Когда под кровлей дворца Вэньхуа Ван Чанфа был прижат к темно-красной длинной скамье, он закрыл глаза и вздохнул – ну точно, нельзя иметь дел с людишками старика Чжу!
Вот ведь спас человека, плату за прием не получил, так еще и задницу сейчас распишут под орех!
Ничего не попишешь, сбережешь задницу – не сбережешь голову; как говорится, из двух зол выбирают меньшее. Ради свободы придется пожертвовать мягким местом.
– Господин, мы начинаем, кричите погромче, – раздался вдруг над ухом шепот.
Ван Чанфа подумал про себя, что он и без подсказки будет орать во всю мочь – да так, чтобы во всем Интяне слышно было.
Пусть все видят мерзкое лицо семейки Чжу, что сначала заставляет крутить жернова, а потом пускает осла на мясо!
– Бац!
Палка опустилась, а Ван Чанфа уже закусил край своего верхнего халата, готовясь к худшему.
Но в итоге вышло не так больно, как он воображал!
Тут-то до него и дошло, что за послание передавал ему тот паренек.
И тогда он заорал изо всех сил, вложив в крик всю душу:
– Ой... режут... уби... вают...
Рука исполняющего наказание стражника дрогнула, и он с обиженным видом посмотрел на Ли Эрху, руководившего экзекуцией: – Дедушка Эрху, я ведь и впрямь не бил в полную силу...
За стенами дворца разносились преувеличенно жалобные вопли Ван Чанфа.
Старик Чжу, которого Чжу Бяо усадил на трон, тяжело и шумно дышал от гнева.
Он прошел через полжизни войн и убийств, каких только упрямцев не повидал.
Но такого твердолобого дуболома, который скорее стерпит палки, чем примет должность, он видел впервые.
Ах да, был еще Лоу Ин, который как раз сегодня приходил подавать в отставку.
У этих двух упрямцев и впрямь нравы были точь-в-точь одинаковые!
Глотка у Ван Чанфа была луженая, да к тому же он старался изо всех сил, так что от его криков старик Чжу почувствовал себя как-то неловко.
Он не удержался и упрекнул наследного принца Чжу Бяо:
– Ты тоже хорош! Я его просто взял на слабо, а ты не мог придержать?
Смотрю я на тебя – совсем распустился!
Чжу Бяо: Я? Разве я мог его удержать?
– Это вина сына вашего, отцу нашему не гневаться.
Однако раз он дерзил отцу столько раз, его надо хоть немного проучить.
– Ты!.. Эх...
У старика Чжу на душе скребли кошки: едва удалось отыскать толкового человека, так он еще, мать его, оказался упрямым ослом!
– Когда это отец успел послать людей с проверкой?
– А?
Старик Чжу едва не растерялся.
Но тут же небрежно бросил:
– Еще когда твоя матушка услышала, как та кормилица заикнулась о нем, я велел Мао Сяну все выяснить.
Не говоря уж о девчонке из семьи Чан, в этот наш императорский дворец кому попало вход заказан.
А он еще и нос воротит, ишь, хапуга неблагодарный!
– Отец, неужели вы ничего странного не заметили?
После слов Чжу Бяо Чжу Юаньчжан наконец перестал прислушиваться к затихающим снаружи стонам.
Он перевел взгляд на лицо Чжу Бяо: – Он ненавидит меня. Во взгляде, которым он смотрит на меня, нет ни капли страха или уважения.
Он сказал, что у него не осталось родных. Неужели его близкие погибли из-за меня?
Если это так, оставлять такого человека в живых – навлекать на себя беду.
– Отец хочет его убить?
– Я вижу, что в нем скрыт огромный талант.
Все те бездари из Приказа императорской медицины вместе взятые не стоят и мизинца на его руке.
Чжу Юаньчжан покачал головой и вздохнул:
– Но раз он не может служить нам, оставлять его нельзя.
