***
***
Поселковая больница. Следующее утро, полвосьмого
Поселковая больница. Следующее утро, полвосьмого
***
***
Цзи Мо лежал под капельницей. Все тело нещадно ломило, в руках и ногах не осталось ни капли сил, а в голове будто заварили мутную клейкую кашу. На дворе стояло жаркое лето, но даже под двумя плотными ватными одеялами парень дрожал от пронизывающего озноба.
Цзи Мо лежал под капельницей. Все тело нещадно ломило, в руках и ногах не осталось ни капли сил, а в голове будто заварили мутную клейкую кашу. На дворе стояло жаркое лето, но даже под двумя плотными ватными одеялами парень дрожал от пронизывающего озноба.
Кажется, план немного вышел из-под контроля.
Кажется, план немного вышел из-под контроля.
Накануне вечером, призвав на помощь всю свою изобретательность, он до изнеможения ломал голову, как бы благородно и законно избежать сватовства. Единственным выходом казалось внезапное недомогание. Поначалу он думал просто притвориться больным, но, трезво оценив свои скромные актерские таланты, понял, что Станиславский ему не поверит. Пришлось действовать наверняка.
Накануне вечером, призвав на помощь всю свою изобретательность, он до изнеможения ломал голову, как бы благородно и законно избежать сватовства. Единственным выходом казалось внезапное недомогание. Поначалу он думал просто притвориться больным, но, трезво оценив свои скромные актерские таланты, понял, что Станиславский ему не поверит. Пришлось действовать наверняка.
Около одиннадцати ночи, дождавшись, пока в доме все уснут, Цзи Мо на цыпочках прокрался во двор и опрокинул на себя два ведра ледяной колодезной воды. Вернувшись в дом, он выудил из недр старенького дребезжащего холодильника охапку мороженого на палочке. Мокрый до нитки, парень заперся в комнате, включил вентилятор на максимальную, пятую скорость и принялся уплетать ледяное лакомство.
Около одиннадцати ночи, дождавшись, пока в доме все уснут, Цзи Мо на цыпочках прокрался во двор и опрокинул на себя два ведра ледяной колодезной воды. Вернувшись в дом, он выудил из недр старенького дребезжащего холодильника охапку мороженого на палочке. Мокрый до нитки, парень заперся в комнате, включил вентилятор на максимальную, пятую скорость и принялся уплетать ледяное лакомство.
Но этого показалось мало — вдруг богатырский организм справится с такой чепухой? Чтобы подстраховаться, он вернулся на кухню, настежь распахнул дверцу холодильника и добрых полчаса простоял перед ним, содрогаясь от холода. Лишь после этого Цзи Мо вернулся в постель, отшвырнул одеяло и, растянувшись на голом матрасе, принялся мечтательно размышлять о будущем. Спустя час философских дум его наконец сморил сон.
Но этого показалось мало — вдруг богатырский организм справится с такой чепухой? Чтобы подстраховаться, он вернулся на кухню, настежь распахнул дверцу холодильника и добрых полчаса простоял перед ним, содрогаясь от холода. Лишь после этого Цзи Мо вернулся в постель, отшвырнул одеяло и, растянувшись на голом матрасе, принялся мечтательно размышлять о будущем. Спустя час философских дум его наконец сморил сон.
План сработал безукоризненно. Около двух часов ночи Цзи Мо проснулся от нестерпимого жара. Опасаясь, что простуда окажется недостаточно убедительной, он мужественно терпел до самого утра, пока в комнату не заглянула сестра, решившая позвать его к завтраку. К моменту, когда полубессознательного парня наконец доставили в больницу, градусник показывал жуткие 39,8 градуса.
План сработал безукоризненно. Около двух часов ночи Цзи Мо проснулся от нестерпимого жара. Опасаясь, что простуда окажется недостаточно убедительной, он мужественно терпел до самого утра, пока в комнату не заглянула сестра, решившая позвать его к завтраку. К моменту, когда полубессознательного парня наконец доставили в больницу, градусник показывал жуткие 39,8 градуса.
Когда Цзи Дунъэр вошла в спальню, ее брат уже бредил. Бледный как полотно, он судорожно цеплялся за простыни и мелко дрожал. Перепуганная девчонка разрыдалась на весь дом и истошно завопила:
Когда Цзи Дунъэр вошла в спальню, ее брат уже бредил. Бледный как полотно, он судорожно цеплялся за простыни и мелко дрожал. Перепуганная девчонка разрыдалась на весь дом и истошно завопила:
— Папа! Мама! Быстрее сюда! Брат помирает!
