***
***
На следующее утро, бледный и с тяжелой от похмелья головой, Цзи Мо поднялся на борт самолета, летящего в Чуньян. Оставшиеся дни каникул он твердо вознамерился провести в родных краях.
На следующее утро, бледный и с тяжелой от похмелья головой, Цзи Мо поднялся на борт самолета, летящего в Чуньян. Оставшиеся дни каникул он твердо вознамерился провести в родных краях.
В четыре часа дня стюардесса бережно вела его под руку по трапу — выглядел парень так, словно разменял девятый десяток. В этот момент Цзи Мо мысленно поклялся: если он еще хоть раз прикоснется к алкоголю, пусть его зовут последней собакой!
В четыре часа дня стюардесса бережно вела его под руку по трапу — выглядел парень так, словно разменял девятый десяток. В этот момент Цзи Мо мысленно поклялся: если он еще хоть раз прикоснется к алкоголю, пусть его зовут последней собакой!
Первым делом пришлось заехать в больницу и провести пару часов под капельницей, затем кое-как перекусить и только после этого вызвать такси до дома.
Первым делом пришлось заехать в больницу и провести пару часов под капельницей, затем кое-как перекусить и только после этого вызвать такси до дома.
Однако добраться в такую глушь перед самым наступлением темноты оказалось задачей не из легких. Таксисты один за другим отказывались от заказа, и лишь под воздействием непревзойденной магии щедрых чаевых один бесстрашный водитель все же согласился на поездку.
Однако добраться в такую глушь перед самым наступлением темноты оказалось задачей не из легких. Таксисты один за другим отказывались от заказа, и лишь под воздействием непревзойденной магии щедрых чаевых один бесстрашный водитель все же согласился на поездку.
Спустя четыре часа пути машина наконец затормозила на окраине живописного горного селения у самой реки. Цзи Мо выбрался наружу, сверился со временем в телефоне, затем перевел взгляд на покрытый толстым слоем дорожной пыли автомобиль и без лишних слов накинул водителю еще пятьсот юаней сверху.
Спустя четыре часа пути машина наконец затормозила на окраине живописного горного селения у самой реки. Цзи Мо выбрался наружу, сверился со временем в телефоне, затем перевел взгляд на покрытый толстым слоем дорожной пыли автомобиль и без лишних слов накинул водителю еще пятьсот юаней сверху.
В деревне царили мир и покой, нарушаемые лишь ленивым стрекотанием цикад да дружным хором лягушек. Цзи Мо с наслаждением вдохнул полной грудью до боли знакомый чистый воздух, медленно выдохнул и неторопливо зашагал по узкой улочке.
В деревне царили мир и покой, нарушаемые лишь ленивым стрекотанием цикад да дружным хором лягушек. Цзи Мо с наслаждением вдохнул полной грудью до боли знакомый чистый воздух, медленно выдохнул и неторопливо зашагал по узкой улочке.
Местечко носило красивое название — Деревня Феникса, раскинувшись у подножия одноименной горы. Гору Феникса прозвали так из-за венчавшего ее огромного валуна, очертаниями напоминавшего мифическую птицу. Правда, сам Цзи Мо лет с пяти был твердо уверен, что глыба больше похожа на обычную ощипанную курицу. Но после того как отец в детстве наглядно объяснил ему неправоту с помощью кожаного ремня, парень благоразумно держал свое мнение при себе. Кожаный ремень, смоченный холодной водой, — весомый аргумент, спорить с которым не хотелось.
Местечко носило красивое название — Деревня Феникса, раскинувшись у подножия одноименной горы. Гору Феникса прозвали так из-за венчавшего ее огромного валуна, очертаниями напоминавшего мифическую птицу. Правда, сам Цзи Мо лет с пяти был твердо уверен, что глыба больше похожа на обычную ощипанную курицу. Но после того как отец в детстве наглядно объяснил ему неправоту с помощью кожаного ремня, парень благоразумно держал свое мнение при себе. Кожаный ремень, смоченный холодной водой, — весомый аргумент, спорить с которым не хотелось.
