Обменяв этот яд на деньги, средств для винокурни должно было хватить с лихвой! А доходы от рыбной фермы можно было направить на улучшение материальной базы, а затем попытаться нанять несколько подходящих управленцев. Составив такой простой план, Ло Ян взял яд и две бутылки байцзю, приготовленные для него Чжан Шуаньчжу, и снова сел на автобус до Шэнчэна.
На этот раз, вернувшись в Шэнчэн, Ло Ян уже не испытывал прежнего щемящего чувства. Потому что в нём крепла всё более уверенная мысль: настанет день, и этот город будет дрожать у его ног! Конечно, когда именно это произойдёт — неизвестно, а пока нужно было сначала найти небольшую гостиницу, чтобы остановиться. М-да, теперь в кармане кое-какие деньги есть, так что гостиницу можно выбрать и получше!
Но прежде чем искать жильё, первым делом Ло Ян отправился в исследовательский центр компании «Хуэйжуй» и обменял весь яд на наличные. Фэн Шуюань сказал, что прошлую партию яда давно израсходовали и ждут, когда он принесёт новую. Так что на этот раз, хотя начальник Цзяо и отпустил несколько вяло-колких замечаний, с деньгами он расстался довольно легко. Вот только, судя по всему, его отношения с Фэн Шуюанем испортились до крайности, до состояния «вода и огонь». Ло Ян ничем не мог помочь в этом деле, только покачал головой и вздохнул.
На этот раз яда было почти на грамм больше, поэтому и доход пропорционально вырос — целых миллион восемьсот тысяч наличными. Поскольку при нём было ещё несколько бутылок с вином, передвигаться было неудобно, поэтому, выйдя из исследовательского центра, Ло Ян сначала нашёл жильё, сдал вещи на хранение и только потом позвонил Шэнь Синь.
У Шэнь Синь было очень шумно — похоже, там проходила какая-то вечеринка. Услышав голос Ло Яна, она, совершенно не заботясь о приличиях, закричала:
— Ты уже добрался до города?
Ло Ян ответил:
— Уже приехал. Ты сейчас где? Почему так шумно?
Шэнь Синь сказала:
— На корпоративе по случаю успехов компании! Я, наверное, ещё какое-то время не смогу уйти. Может, ты подойдёшь? Как раз коллеги хотят с тобой познакомиться!
Прийти туда, никого не знать, быть как обезьяна в клетке, на которую все пялятся, и даже банана не дадут — Ло Ян такое не любил! Услышав слова Шэнь Синь, он поспешно покачал головой:
— Нет, пожалуй! Я не пойду. Вы веселитесь, а когда закончите, позвони мне, я отвезу тебя домой!
— Ладно! Тогда я тебе потом ещё позвоню!
Шэнь Синь вдруг понизила голос и томно промурлыкала:
— Я потом тебя отблагодарю, муженёк...
Сказав это, она быстро повесила трубку.
Услышав это приторно-сладкое «муженёк», Ло Ян почувствовал, будто его душа стала легче на два ляна. Он довольно улыбнулся и убрал телефон в карман.
Хотя раньше он прожил в этом городе целых семь лет, теперь, оставшись один в свободное время, Ло Ян чувствовал, что всё вокруг стало каким-то чужим, и совершенно не знал, чем заняться. Поэтому он просто пошёл бродить по улице без всякой цели.
Небо постепенно темнело, зажглись фонари — именно в это время город достигает своего наивысшего шума. Сам того не заметив, Ло Ян вышел на Центральную площадь. Этот район был самым оживлённым во всём Шэнчэне. Каждый вечер на площади собиралось море людей. Дедушки и бабушки, занимающиеся зарядкой, торговцы закусками, коммерсанты, рекламирующие товары, — всё это создавало невероятно шумную и праздничную атмосферу!
Вспомнив, что он ещё не ужинал, Ло Ян по внезапному порыву нашёл шашлычную палатку, сел, заказал кое-что на скорую руку, а затем попросил ещё две бутылки пива и принялся в одиночестве неспешно ужинать.