— Папа! Мама! Быстрее сюда! Брат помирает!
От этих воплей Цзи Мо едва не вскочил с кровати, готовый придушить заботливую сестрицу на месте.
От этих воплей Цзи Мо едва не вскочил с кровати, готовый придушить заботливую сестрицу на месте.
«Эх, правы древние: не бывать герою без слабости к красавицам. Чуть богу душу не отдал из-за этой нежной страсти», — тоскливо подумал Цзи Мо.
«Эх, правы древние: не бывать герою без слабости к красавицам. Чуть богу душу не отдал из-за этой нежной страсти», — тоскливо подумал Цзи Мо.
Сейчас у его постели собралась целая толпа: отец с матерью, Цзи Дунъэр, Му Яо и сосед, Второй брат Ван, который и помог оперативно довезти его на машине. Но самым неожиданным гостем оказалась Эр Я.
Сейчас у его постели собралась целая толпа: отец с матерью, Цзи Дунъэр, Му Яо и сосед, Второй брат Ван, который и помог оперативно довезти его на машине. Но самым неожиданным гостем оказалась Эр Я.
Вообще-то ее звали Ли Цяньцянь, но в семье росла старшая дочь, так что домашние и соседи звали девочку просто Эр Я — Вторая дочка.
Вообще-то ее звали Ли Цяньцянь, но в семье росла старшая дочь, так что домашние и соседи звали девочку просто Эр Я — Вторая дочка.
Эр Я росла редкой красавицей: тонкие черты лица, огромные ясные глаза — настоящее загляденье. Пройдет еще пара лет, и от парней отбоя не будет. С самого детства она хвостиком ходила за Цзи Мо, не отпуская ни на шаг, — классическая история о неразлучных друзьях детства.
Эр Я росла редкой красавицей: тонкие черты лица, огромные ясные глаза — настоящее загляденье. Пройдет еще пара лет, и от парней отбоя не будет. С самого детства она хвостиком ходила за Цзи Мо, не отпуская ни на шаг, — классическая история о неразлучных друзьях детства.
И если «слива» давно питала нежные чувства к своему «бамбуковому коню», то сам Цзи Мо из-за слишком близкого знакомства видел в ней исключительно младшую сестренку. Все ее робкие намеки и красноречивые взгляды он упорно игнорировал. Не потому, что был слеп, а просто сердце молчало. Душа к ней не лежала, и все тут.
И если «слива» давно питала нежные чувства к своему «бамбуковому коню», то сам Цзи Мо из-за слишком близкого знакомства видел в ней исключительно младшую сестренку. Все ее робкие намеки и красноречивые взгляды он упорно игнорировал. Не потому, что был слеп, а просто сердце молчало. Душа к ней не лежала, и все тут.
Они не виделись больше года. Цзи Мо учился в ключевой провинциальной школе, Эр Я — в городской. На последнем курсе Цзи Мо приехал домой лишь на крошечные новогодние каникулы, но к тому времени семья Эр Я уже укатила к дедушке в деревню. А когда прогремели вступительные экзамены и он вернулся в поселок, Эр Я, провалив тесты, уехала зализывать раны к дяде на юг, решив остаться на второй год.
Они не виделись больше года. Цзи Мо учился в ключевой провинциальной школе, Эр Я — в городской. На последнем курсе Цзи Мо приехал домой лишь на крошечные новогодние каникулы, но к тому времени семья Эр Я уже укатила к дедушке в деревню. А когда прогремели вступительные экзамены и он вернулся в поселок, Эр Я, провалив тесты, уехала зализывать раны к дяде на юг, решив остаться на второй год.
Судьба то и дело разводила их в стороны. И надо же было встретиться именно здесь, в больничной палате: она на ногах, а он — жалкая тушка под капельницей.
Судьба то и дело разводила их в стороны. И надо же было встретиться именно здесь, в больничной палате: она на ногах, а он — жалкая тушка под капельницей.
— Надо же, вчера еще прыгал, здоровый был, а сегодня краше в гроб кладут, — вздохнула мать Цзи, с тревогой глядя на полуживого сына.