Остановившись у старого кирпичного дома, он толкнул незапертую калитку и вошел во двор. В этих краях жили простодушно и открыто: на ночь двери не запирали, а чужого добра не трогали. Именно поэтому Цзи Мо со спокойной совестью считал себя образцом честности и добропорядочности.
Остановившись у старого кирпичного дома, он толкнул незапертую калитку и вошел во двор. В этих краях жили простодушно и открыто: на ночь двери не запирали, а чужого добра не трогали. Именно поэтому Цзи Мо со спокойной совестью считал себя образцом честности и добропорядочности.
Он подошел к деревянной двери и негромко постучал.
Он подошел к деревянной двери и негромко постучал.
— Кто там? — отозвался изнутри мягкий женский голос.
— Кто там? — отозвался изнутри мягкий женский голос.
— Мам, это я! — громко крикнул Цзи Мо.
— Мам, это я! — громко крикнул Цзи Мо.
— Ой, Сяо Мо вернулся! Подожди секунду, сынок, сейчас открою!
— Ой, Сяо Мо вернулся! Подожди секунду, сынок, сейчас открою!
Через мгновение дверь распахнулась.
Через мгновение дверь распахнулась.
— Ну что за ребенок! Почему не предупредил, что приедешь? — всплеснула руками мать.
— Ну что за ребенок! Почему не предупредил, что приедешь? — всплеснула руками мать.
— Да я как-то спонтанно собрался, из головы вылетело, — виновато улыбнулся Цзи Мо, почесывая затылок. Дорога выдалась настолько тяжелой, что ему и правда было не до звонков.
— Да я как-то спонтанно собрался, из головы вылетело, — виновато улыбнулся Цзи Мо, почесывая затылок. Дорога выдалась настолько тяжелой, что ему и правда было не до звонков.
— Ладно, заходи скорее в дом.
— Ладно, заходи скорее в дом.
— Ага, мам.
— Ага, мам.
Едва он переступил порог гостиной, как из маленькой боковой комнаты донеслось недовольное ворчание:
Едва он переступил порог гостиной, как из маленькой боковой комнаты донеслось недовольное ворчание:
— Брат, тебя где черти носили посреди ночи? Я только-только уснуть успела, а ты тут шумишь! Без ведра жареной курицы ты от меня не отделаешься, так и знай!
— Брат, тебя где черти носили посреди ночи? Я только-только уснуть успела, а ты тут шумишь! Без ведра жареной курицы ты от меня не отделаешься, так и знай!
Дверь спальни приоткрылась, и на пороге показалась стройная симпатичная девушка в пижаме. Сонно потирая глаза, она сердито уставилась на Цзи Мо.
Дверь спальни приоткрылась, и на пороге показалась стройная симпатичная девушка в пижаме. Сонно потирая глаза, она сердито уставилась на Цзи Мо.
— Ладно-ладно, завтра же отведу тебя объедаться, — усмехнулся Цзи Мо. — Хочешь, я тебе вообще всю палатку с курицей выкуплю, будешь уплетать трижды в день.
— Ладно-ладно, завтра же отведу тебя объедаться, — усмехнулся Цзи Мо. — Хочешь, я тебе вообще всю палатку с курицей выкуплю, будешь уплетать трижды в день.
«Будешь знать, как подкалывать старшего брата по любому поводу. За неделю раскормлю тебя до состояния свинки, посмотрим тогда!» — мстительно подумал он. Вредная девчонка вечно доставляла ему кучу головной боли.
«Будешь знать, как подкалывать старшего брата по любому поводу. За неделю раскормлю тебя до состояния свинки, посмотрим тогда!» — мстительно подумал он. Вредная девчонка вечно доставляла ему кучу головной боли.