Чжу Бяо подошел к императорскому столу и тихо заговорил:
– Отец, если мы убьем его, семья Чан этого не одобрит.
– Семья Чан?
Чжу Юаньчжан нахмурился:
– Даже если он спас госпожу Чан, он всего лишь лекарь, а этот бестолковый и безмозглый щенок Чан Мао даже не станет брать такое в толк.
Что же до девчонки из семьи Чан, неужто ты сам с ней справиться не сможешь?
Чжу Бяо с улыбкой покачал головой:
– Отец, неужели вы не заметили, на кого он похож?
Чжу Юаньчжан замер. Глядя на эту нагловатую физиономию старшего сына, который явно что-то знал, но тянул кота за хвост, он уже нагнулся, чтобы скинуть сапог, но Чжу Бяо отреагировал еще быстрее и мгновенно отскочил на три чи.
Успокоившись, Чжу Юаньчжан невольно принялся мысленно восстанавливать дерзкое лицо Ван Чанфа.
Соболиные брови, глаза звездами, четкие черты лица.
И эта его бесшабашная, никого не боящаяся упертость.
Какое-то имя внезапно вспыхнуло в голове у Чжу Юаньчжана.
– Божэнь... – Чжу Юаньчжан хлопнул себя по бедру и судорожно вцепился в рукав Чжу Бяо!
Такого потрясения Чжу Бяо не видел у него за последние десять лет.
– Да как же!
Сколько лет прошло с тех пор, как ушел старший брат Чан?
Сколько ему сейчас лет?
– Разве отец не велел навести справки? Ему нынче двадцать три года.
– Быть того не может! Разве я не знал наперечет всех детей в особняке князя Кайпин в те годы?!
Чжу Бяо, продолжая массировать старику виски, тихо доложил:
– Отец, дело не только в сходстве.
Как смел бы сын проявлять такую опрометчивость?
Позади его левого плеча есть родимое пятно в виде летящего орла.
Оно точь-в-точь такое же, как у старшей сестры Чан.
Только у старшей сестры оно на правом плече, а у него – на левом.
Прошлой ночью, когда он вышел из родильного отделения и направился мыться, сын видел это собственными глазами.
Тогда же сын почуял неладное и уже отдал приказ Мао Сяну во всем разобраться.
Теперь остается лишь проверить, есть ли похожие родимые пятна у Чан Мао и его братьев, и все окончательно прояснится.
Чжу Юаньчжан окончательно лишился дар речи.
Величайший полководец династии Великая Мин, кайпинван Чан Юйчунь, в те годы внезапно скончался в военном походе.
Это была незаживающая рана в его сердце!
Желая хоть как-то отблагодарить этого верного соратника, прошедшего с ним сквозь огонь и воду, он и выдал его любимую дочь замуж в Восточный дворец, да вдобавок во всем потворствовал этому никчемному дурню Чан Мао.
Если этот парень и впрямь отпрыск Божэня...
Он же в сто раз лучше этого сопляка Чан Мао!
Да с таким-то непостижимым искусством врачевания!
А уж нрав какой – с ним вести дела куда проще, чем с теми военачальниками из Хуайси!
Эх, старший брат Чан, да ты же мой благодетель!
Чжу Юаньчжан хлопнул себя по бедрам и резко вскочил.
– Мать твою! Раньше сказать не мог?!
Быстро, живо велите им остановиться!
Смотрите не покалечьте парня!
Где Мао Сян?!
Немедленно пошлите людей тайком охранять его!
Упадет с головы этого парня хоть один волосок – я снесу вам головы!
Наблюдая за метаниями отца, Чжу Бяо тронул губы легкой улыбкой...
На сей раз ему удалось опередить старика на целый шаг!
У ворот дворца.
Наконец был нанесен последний удар палкой.
Младший сотник Илуаньсы Цзян Хуань вошел внутрь с докладом:
– Ваше Величество, Ваше Высочество, двадцать ударов палками исполнены в полном объеме.