— Надо же, вчера еще прыгал, здоровый был, а сегодня краше в гроб кладут, — вздохнула мать Цзи, с тревогой глядя на полуживого сына.
— Да ладно тебе, мам, не переживай, — вмешалась Цзи Дунъэр. — Доктор ведь сказал: обычная простуда. Жар спадет, отлежится пару дней и будет как новенький. Он же у нас молодой, бык здоровый, точно не помрет.
— Да ладно тебе, мам, не переживай, — вмешалась Цзи Дунъэр. — Доктор ведь сказал: обычная простуда. Жар спадет, отлежится пару дней и будет как новенький. Он же у нас молодой, бык здоровый, точно не помрет.
— Язык твой — враг твой, негодница! — прикрикнула на нее мать, гневно сверкнув глазами. — Что за глупости ты несешь? Нашла время каркать!
— Язык твой — враг твой, негодница! — прикрикнула на нее мать, гневно сверкнув глазами. — Что за глупости ты несешь? Нашла время каркать!
— Ну я же за брата волнуюсь, вот с языка и сорвалось, — пробормотала девочка, втягивая голову в плечи.
— Ну я же за брата волнуюсь, вот с языка и сорвалось, — пробормотала девочка, втягивая голову в плечи.
Лежащий на койке Цзи Мо мысленно простонал, а его губы болезненно дернулись.
Лежащий на койке Цзи Мо мысленно простонал, а его губы болезненно дернулись.
«Милая сестренка, умоляю, избавь меня от своей заботы. Я бы хотел еще хоть немного потоптать эту землю»
«Милая сестренка, умоляю, избавь меня от своей заботы. Я бы хотел еще хоть немного потоптать эту землю»
Когда лекарство наконец подействовало, ледяной озноб начал отступать, а туман в голове немного рассеялся. Цзи Мо со слабым вздохом произнес:
Когда лекарство наконец подействовало, ледяной озноб начал отступать, а туман в голове немного рассеялся. Цзи Мо со слабым вздохом произнес:
— Пап, мам, мне уже гораздо легче. Идите домой, отдохните. Подумаешь, обычная простуда, пустяки ведь. Чего вы все тут толпитесь?
— Пап, мам, мне уже гораздо легче. Идите домой, отдохните. Подумаешь, обычная простуда, пустяки ведь. Чего вы все тут толпитесь?
— Да ничего, сынок, я еще побуду с тобой, — мягко ответила мать.
— Да ничего, сынок, я еще побуду с тобой, — мягко ответила мать.
— Правда, мам, не нужно. Лучше заберите профессора Му и возвращайтесь. Она вчера проделала такой долгий путь, наверняка без сил. Да и позавтракать вам всем не мешает. Давайте так: позовите медсестру, пусть температуру измерит. Вот увидите, жар уже спадает.
— Правда, мам, не нужно. Лучше заберите профессора Му и возвращайтесь. Она вчера проделала такой долгий путь, наверняка без сил. Да и позавтракать вам всем не мешает. Давайте так: позовите медсестру, пусть температуру измерит. Вот увидите, жар уже спадает.
Подошедшая медсестра поставила градусник. Тридцать восемь и три — температура действительно поползла вниз. Видя, что сыну полегчало, родители и Цзи Дунъэр наконец согласились уйти. Втиснувшись в старый фургончик Второго брата Вана, семейство укатило домой.
Подошедшая медсестра поставила градусник. Тридцать восемь и три — температура действительно поползла вниз. Видя, что сыну полегчало, родители и Цзи Дунъэр наконец согласились уйти. Втиснувшись в старый фургончик Второго брата Вана, семейство укатило домой.
В палате остались трое: Цзи Мо, Му Яо и Эр Я. Цзи Дунъэр тоже рвалась дежурить у постели брата, но неумолимая мать выставила ее за дверь. Девчонке в этом году предстояло сдавать выпускные экзамены, праздничные выходные сократили до трех дней, и уже сегодня после обеда ей нужно было сидеть за учебниками в классе.
В палате остались трое: Цзи Мо, Му Яо и Эр Я. Цзи Дунъэр тоже рвалась дежурить у постели брата, но неумолимая мать выставила ее за дверь. Девчонке в этом году предстояло сдавать выпускные экзамены, праздничные выходные сократили до трех дней, и уже сегодня после обеда ей нужно было сидеть за учебниками в классе.