Цзи Мо родился в самом конце месяца, поэтому отец, не мудрствуя лукаво, назвал его Цзи Мо — «Конец месяца». Сестра же появилась на свет зимой, получив имя Цзи Дунъэр — «Зимняя». В плане фантазии их отец был непревзойденным мастером. К счастью, к имени дочери он догадался добавить ласкательную частицу «эр», иначе бедному главе семейства пришлось бы всю жизнь выслушивать упреки от собственного ребенка.
Цзи Мо родился в самом конце месяца, поэтому отец, не мудрствуя лукаво, назвал его Цзи Мо — «Конец месяца». Сестра же появилась на свет зимой, получив имя Цзи Дунъэр — «Зимняя». В плане фантазии их отец был непревзойденным мастером. К счастью, к имени дочери он догадался добавить ласкательную частицу «эр», иначе бедному главе семейства пришлось бы всю жизнь выслушивать упреки от собственного ребенка.
— Не виделись всего месяц, а ты, смотрю, времени зря не терял! — фыркнула Дунъэр. — Навык хвастовства прокачал до максимума. Видимо, у вас в университете сильные преподаватели, раз так быстро научили тебя вешать лапшу на уши.
— Не виделись всего месяц, а ты, смотрю, времени зря не терял! — фыркнула Дунъэр. — Навык хвастовства прокачал до максимума. Видимо, у вас в университете сильные преподаватели, раз так быстро научили тебя вешать лапшу на уши.
«Ах ты мелкая зараза!» — мысленно взвыл Цзи Мо.
«Ах ты мелкая зараза!» — мысленно взвыл Цзи Мо.
«Спокойно, это твоя родная сестра. Родная. Нельзя ее бить».
«Спокойно, это твоя родная сестра. Родная. Нельзя ее бить».
Была бы она двоюродной или троюродной, он бы мигом уложил ее на лопатки, устроив полет шмеля с жестким приземлением на пятую точку.
Была бы она двоюродной или троюродной, он бы мигом уложил ее на лопатки, устроив полет шмеля с жестким приземлением на пятую точку.
Вместо этого Цзи Мо сделал быстрый шаг вперед и привычным, отточенным движением отвесил сестре увесистый щелбан по лбу.
Вместо этого Цзи Мо сделал быстрый шаг вперед и привычным, отточенным движением отвесил сестре увесистый щелбан по лбу.
— Ой! — взвизгнула Дунъэр, хватаясь за лоб. — Папа, мама! Он опять дерется!
— Ой! — взвизгнула Дунъэр, хватаясь за лоб. — Папа, мама! Он опять дерется!
Она обернулась к вошедшим в комнату родителям, состроив самую несчастную гримасу и усиленно моргая, хотя на ее глазах не выступило ни единой слезинки.
Она обернулась к вошедшим в комнату родителям, состроив самую несчастную гримасу и усиленно моргая, хотя на ее глазах не выступило ни единой слезинки.
Отец с матерью, давно привыкшие к этим бесконечным перепалкам, с каменными лицами проигнорировали жалобу дочери.
Отец с матерью, давно привыкшие к этим бесконечным перепалкам, с каменными лицами проигнорировали жалобу дочери.
— Сынок, ты с дороги-то ел? — заботливо спросила мать, ласково глядя на Цзи Мо. — Может, сообразить тебе чего-нибудь быстренько на сковороде?
— Сынок, ты с дороги-то ел? — заботливо спросила мать, ласково глядя на Цзи Мо. — Может, сообразить тебе чего-нибудь быстренько на сковороде?
— Ну конечно! Снова любимчику всё внимание! — Дунъэр обиженно топнула ногой, надув губы.
— Ну конечно! Снова любимчику всё внимание! — Дунъэр обиженно топнула ногой, надув губы.
— Спасибо, мам, я уже поел по пути, — улыбнулся парень. — Вы с отцом ложитесь, поздно уже. Я сейчас умоюсь и тоже сразу на боковую. Завтра поговорить успеем.
