушка лет двадцати на вид.
Завидев Господина Лэй, женщина почтительно поклонилась и произнесла:
— Господин Лэй!
Господин Лэй бросил на нее взгляд, уголки его губ изоделись в усмешке: — Госпожа Бай? Давно не виделись! А ты всё больше входишь во вкус чиновничьей спеси! Если бы я не приказал людям позвать тебя, ты бы и носа не казала! Какая честь для меня!
Эта женщина по имени Госпожа Бай являлась хозяйкой крупнейших нефритовых рудников Мьянмы, а также главной распорядительницей мьянманских нефритовых торгов. Под ее началом находилось более десятка крупных приисков, и большая часть маршрутов сбыта сырого нефрита во всей Мьянме контролировалась ею.
Прозвище Госпожа Бай закрепилось за ней потому, что при исключительной внешности и великолепной фигуре она славилась беспредельной безжалостностью к чужакам в делах, в то время как к своим людям относилась с несравненной теплотой. Муж Госпожи Бай скончался довольно рано, и с тех пор, как она взяла бразды правления семейным предприятием в свои руки, никто не смел ей перечить или восставать против нее.
Услышав слова Господина Лэй, Госпожа Бай улыбнулась: — Я только что вернулась из Мексики, и стоило мне лишь ступить на землю, как ваши люди меня разыскали, и я тут же примчалась сюда! Что вы такое говорите, Господин Лэй, мне аж не по себе от ваших слов!
— Прошли годы, а Госпожа Бай все так же красна словечком! Лучше займитесь уже наведением порядка в этом деле! — бросил Господин Лэй, развернулся и зашагал прочь.
Госпожа Бай почтительно произнесла ему вслед: — Господин Лэй! Счастливого пути!
Господин Лэй на мгновение замер, холодно фыркнул и удалился.
Обернувшись и окинув взглядом распростертого на земле Вана, Госпожа Бай нахмурилась: — Ван Цзиньлу?
Услышав ее голос, Ван Цзиньлу торопливо вскочил на ноги, сглотнул вязкую слюну, опустил голову и испуганно выдавил: — Тет... тетушка!
— Какая наглость! Стоило мне отлучиться, как ты тут же устроил балаган! — яростно рявкнула она, тыча в него пальцем.
— Это он первый украл мой нефритовый камень! — попытался оправдаться Ван Цзиньлу.
— Да мало ли камней в доме! — с этими словами Госпожа Бай перевела взгляд на молодого человека. Тот даже не посмотрел в ее сторону, холодно и отрешенно глядя куда-то вдаль. Госпожа Бай изумленно выдохнула: — Это ты?
Парень по-прежнему упорно игнорировал ее, зато стоявшая позади Госпожи Бай девушка радостно подбежала к нему, ухватила за рукав и счастливым голосом воскликнула:
— Цзи-гэге! Ты вернулся!
Юноша не обратил на нее никакого внимания. Молча взяв со стола сырой камень, он зашагал к выходу. Проходя мимо Госпожи Бай, он бросил через плечо ледяным тоном:
— Следите за своими слугами!
С этими словами он грациозно удалился.
Ван Цзиньлу в бешенстве ткнул пальцем ему в спину: — Ты кого это слугами назвал?!
— Заткнись! — взревела Госпожа Бай. Ван Цзиньлу бросил на нее испуганный взгляд и больше не посмел издать ни звука.
Видя, что молодой человек уходит, девушка встревожилась и испуганно окликнула: — Цзи-гэге! — Она уже хотела броситься за ним, но Госпожа Бай рявкнула на нее: — Линь Си, а ну вернись!
Линь Си остановилась, оглянулась и умоляющим взглядом посмотрела на мать: — Мам!
Госпожа Бай проигнорировала ее и обратилась к Ван Цзиньлу: — Вернемся — я с тобой еще поговорю!
Щелк!
Вечером Цзян Сюйчэнь вернулся домой, затворил за собой дверь и громко позвал:
— Сяo Ли! Ты спишь?
В руках он держал пакет с едой на вынос. Убедившись, что в гостиной никого нет, он постучал в дверь комнаты Ли Цзычэна: — Сяo Ли? Ты спишь?
В ответ царила тишина. Тогда Цзян Сюйчэнь напрямую толкнул дверь и вошел внутрь. Заметив, что Ли Цзычэн крепко спит, разметавшись на постели, Цзян Сюйчэнь оставил еду на столе, присел на краешек кровати и легко потряс друга за плечо: — Сяо Чэн! Проснись! Встань перекуси, Сяо Чэн!
Ли Цзычэн поморщился и медленно приоткрыл глаза: — Сяо Чэнь? Когда ты вернулся?
Приподнимаясь на локте, поинтересовался он, в то время как Цзян Сюйчэнь на ходу отвечал, направляясь к столу за едой: — Только что пришел!
Затем Цзян Сюйчэнь снова уселся на край кровати, открыл контейнеры с едой и протянул один Ли Цзычэну: — На, поешь немного! Седьмой господин специально для тебя купил!
Ли Цзычэн взял еду, посмотрел на мягкий, еще источавший жар белый рис и тихо сказал: — Прости! Из-за меня тебе пришлось неловко себя чувствовать.
— А? — Цзян Сюйчэнь вовсе не придавал этому значения. — Да чего тут неловкого? Я же на славу наелся! Только не переживай, на этот раз я вел себя очень послушно — в твое отсутствие ни капли алкоголя в рот не взял! Меня даже Син Цици подняла на смех!
Произнося последние слова, Цзян Сюйчэнь комично надул губы, изображая крайнюю обиду.
Ли Цзычэн улыбнулся, глядя на него: — Спасибо тебе!
Цзян Сюйчэнь опешил, нарочито обхватил себя руками и передернул плечами: — Сяo Ли! С каких это пор ты стал таким сентиментальным! Ладно-ладно, ешьвай давай, а как поешь — ложись спать! Если что понадобится — зови!
С этими словами Цзян Сюйчэнь бы выскочил из комнаты. В тот самый миг, когда он закрывал за собой дверь, глаза его покраснели, он шмыгнул носом и поспешно удалился.
Ли Цзычэн смотрел на закрытую дверь, с легкой улыбкой думая про себя: «Сяо Чэн, спасибо, что всегда рядом со мной! Как здорово, что ты есть!»
— Мам! Цзи-гэге с таким трудом вернулся, почему ты не удержала его?
Вернувшись домой, Ван Линьси надула губы и принялась выговаривать Госпоже Бай.
С крайне осторожным выражением лица Госпожа Бай произнесла: — Боюсь, его возвращение не так просто, как кажется!
— Что тут может быть сложного? Цзи-гэге ведь изначально не простой человек! Будь он обычным человеком, стал бы он тогда в одиночку спасать нас от Старого Ху? — Ван Линьси плюхнулась на диван, схватила со стола мандарин и беззаботно добавила:
— Чего ты понимаешь, ребенок? А ну марш в свою комнату! — прикрикнула на нее Госпожа Бай.
Ван Линьси посмотрела на нее, надула губы, презрительно фыркнула, встала и выбежала прочь.
Госпожа Бай тревожно мерила шагами комнату, снедаемая тяжелыми предчувствиями...

Комментарии

Загрузка...