Му Яо осталась под предлогом профессионального долга:
Му Яо осталась под предлогом профессионального долга:
— Цзи Мо — мой студент. Я обязана присмотреть за ним, — ровным, не терпящим возражений тоном заявила она.
— Цзи Мо — мой студент. Я обязана присмотреть за ним, — ровным, не терпящим возражений тоном заявила она.
Эр Я же отрезала, что занятия у нее начинаются только послезавтра, торопиться ей некуда и она берет заботу о больном на себя.
Эр Я же отрезала, что занятия у нее начинаются только послезавтра, торопиться ей некуда и она берет заботу о больном на себя.
— Эр Я, ты бы тоже шла домой, — мягко заговорил Цзи Мо. — Мне правда лучше. Здесь медсестры есть, если что.
— Эр Я, ты бы тоже шла домой, — мягко заговорил Цзи Мо. — Мне правда лучше. Здесь медсестры есть, если что.
— Все в порядке, братец Мо, — улыбнулась она, присаживаясь поближе. — Мы так давно не общались. Расскажи мне про университет, мне жутко интересно, как там все устроено.
— Все в порядке, братец Мо, — улыбнулась она, присаживаясь поближе. — Мы так давно не общались. Расскажи мне про университет, мне жутко интересно, как там все устроено.
Цзи Мо уже открыл было рот, чтобы согласиться, — он и сам соскучился по названой сестренке, — как вдруг почувствовал, что спину обжигает ледяной взгляд. Повернув голову, он наткнулся на глаза Му Яо. В них не было вчерашней убийственной ярости, но от этого холода у него мгновенно побежали мурашки по коже.
Цзи Мо уже открыл было рот, чтобы согласиться, — он и сам соскучился по названой сестренке, — как вдруг почувствовал, что спину обжигает ледяной взгляд. Повернув голову, он наткнулся на глаза Му Яо. В них не было вчерашней убийственной ярости, но от этого холода у него мгновенно побежали мурашки по коже.
Трусливое рацио Цзи Мо тут же подсказало единственно верный путь к спасению. Парень спешно переиграл все на ходу:
Трусливое рацио Цзи Мо тут же подсказало единственно верный путь к спасению. Парень спешно переиграл все на ходу:
— Хотя знаешь, Эр Я... Тебе ведь в следующем году поступать. Сейчас каждая минута на счету, зубрить надо день и ночь. Возвращайся лучше к книгам. А как выпишусь — сам к вам забегу, и наболтаемся всласть.
— Хотя знаешь, Эр Я... Тебе ведь в следующем году поступать. Сейчас каждая минута на счету, зубрить надо день и ночь. Возвращайся лучше к книгам. А как выпишусь — сам к вам забегу, и наболтаемся всласть.
Эр Я перевела взгляд с неприступной, ослепительно красивой Му Яо на занервничавшего друга. В ее глазах промелькнуло мгновенное понимание.
Эр Я перевела взгляд с неприступной, ослепительно красивой Му Яо на занервничавшего друга. В ее глазах промелькнуло мгновенное понимание.
Она поднялась, подошла к профессору и тихо, со скрытой мольбой в голове, попросила:
Она поднялась, подошла к профессору и тихо, со скрытой мольбой в голове, попросила:
— Сестрица, извините... Вы не могли бы оставить нас буквально на пару минут? Мне нужно кое-что сказать брату Мо наедине.
— Сестрица, извините... Вы не могли бы оставить нас буквально на пару минут? Мне нужно кое-что сказать брату Мо наедине.
— Хорошо, — коротко кивнула Му Яо. Смерив Цзи Мо многозначительным взглядом, она бесшумно выскользнула из палаты.
— Хорошо, — коротко кивнула Му Яо. Смерив Цзи Мо многозначительным взглядом, она бесшумно выскользнула из палаты.
Девушка вернулась к постели и опустилась на стул.
Девушка вернулась к постели и опустилась на стул.
— Братец Мо, мы ведь и правда не виделись больше года?
— Братец Мо, мы ведь и правда не виделись больше года?
Получив столь очевидный намек, Цзи Мо мысленно подобрался и вытянулся по струнке, стараясь казаться максимально серьезным.
Получив столь очевидный намек, Цзи Мо мысленно подобрался и вытянулся по струнке, стараясь казаться максимально серьезным.