— Спасибо, мам, я уже поел по пути, — улыбнулся парень. — Вы с отцом ложитесь, поздно уже. Я сейчас умоюсь и тоже сразу на боковую. Завтра поговорить успеем.
— Ну ладно, тогда мы пойдем, — кивнула мать.
— Ну ладно, тогда мы пойдем, — кивнула мать.
— Спокойной ночи, мам, пап. Завтра я вас кое-чем порадую.
— Спокойной ночи, мам, пап. Завтра я вас кое-чем порадую.
***
***
На следующее утро за завтраком в доме раздался оглушительный визг.
На следующее утро за завтраком в доме раздался оглушительный визг.
— Что?! Брат, ты выиграл в лотерею?! Целых полмиллиона?! — Дунъэр выронила из рук недоеденный паровой пирожок и пулей подлетела к Цзи Мо. Вцепившись в его руку, она принялась отчаянно ее трясти. — Братик, миленький! Я тут присмотрела один телефончик... Ты же купишь его своей самой любимой, самой замечательной сестренке, правда? Ты ведь у меня самый лучший!
— Что?! Брат, ты выиграл в лотерею?! Целых полмиллиона?! — Дунъэр выронила из рук недоеденный паровой пирожок и пулей подлетела к Цзи Мо. Вцепившись в его руку, она принялась отчаянно ее трясти. — Братик, миленький! Я тут присмотрела один телефончик... Ты же купишь его своей самой любимой, самой замечательной сестренке, правда? Ты ведь у меня самый лучший!
— Ох, что-то я не выспался совсем... — протянул Цзи Мо, демонстративно разминая шею. — Плечи так ломит, жуть просто.
— Ох, что-то я не выспался совсем... — протянул Цзи Мо, демонстративно разминая шею. — Плечи так ломит, жуть просто.
Не успело затихнуть последнее слово, как на его плечи легли мягкие девичьи ладошки, принявшись старательно и нежно разминать затекшие мышцы.
Не успело затихнуть последнее слово, как на его плечи легли мягкие девичьи ладошки, принявшись старательно и нежно разминать затекшие мышцы.
— Братишка, ты только сиди и отдыхай! — воркующим голоском защебетала Дунъэр. — Твоя верная слуга всё сделает в лучшем виде!
— Братишка, ты только сиди и отдыхай! — воркующим голоском защебетала Дунъэр. — Твоя верная слуга всё сделает в лучшем виде!
Из глубокого ступора наконец вышла мать. Сурово глянув на дочь, она отчеканила:
Из глубокого ступора наконец вышла мать. Сурово глянув на дочь, она отчеканила:
— Какой еще новый телефон?! Тебе старый только позапрошлым летом купили! Нечего деньги транжирить, их нужно отложить на свадьбу твоему брату. Невесту в дом вести — дело недешевое.
— Какой еще новый телефон?! Тебе старый только позапрошлым летом купили! Нечего деньги транжирить, их нужно отложить на свадьбу твоему брату. Невесту в дом вести — дело недешевое.
— Ой, да ладно тебе, на свадьбу столько и не понадобится, — пробурчала Дунъэр.
— Ой, да ладно тебе, на свадьбу столько и не понадобится, — пробурчала Дунъэр.
— А за учебу твою в следующем году кто платить будет? — резонно возразила мать.
— А за учебу твою в следующем году кто платить будет? — резонно возразила мать.
— Я... — Дунъэр попыталась было вставить слово, но быстро сдулась, понимая, что крыть ей нечем. Девушка обиженно насупилась.
— Я... — Дунъэр попыталась было вставить слово, но быстро сдулась, понимая, что крыть ей нечем. Девушка обиженно насупилась.
Заметив ее кислую мину, Цзи Мо притянул сестру к себе и что-то негромко шепнул ей на ухо. В то же мгновение лицо Дунъэр просияло. Счастливая, она тут же вернулась на свой пост за его спиной и с утроенным усердием принялась массировать ему плечи.