Рядом какая-то косметическая фирма рекламировала свой новый продукт. Они соорудили сцену, и на ней стояла густо накрашенная ведущая, которая надрывно зазывала покупателей. Она так расписывала свой товар, что тот казался неземным совершенством и не имеющим аналогов в мире! Быстрой скороговоркой она тараторила минуты две-три, и за это время, казалось, ни разу не перевела дыхание — непонятно, из какой телемагазинной рекламы её выкопали!
Она расхваливала товар битый час, но реакция зрителей была вялой, никто не поддавался на уговоры. Видимо, желая разрядить обстановку, после сигнала менеджера ведущая наконец прекратила свою словесную атаку и уступила место молодой певице.
Эта певица, судя по всему, была студенткой, подрабатывавшей на стороне. Одевалась она довольно скромно и просто. Но как только она открыла рот, её голос оказался на удивление чистым и звонким. Прозрачным, словно весенняя река, без малейших примесей; свободным, словно облака в небе, то сжимающиеся, то расправляющиеся, безбрежным и беззаботным. Даже шумный ночной рынок, казалось, стал от него немного тише и спокойнее.
Ло Ян, привлечённый этим пением, невольно повернул голову и взглянул. Девушка-певица была довольно миловидной. Когда она пела, глаза её были слегка прикрыты, в выражении лица сквозила свобода, смешанная с сосредоточенностью, что придавало ей какой-то отрешённый от мира сего вид — поистине, как песня, так и человек! Многие из гуляющих в парке, привлечённые её голосом, постепенно стекались к сцене.
Увидев, что под сценой собирается всё больше людей, тучный менеджер довольно прищурился до узких щёлок и велел ведущей готовиться: как только песня закончится, сразу выходить на сцену и, пользуясь ажиотажем, быстро всё разрекламировать.
Допев песню, певица глубоко поклонилась зрителям, поблагодарила их и, следуя жесту менеджера, приготовилась поспешно удалиться. Но едва она повернулась, как из-за толпы донёсся выкрик:
— Погоди-ка! Эй, девчонка! Брат Летящий сказал, что ты поёшь неплохо, спой-ка ещё пару песен, а потом уйдёшь!
С этими словами из толпы грубо протиснулись семь-восемь развязных молодых людей. Они с ухмылками обратились к певице на сцене:
— Пой! Девчонка, если споёшь хорошо, брат Летящий щедро наградит!
Увидев этих парней, хозяин шашлычной палатки невольно покачал головой и вздохнул, тихо пробормотав:
— Опять этот отморозок! Попала девчонка в беду!
Ло Ян насторожился, снова повернулся и взглянул. Теперь он заметил, что в середине этой группы молодых людей, в центре внимания, находился низкорослый тип в тёмных очках. Судя по всему, это и был тот самый брат Летящий, о котором говорили остальные. Посреди ночи ещё и в тёмных очках — ну и корчит из себя крутого! Ло Яну это показалось забавным, но, поскольку эти люди пока не делали ничего из ряда вон выходящего, он не стал обращать на них внимания и продолжил потягивать своё пиво.
Увидев, что кто-то мешает, толстый менеджер поспешил вперёд и, расплывшись в улыбке, сказал:
— У нас тут рекламная акция, а не концерт. Может, когда закончим с делами, я угощу вас, братцы, по рюмочке? Дайте лицо, братья!
— Пф!
Первый из хулиганов выплюнул дымящийся окурок прямо в нос толстяку-менеджеру и нагло заявил:
— Держать лицо перед тобой? А ты, блин, кто такой вообще! Брат Летящий сказал, пусть поёт, ты что, не слышал?
— Это...
Толстяк вытер место, куда попал окурок, и выглядел растерянным. Он был человеком бывалым и знал, что с такими мелкими хулиганами тяжелее всего сладить, но если позволить им так бесчинствовать, сегодняшняя тщательно спланированная рекламная акция пойдёт прахом!
Однако, пока он колебался, девушка-певица уже спустилась со сцены. Несколько хулиганов быстро оттолкнули толстяка-менеджера и окружили девушку. Она, явно не привыкшая к такому, невольно отступила на шаг и испуганно спросила:
— Что вам нужно?