— Да, больше года... Но ты за это время так расцвела, настоящая красавица стала. Я тебя сначала даже не признал.
— Да, больше года... Но ты за это время так расцвела, настоящая красавица стала. Я тебя сначала даже не признал.
— Все так же сладко поешь, братец, — грустно улыбнулась Эр Я. — Скажи честно... тебе ведь нравится эта красивая девушка?
— Все так же сладко поешь, братец, — грустно улыбнулась Эр Я. — Скажи честно... тебе ведь нравится эта красивая девушка?
— Тсс! Ты что! — испуганно зашипел Цзи Мо, округлив глаза. — Не выдумывай глупостей! Она мой профессор в университете, как я могу...
— Тсс! Ты что! — испуганно зашипел Цзи Мо, округлив глаза. — Не выдумывай глупостей! Она мой профессор в университете, как я могу...
— Не обманывай меня, — тихо перебила его Эр Я. — Мы с пеленок вместе, я же вижу тебя насквозь. Ты никогда ни на одну девушку так не смотрел.
— Не обманывай меня, — тихо перебила его Эр Я. — Мы с пеленок вместе, я же вижу тебя насквозь. Ты никогда ни на одну девушку так не смотрел.
Цзи Мо сдулся, как проколотый шарик. Помолчав, он нехотя выдавил:
Цзи Мо сдулся, как проколотый шарик. Помолчав, он нехотя выдавил:
— Ладно... Твоя правда. Нравится. Но у меня нет шансов, я для нее пустое место.
— Ладно... Твоя правда. Нравится. Но у меня нет шансов, я для нее пустое место.
— С чего ты взял? — покачала головой Эр Я. — Мне показалось, что она к тебе тоже неравнодушна. Стал бы чужой человек тащиться в такую глушь на праздниках, да еще и дежурить в больнице?
— С чего ты взял? — покачала головой Эр Я. — Мне показалось, что она к тебе тоже неравнодушна. Стал бы чужой человек тащиться в такую глушь на праздниках, да еще и дежурить в больнице?
— Да нет же, она просто приехала...
— Да нет же, она просто приехала...
— Не надо оправдываться, братец Мо. Пусть я еще молода, но женское сердце понять способна. Пожалуй, мне пора, — Эр Я поднялась со стула. — Я вернусь домой и сама поговорю с отцом. Объясню ему все про нас, так что сватовства не будет. А ты поправляйся.
— Не надо оправдываться, братец Мо. Пусть я еще молода, но женское сердце понять способна. Пожалуй, мне пора, — Эр Я поднялась со стула. — Я вернусь домой и сама поговорю с отцом. Объясню ему все про нас, так что сватовства не будет. А ты поправляйся.
— Прости меня... Эр Я, — выдавил Цзи Мо, чувствуя, как горло сдавливает спазм.
— Прости меня... Эр Я, — выдавил Цзи Мо, чувствуя, как горло сдавливает спазм.
— Не нужно извиняться. На самом деле я всегда знала, что ты видишь во мне только сестру. Просто глупая была... Думала, ты еще не вырос, не понял, что такое любовь. Надеялась, повзрослеешь и полюбишь меня. Но теперь у тебя есть та, которая заняла твое сердце. Больше я не стану мешать. Прощай, братец Мо. Береги себя, а на зимних каникулах увидимся.
— Не нужно извиняться. На самом деле я всегда знала, что ты видишь во мне только сестру. Просто глупая была... Думала, ты еще не вырос, не понял, что такое любовь. Надеялась, повзрослеешь и полюбишь меня. Но теперь у тебя есть та, которая заняла твое сердце. Больше я не стану мешать. Прощай, братец Мо. Береги себя, а на зимних каникулах увидимся.
Девушка выбежала из палаты прежде, чем он успел сказать хоть слово.
Девушка выбежала из палаты прежде, чем он успел сказать хоть слово.
— Постой... Эх...
— Постой... Эх...
Цзи Мо почувствовал себя последней мразью. Ну почему нельзя было сразу все прояснить? Зачем устраивал этот нелепый спектакль с непониманием?
Цзи Мо почувствовал себя последней мразью. Ну почему нельзя было сразу все прояснить? Зачем устраивал этот нелепый спектакль с непониманием?