Заметив ее кислую мину, Цзи Мо притянул сестру к себе и что-то негромко шепнул ей на ухо. В то же мгновение лицо Дунъэр просияло. Счастливая, она тут же вернулась на свой пост за его спиной и с утроенным усердием принялась массировать ему плечи.
Молчаливый и простоватый отец, кашлянув, отложил палочки для еды и обратился к сыну:
Молчаливый и простоватый отец, кашлянув, отложил палочки для еды и обратился к сыну:
— Сяо Мо, тут такое дело... Надо бы нам серьезно поговорить.
— Сяо Мо, тут такое дело... Надо бы нам серьезно поговорить.
— Да, пап, я слушаю, — отозвался Цзи Мо.
— Да, пап, я слушаю, — отозвался Цзи Мо.
— В общем, на днях от деревенского старосты сваха приходила. Насчет тебя расспрашивала.
— В общем, на днях от деревенского старосты сваха приходила. Насчет тебя расспрашивала.
— Сваха? — Цзи Мо чуть не поперхнулся чаем. — Какая еще сваха? О чем вы вообще?
— Сваха? — Цзи Мо чуть не поперхнулся чаем. — Какая еще сваха? О чем вы вообще?
— Ну как же, дочка старосты, Эр Я! — подхватила мать с воодушевлением. — Она ведь по тебе с самого детства сохнет. А тут ты еще и в университет поступил, парень видный стал. Вот староста и засуетился, заслал сваху. Говорит, отдаст за тебя Эр Я и даже выкупа невесты не потребует, ни единого юаня!
— Ну как же, дочка старосты, Эр Я! — подхватила мать с воодушевлением. — Она ведь по тебе с самого детства сохнет. А тут ты еще и в университет поступил, парень видный стал. Вот староста и засуетился, заслал сваху. Говорит, отдаст за тебя Эр Я и даже выкупа невесты не потребует, ни единого юаня!
— Эр Я?! Жениться на ней?! — Цзи Мо подскочил на месте, опрокинув стул. При этом он со всего размаху впечатался коленом в тяжелую ножку стола и с болезненным шипением рухнул обратно. — Вы с ума сошли?! Какая женитьба, мне девятнадцать лет!
— Эр Я?! Жениться на ней?! — Цзи Мо подскочил на месте, опрокинув стул. При этом он со всего размаху впечатался коленом в тяжелую ножку стола и с болезненным шипением рухнул обратно. — Вы с ума сошли?! Какая женитьба, мне девятнадцать лет!
— А чего ты так взвился? — удивилась мать. — Сам ведь мелкий за ней бегал, хвастался, что вырастешь и в жены возьмешь. К тому же девка она видная, статная, за ней половина парней из соседних деревень увивается!
— А чего ты так взвился? — удивилась мать. — Сам ведь мелкий за ней бегал, хвастался, что вырастешь и в жены возьмешь. К тому же девка она видная, статная, за ней половина парней из соседних деревень увивается!
— Мам! Ну мало ли что я в детстве болтал, когда мы в песочнице играли! Как можно это воспринимать всерьез? И вообще, я еще слишком молод, чтобы вешать себе на шею хомут семейной жизни.
— Мам! Ну мало ли что я в детстве болтал, когда мы в песочнице играли! Как можно это воспринимать всерьез? И вообще, я еще слишком молод, чтобы вешать себе на шею хомут семейной жизни.
— Сын соседа Вана, твой ровесник, уже двоих воспитывает, — веско вставил отец.
— Сын соседа Вана, твой ровесник, уже двоих воспитывает, — веско вставил отец.
— Ну так то сосед! У него своя жизнь, у меня своя. Я, на минуточку, высшее образование получаю! — взмолился Цзи Мо.