— Что нужно? Брат Летящий считает, что ты поёшь классно, вот и велел спеть ещё пару песен!
— Не хочешь петь — не надо, тогда выпей с братом Летящим, развесели его, и он тебя щедро наградит!
— Да-да-да, петь одной скучно! А выпить — в самый раз! Может, споёшь и выпьешь одновременно?
Несколько хулиганов преградили девушке путь, скалясь в похотливых улыбках, а один кудрявый даже свистнул.
Увидев, что они обступили девушку, толстяк-менеджер снова подошёл и, изобразив улыбку, сказал:
— Эта девушка ещё студентка, не надо бы вам, братцы, её обижать...
Увидев, что этот жирный придурок без умолку тарахтит у него над ухом, брат Летящий в тёмных очках вдруг развернулся и влепил толстяку пощёчину прямо по его толстой физиономии! С мрачным видом он процедил:
— Не обижать её? А тебя, что ли, обижать, козёл? Доведёшь меня, жирная свинья, — порежу на куски и собакам скормлю!
Толстяк был трусоват, но после того, как его ударили по лицу при всех, он уже не мог улыбаться! Глаза его полыхнули огнём, и он уже хотел было броситься на брата Летящего, но тут ведущая вдруг приблизилась к его уху и что-то быстро шепнула. Толстяк мгновенно застыл, выражение его лица несколько раз сменилось, а затем он подошёл к певице, достал двести юаней и протянул ей:
— Мы договаривались: ты поёшь три песни, по пятьдесят за штуку. Оставшиеся две петь не надо. Вот двести юаней, проваливай!
Не ожидая, что толстяк вдруг открестится от неё, девушка сначала опешила, а затем на её лице отразилась душераздирающая беспомощность и отчаяние! В такой ситуации она, одинокая девушка, как могла вырваться? Окружающие торговцы хмурились и выражали отвращение, но, очевидно, все знали, откуда эти хулиганы, и никто не осмеливался вмешиваться.
Ло Ян тоже не ожидал, что толстяк так поступит. Похоже, у этой шайки действительно была серьёзная поддержка, раз уж они наводили такой страх, что при одном их имени люди бледнели! Он незаметно указал на брата Летящего в тёмных очках и негромко спросил у хозяина шашлычной:
— А этот тип кто такой?
Хозяин шашлычной, с выражением «и хочется, и колется», недовольно проворчал:
— Этот низкорослый в тёмных очках, говорят, из «Елуаньхуэй»! А остальные — его мелкие шестёрки, то и дело шастают сюда, творят беспредел, и даже полиция их не трогает!
Из «Елуаньхуэй»? Услышав слова хозяина шашлычной, Ло Ян невольно нахмурился. Он смутно припоминал, что когда они вместе ужинали в Яньчэне, Сюэ Пэнтао упоминал, что, разобравшись со всеми силами в Шэнчэне, он реорганизовал некоторых важных членов и создал новую организацию, которая, кажется, и называлась «Елуаньхуэй»! Тогда он ещё со смехом говорил, что «Елуань»
— это созвучие первых иероглифов названий ночных клубов «Елайсян» и «Иньхуан»!
Насколько Ло Ян знал Сюэ Пэнтао, тот ни за что не стал бы спускать своим людям такие наглые и глупые выходки! Он создал эту «Елуаньхуэй» в основном для удобства управления и лучшей подготовки своих приближённых, а не для того, чтобы устраивать шум. В наше время в любом деле нужно вести себя скромно, особенно в их сфере. Действовать так открыто и вызывающе — это просто самому себе искать неприятностей! Неужели он думает, что полиция Шэнчэна задаром хлеб ест? Судя по тому, как вёл себя брат Летящий, он был либо отбросом в «Елуаньхуэй», либо просто обычным хулиганом, прикрывающимся её именем! В любом случае, сегодня он в это дело вмешается.
Будь со мной сегодня, что бы я завтра не сдох
С вами Стервятник. приятного чтения!

Комментарии

Загрузка...