«Ну и подонок же ты, Цзи Мо», — со злостью подумал он.
«Ну и подонок же ты, Цзи Мо», — со злостью подумал он.
Раздался звонкий хлопок — парень с размаху влепил себе сочную затрещину.
Раздался звонкий хлопок — парень с размаху влепил себе сочную затрещину.
Дверь тут же приоткрылась, и в палату вошла Му Яо. Она замерла на пороге, молча глядя на парня, который только что приложил ладонь к горящей щеке.
Дверь тут же приоткрылась, и в палату вошла Му Яо. Она замерла на пороге, молча глядя на парня, который только что приложил ладонь к горящей щеке.
— Да это... комар! Точно, комар проклятый сел, я его прихлопнуть хотел, профессор Му, — забормотал Цзи Мо, безуспешно пытаясь спасти остатки достоинства.
— Да это... комар! Точно, комар проклятый сел, я его прихлопнуть хотел, профессор Му, — забормотал Цзи Мо, безуспешно пытаясь спасти остатки достоинства.
Му Яо ничего не ответила. Однако где-то глубоко в груди у нее болезненно кольнуло. Глядя на отчетливый красный след, проступивший на его бледной щеке, она растеряла всю свою ледяную невозмутимость. Взгляд потеплел.
Му Яо ничего не ответила. Однако где-то глубоко в груди у нее болезненно кольнуло. Глядя на отчетливый красный след, проступивший на его бледной щеке, она растеряла всю свою ледяную невозмутимость. Взгляд потеплел.
— Больно? — едва слышно прошептала она.
— Больно? — едва слышно прошептала она.
— А? Что вы сказали, профессор? — переспросил Цзи Мо. Из-за собственного смущения и слишком тихого голоса Му Яо он совершенно не разобрал слов.
— А? Что вы сказали, профессор? — переспросил Цзи Мо. Из-за собственного смущения и слишком тихого голоса Му Яо он совершенно не разобрал слов.
— Я проголодалась, — быстро сменила тему Му Яо, пряча неловкость за напускной строгостью. — Пойду куплю чего-нибудь перекусить. Тебе взять что-нибудь?
— Я проголодалась, — быстро сменила тему Му Яо, пряча неловкость за напускной строгостью. — Пойду куплю чего-нибудь перекусить. Тебе взять что-нибудь?
— О, да, все равно. Я буду то же, что и вы, — поспешно закивал Цзи Мо. Стоило заговорить о еде, как пустой желудок требовательно напомнил о себе, а в глазах на мгновение потемнело от слабости.
— О, да, все равно. Я буду то же, что и вы, — поспешно закивал Цзи Мо. Стоило заговорить о еде, как пустой желудок требовательно напомнил о себе, а в глазах на мгновение потемнело от слабости.
— Хорошо, — сухо отозвалась Му Яо и, повернувшись, грациозно вышла из палаты.
— Хорошо, — сухо отозвалась Му Яо и, повернувшись, грациозно вышла из палаты.
Прошло около полувека, как показалось голодному Цзи Мо, хотя на деле минуло не больше получаса. Когда он уже готов был грызть больничную простыню, дверь наконец распахнулась. Парень с надеждой уставился на вошедшую Му Яо. Но... правая рука пуста, левая — тоже. Он озадаченно моргнул. Где же еда?
Прошло около полувека, как показалось голодному Цзи Мо, хотя на деле минуло не больше получаса. Когда он уже готов был грызть больничную простыню, дверь наконец распахнулась. Парень с надеждой уставился на вошедшую Му Яо. Но... правая рука пуста, левая — тоже. Он озадаченно моргнул. Где же еда?
Он только собрался спросить, как следом за профессором в палату вошли двое парней в фирменной одежде какого-то приличного ресторана. Они бережно несли огромный поднос, уставленный тарелками под пищевой пленкой. Поставив поднос на прикроватный столик, официанты придвинули его поближе к постели Цзи Мо, после чего вежливо откланялись и исчезли.
Он только собрался спросить, как следом за профессором в палату вошли двое парней в фирменной одежде какого-то приличного ресторана. Они бережно несли огромный поднос, уставленный тарелками под пищевой пленкой. Поставив поднос на прикроватный столик, официанты придвинули его поближе к постели Цзи Мо, после чего вежливо откланялись и исчезли.