— Ну так то сосед! У него своя жизнь, у меня своя. Я, на минуточку, высшее образование получаю! — взмолился Цзи Мо.
— Ну и что, что учишься? — не сдавалась мать. — Сейчас студентам официально разрешено брак регистрировать, по телевизору говорили.
— Ну и что, что учишься? — не сдавалась мать. — Сейчас студентам официально разрешено брак регистрировать, по телевизору говорили.
— Всё равно нет! Я всегда относился к Эр Я исключительно как к младшей сестренке, и точка. Жениться на ней я не собираюсь. Мама, папа, я категорически против этой затеи!
— Всё равно нет! Я всегда относился к Эр Я исключительно как к младшей сестренке, и точка. Жениться на ней я не собираюсь. Мама, папа, я категорически против этой затеи!
Мать внимательно вгляделась в лицо сына.
Мать внимательно вгляделась в лицо сына.
— Сяо Мо, ты это серьезно? Действительно не хочешь связывать с ней жизнь?
— Сяо Мо, ты это серьезно? Действительно не хочешь связывать с ней жизнь?
— Серьезнее некуда, — твердо отрезал он, глядя ей прямо в глаза.
— Серьезнее некуда, — твердо отрезал он, глядя ей прямо в глаза.
— Эх, ладно... — вздохнула мать. — Тогда сделаем так: встреться с ней разок, посидите где-нибудь, а потом аккуратно скажи, что, мол, характерами не сошлись. И дело с концом.
— Эх, ладно... — вздохнула мать. — Тогда сделаем так: встреться с ней разок, посидите где-нибудь, а потом аккуратно скажи, что, мол, характерами не сошлись. И дело с концом.
— Мам, зачем эти сложности? — поморщился парень. — Мы же сто лет друг друга знаем. Нельзя просто передать через сваху вежливый отказ?
— Мам, зачем эти сложности? — поморщился парень. — Мы же сто лет друг друга знаем. Нельзя просто передать через сваху вежливый отказ?
— Нельзя, — отрезала мать. — Сваха уже приходила, порог обивала. Если мы просто проигнорируем предложение, это будет кровная обида для старосты. А ведь он нашей семье всегда помогал, забыл?
— Нельзя, — отрезала мать. — Сваха уже приходила, порог обивала. Если мы просто проигнорируем предложение, это будет кровная обида для старосты. А ведь он нашей семье всегда помогал, забыл?
Цзи Мо мысленно согласился. В его прошлой жизни, когда отец сильно повредил ногу в горах, пытаясь поймать дикого фазана для ослабленного сына, все сбережения на учебу ушли на лечение. И тогда именно староста первым протянул руку помощи, собрав по деревне деньги, чтобы Цзи Мо не пришлось бросать университет. Такое добро не забывается.
Цзи Мо мысленно согласился. В его прошлой жизни, когда отец сильно повредил ногу в горах, пытаясь поймать дикого фазана для ослабленного сына, все сбережения на учебу ушли на лечение. И тогда именно староста первым протянул руку помощи, собрав по деревне деньги, чтобы Цзи Мо не пришлось бросать университет. Такое добро не забывается.
— Хорошо, — вздохнул парень. — Договорись со свахой на днях, я встречусь с Эр Я и поговорю.
— Хорошо, — вздохнул парень. — Договорись со свахой на днях, я встречусь с Эр Я и поговорю.
— Вот и славно. Я прямо сейчас пойду и наберу ее номер.
— Вот и славно. Я прямо сейчас пойду и наберу ее номер.
***
***
После завтрака Цзи Мо улегся на теплый кирпичный кан в большой комнате и перевел Лу Чжиану обещанные пятьдесят тысяч юаней через WeChat. Подождав пару минут и заметив, что приятель не спешит принимать перевод, он набрал его номер.
После завтрака Цзи Мо улегся на теплый кирпичный кан в большой комнате и перевел Лу Чжиану обещанные пятьдесят тысяч юаней через WeChat. Подождав пару минут и заметив, что приятель не спешит принимать перевод, он набрал его номер.