Чжу Юаньчжан яростно выругался:
– Олтухи! Кто вам велел бить так быстро?!
А ну вон отсюда, получить по двадцать палок каждый!
Цзян Хуань опешил: разве не сам наследный велел бить именно так??
Он перевел взгляд на наследного принца Чжу Бяо.
Чжу Бяо взмахнул рукой:
– Ступайте. Передайте приказ: подать карету и вывезти господина Вана из дворца, да смотрите, чтобы никто не догадался, кто внутри.
После этого выберите двоих понадежнее, пусть тайком охраняют его, и передайте им: если с головы господина Вана упадет хоть один волос, могут назад не возвращаться.
Цзян Хуань торопливо опустился на колени и поблагодарил за милость:
– Благодарю Ваше Высочество за щедроту!
После чего, придерживая задницу, умчался с невероятной скоростью.
...
Ван Чанфа никак не ожидал, что после порки его еще и в карету посадят.
Но подумав чуть дольше, сообразил: задница разбита в кровь, сейчас ни в паланкине не усидеть, ни верхом не поехать, остается только лежать на животе.
Если не карета, так разве что на носилках тащить его обратно.
Рассудив так, он успокоился.
Лежа в карете на животе, он мысленно материл авторов коротких видеороликов и сетевых романов из будущего:
Кто, мать вашу, говорил, что Чжу Бяо отличается человеколюбием?
Только что именно он, сразу после слов старика Чжу, лично отдал приказ высечь его!
Человеколюбивый!
Добросердечный он вам в душу мать!
Чего он не знал, так это того, что оставался в силах материться и что ему не содрали штаны вместе с исподним во время порки – всем этим он был обязан исключительно заботе со стороны наследного принца Чжу Бяо.
Иначе, если бы ему закатили натуральную «боевую» порку из двадцати ударов... о том, чтобы бранить кого-то, не было бы и речи, тут за счастье сошло бы просто душу в теле удержать благодаря снисходительности палачей.
Однако сюрпризы на этом не кончились.
Не прошло и пятнадцати минут после того, как карета доставила его домой,
а Лоу Ин, ассистировавший ему прошлой ночью, уже весело шагал за порог с улыбкой на лице.
– Ты? Как ты здесь оказался? Старик Чжу решил дать сперва оплеуху, а потом пряник?
Передай ему – я на это не куплюсь!
– Учитель, ученик явился по приказанию исцелить раны учителя.
– У... учитель?
Ты кого это в учителя записал?
– Вас, учитель! Вы же сами вчера в Восточном дворце согласились!
Лоу Ин с самым невозмутимым видом нес полную чушь.
Ван Чанфа подозрительно прищурился:
– Когда это я соглашался, с чего бы мне такое помнить?
И вообще, ты же императорский лекарь, зачем тебе понадобилось признавать меня, какого-то бродячего лекаря, своим учителем?
Если до людей дойдет, со смеху животы понадорвут!
Все, убирайся давай, я и сам с этой царапиной справлюсь, без вашей помощи обойдусь.
Ван Чанфа, конечно же, знал конфуцианского лекаря Лоу Ина.
Этот человек славился как один из лучших врачей эпохи Мин, к тому же избегал знати и богатств, всецело предав себя науке.
Будучи медиком по специальности, как мог он не знать о великой славе легендарного наставника Тайгуна?
Ведь он – автор минской «Медицинской энциклопедии»!
Взять такого светила себе в ученики?
Похвастаться перед кем-то еще куда ни шло, но если воспринять это всерьез, то либо тебя народ загрызет насмерть, либо старик Чжу пришьет втихаря.
Он потрогал собственную шею – нет уж, лучше воздержаться от столь освежающих процедур...
– Вы обучили меня искусству наложения швов, значит, вы мой учитель.
Лоу Ин сиял фанатичным восторгом:
– Учитель, а как изготавливают эту овечью кетгут-нить? А те ваши инструменты, откуда они взялись?..

Комментарии

Загрузка...