Цзи Мо потрясенно воззрился на стоявшую поодаль Му Яо, чье лицо вновь приняло каменно-равнодушное выражение.
Цзи Мо потрясенно воззрился на стоявшую поодаль Му Яо, чье лицо вновь приняло каменно-равнодушное выражение.
«Ну и размах у нашей королевы...»
«Ну и размах у нашей королевы...»
Му Яо подошла к кровати и, неожиданно наклонившись, осторожно просунула прохладную ладонь под его затылок. Цзи Мо оцепенел. Прямо перед его лицом оказалась ее точеная шея, а в легкие ворвался знакомый, едва уловимый аромат дорогих духов, окутывая его плотным коконом. Нежное и прохладное прикосновение к пылающей от жара коже принесло несказанное облегчение.
Му Яо подошла к кровати и, неожиданно наклонившись, осторожно просунула прохладную ладонь под его затылок. Цзи Мо оцепенел. Прямо перед его лицом оказалась ее точеная шея, а в легкие ворвался знакомый, едва уловимый аромат дорогих духов, окутывая его плотным коконом. Нежное и прохладное прикосновение к пылающей от жара коже принесло несказанное облегчение.
Голова пошла кругом. И на этот раз виной был вовсе не жар, а внезапное сладкое наваждение. Не отрывая взгляда от манящей белизны ее кожи, Цзи Мо шумно сглотнул скопившуюся слюну.
Голова пошла кругом. И на этот раз виной был вовсе не жар, а внезапное сладкое наваждение. Не отрывая взгляда от манящей белизны ее кожи, Цзи Мо шумно сглотнул скопившуюся слюну.
«Господи, как же хочется ее укусить... Но тогда она меня точно прибьет на месте»
«Господи, как же хочется ее укусить... Но тогда она меня точно прибьет на месте»
Му Яо перехватила его за плечо и уверенным движением помогла приподняться. Ракурс мгновенно изменился. Белоснежная шея скрылась из виду, зато взгляд уткнулся в ее грудь. Тонкая ткань футболки не могла скрыть соблазнительные очертания безупречной фигуры.
Му Яо перехватила его за плечо и уверенным движением помогла приподняться. Ракурс мгновенно изменился. Белоснежная шея скрылась из виду, зато взгляд уткнулся в ее грудь. Тонкая ткань футболки не могла скрыть соблазнительные очертания безупречной фигуры.
Кровь устремилась к лицу с такой силой, что Цзи Мо показалось, будто он сейчас просто вспыхнет. Инстинкт самосохранения взвыл благим матом. Чтобы не лишиться рассудка и жизни, парень зажмурился и принялся мысленно читать даосскую мантру очищения разума.
Кровь устремилась к лицу с такой силой, что Цзи Мо показалось, будто он сейчас просто вспыхнет. Инстинкт самосохранения взвыл благим матом. Чтобы не лишиться рассудка и жизни, парень зажмурился и принялся мысленно читать даосскую мантру очищения разума.
Заметив, что парень зажмурился и что-то испуганно шепчет, Му Яо наконец обратила внимание на то, в какой двусмысленной позе они оказались. Осознав всю пикантность момента, она отстранилась и, пряча неловкость, бросила:
Заметив, что парень зажмурился и что-то испуганно шепчет, Му Яо наконец обратила внимание на то, в какой двусмысленной позе они оказались. Осознав всю пикантность момента, она отстранилась и, пряча неловкость, бросила:
— Ешь давай.
— Ешь давай.
«И ведь больной совсем, а в голове одни глупости», — сердито подумала она. Тем не менее, скользнув взглядом по собственному декольте, Му Яо почувствовала, как к щекам приливает предательский румянец.
«И ведь больной совсем, а в голове одни глупости», — сердито подумала она. Тем не менее, скользнув взглядом по собственному декольте, Му Яо почувствовала, как к щекам приливает предательский румянец.
Цзи Мо приоткрыл глаза. Ощущая тепло ее ладоней и глядя в ее прекрасное, непривычно смягчившееся лицо, он понял: сопротивление бесполезно. На этот раз он пропал окончательно.
Цзи Мо приоткрыл глаза. Ощущая тепло ее ладоней и глядя в ее прекрасное, непривычно смягчившееся лицо, он понял: сопротивление бесполезно. На этот раз он пропал окончательно.

Комментарии

Загрузка...