Гудки шли мучительно долго. Когда трубку наконец сняли, из динамика тут же вырвался яростный рев Лу Чжиана:
Гудки шли мучительно долго. Когда трубку наконец сняли, из динамика тут же вырвался яростный рев Лу Чжиана:
— Цзи Мо, твою налево! Если у тебя нет чертовски уважительной причины, мы больше не друзья! Я тут на пляже созерцаю божественных красоток в бикини, а твой звонок вырвал меня из рая! Ты хоть представляешь, сколько прекрасных мгновений я упустил из-за тебя?!
— Цзи Мо, твою налево! Если у тебя нет чертовски уважительной причины, мы больше не друзья! Я тут на пляже созерцаю божественных красоток в бикини, а твой звонок вырвал меня из рая! Ты хоть представляешь, сколько прекрасных мгновений я упустил из-за тебя?!
Цзи Мо закатил глаза. Этот жиртрест когда-нибудь точно заработает себе косоглазие от вечного подглядывания за девушками.
Цзи Мо закатил глаза. Этот жиртрест когда-нибудь точно заработает себе косоглазие от вечного подглядывания за девушками.
— Прими перевод в WeChat, я долг вернул. И не ори.
— Прими перевод в WeChat, я долг вернул. И не ори.
— Да ладно? Из-за такой ерунды ты решил нарушить мой покой? — фыркнул на том конце провода Лу Чжиан. — Ты хоть понимаешь, что из-за твоего дурацкого звонка я упустил шанс познакомиться поближе вон с той очаровательной брюнеткой?
— Да ладно? Из-за такой ерунды ты решил нарушить мой покой? — фыркнул на том конце провода Лу Чжиан. — Ты хоть понимаешь, что из-за твоего дурацкого звонка я упустил шанс познакомиться поближе вон с той очаровательной брюнеткой?
Цзи Мо уже открыл рот, чтобы высказать этому самовлюбленному павлину всё, что он о нем думает, как вдруг в комнату вихрем влетела запыхавшаяся Дунъэр:
Цзи Мо уже открыл рот, чтобы высказать этому самовлюбленному павлину всё, что он о нем думает, как вдруг в комнату вихрем влетела запыхавшаяся Дунъэр:
— Брат! Брат! Мама договорилась! Свидание назначено на послезавтра, с утра пораньше, прямо в доме у свахи!
— Брат! Брат! Мама договорилась! Свидание назначено на послезавтра, с утра пораньше, прямо в доме у свахи!
— Понял я, понял, иди уже, — отмахнулся от нее Цзи Мо.
— Понял я, понял, иди уже, — отмахнулся от нее Цзи Мо.
Но было поздно. Динамик телефона взорвался восторженным воплем Лу Чжиана:
Но было поздно. Динамик телефона взорвался восторженным воплем Лу Чжиана:
— Что?! Старик, ты идешь на свидание вслепую?! Мать моя женщина, вот это поворот! Ты серьезно?!
— Что?! Старик, ты идешь на свидание вслепую?! Мать моя женщина, вот это поворот! Ты серьезно?!
«Черт! Ну всё, пропал я...» — похолодел Цзи Мо, понимая, что его секрет только что стал достоянием главного сплетника курса.
«Черт! Ну всё, пропал я...» — похолодел Цзи Мо, понимая, что его секрет только что стал достоянием главного сплетника курса.
— Тебе показалось, Чжиан. Ты ослышался.
— Тебе показалось, Чжиан. Ты ослышался.
— Свисти больше, я не глухой! А ну колись, что там за тайные страсти в твоей глухомани? — заржал тот в трубку.
— Свисти больше, я не глухой! А ну колись, что там за тайные страсти в твоей глухомани? — заржал тот в трубку.
Поняв, что открутиться не удастся, Цзи Мо со вздохом поведал другу всю предысторию с дочерью старосты и упертыми родителями.
Поняв, что открутиться не удастся, Цзи Мо со вздохом поведал другу всю предысторию с дочерью старосты и упертыми родителями.
— И смотри у меня, держи язык за зубами, — сурово предупредил он в конце. — Если хоть одна живая душа узнает...
— И смотри у меня, держи язык за зубами, — сурово предупредил он в конце. — Если хоть одна живая душа узнает...
— Обижаешь, брат! Разве ты не веришь в мою кристальную честность? Ладно, у меня тут объект под кодовым именем «розовое бикини» уходит из поля зрения, так что давай, пока!
— Обижаешь, брат! Разве ты не веришь в мою кристальную честность? Ладно, у меня тут объект под кодовым именем «розовое бикини» уходит из поля зрения, так что давай, пока!
Короткие гудки возвестили о завершении разговора.
Короткие гудки возвестили о завершении разговора.
Цзи Мо тоскливо уставился на серый потолок. Спасти его репутацию могло только чудо. Если верить в надежность Лу Чжиана, то и раки на горе скоро свистнут.
Цзи Мо тоскливо уставился на серый потолок. Спасти его репутацию могло только чудо. Если верить в надежность Лу Чжиана, то и раки на горе скоро свистнут.
Предчувствия его не обманули. Не прошло и пяти минут, как телефон завибрировал, словно сумасшедший. Открыв групповой чат, Цзи Мо обнаружил там настоящий филиал ада. Лу Чжиан вовсю строчил сообщения:
Предчувствия его не обманули. Не прошло и пяти минут, как телефон завибрировал, словно сумасшедший. Открыв групповой чат, Цзи Мо обнаружил там настоящий филиал ада. Лу Чжиан вовсю строчил сообщения:
— Внимание всем! Сенсация года! Срочно в номер!
— Внимание всем! Сенсация года! Срочно в номер!
В ответ посыпались недоумевающие смайлики от однокурсников.
В ответ посыпались недоумевающие смайлики от однокурсников.
— Наш великий соловей и покоритель женских сердец Цзи Мо официально отправляется на свадебные смотрины!
— Наш великий соловей и покоритель женских сердец Цзи Мо официально отправляется на свадебные смотрины!
Чат буквально взорвался. Восклицательные знаки, мемы с обручальными кольцами и нескончаемые отметки полетели лавиной.
Чат буквально взорвался. Восклицательные знаки, мемы с обручальными кольцами и нескончаемые отметки полетели лавиной.
Цзи Мо обреченно перевел чат в беззвучный режим, отшвырнул гаджет на другой конец постели и раскинул руки, уставившись безжизненным взглядом в пустоту.
Цзи Мо обреченно перевел чат в беззвучный режим, отшвырнул гаджет на другой конец постели и раскинул руки, уставившись безжизненным взглядом в пустоту.
***
***
В это же самое время в роскошном французском ресторане две молодые женщины наслаждались обедом. Одна из них была просто хороша собой, другая же — ослепительно красива, словно сошедшая с небес фея.
В это же самое время в роскошном французском ресторане две молодые женщины наслаждались обедом. Одна из них была просто хороша собой, другая же — ослепительно красива, словно сошедшая с небес фея.
— Яояо, ты просто чудо! — восторженно лепетала Чжоу Цзыци, отправляя в рот кусочек нежнейшего стейка. — Притащить меня в такое дорогое место! Обожаю тебя! Признавайся, тебе от меня что-то нужно? Излить душу, спрятать тело? Для тебя я готова и в огонь, и в воду!
— Яояо, ты просто чудо! — восторженно лепетала Чжоу Цзыци, отправляя в рот кусочек нежнейшего стейка. — Притащить меня в такое дорогое место! Обожаю тебя! Признавайся, тебе от меня что-то нужно? Излить душу, спрятать тело? Для тебя я готова и в огонь, и в воду!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...