— Сестрица, ты как? С чего это ты вдруг в обморок хлопнулась?
— Старшая сестра, тебе нехорошо? Может, пойдешь в дом, приляжешь?
— Сестрица, ты не сильно ушиблась? Ну-ка, дай я посмотрю!
Лян Мань нехотя разомкнула веки. Первое, что она увидела — ветхий мазанный дом и небольшой дворик, обнесенный низким забором. За оградой уже вовсю сновали любопытные односельчане, которые под видом «проходящих мимо» то и дело заглядывали внутрь.
Во дворе столпилось человек семь. Все взгляды были прикованы исключительно к ней.
Пока Лян Мань пыталась осознать, где находится, несколько девушек, называвших её «старшей сестрой», подхватили её под руки и усадили на стул. Стул, судя по всему, видел еще лучшие времена: как только она опустилась на сиденье, он издал протяжный скрип, а при малейшем движении начинал жалобно стонать и шататься.
— И кто только говорит, что деревенские — народ работящий, простой да выносливый? Товарищ Лян совсем не похожа на девушку, которая всю жизнь в деревне провела. Подумаешь, поработала в поле всё утро — и на тебе, вернулась и сразу в обморок!
Стоявшая посреди двора девица говорила это, прикрывая рот ладошкой и хихикая. При этом она то и дело бросала кокетливые взгляды на мужчину, стоявшего рядом с ней.
Лян Мань сфокусировала взгляд на девице, затем перевела его на мужчину. Что и говорить, те, кому суждено стать главными героями романа, внешностью обделены не были.
Да, Лян Мань попала в книгу. И эта парочка в центре двора — не кто иные, как главные герои этой истории.
Роман назывался «Покорить богача: мой второй муж души во мне не чает». Самой же Лян Мань досталась роль первой жены того самого будущего магната, за которым охотилась героиня.
У подобных персонажей финал обычно незавидный, и книжная Лян Мань не стала исключением. В сюжете она служила типичным «фоном для контраста»: её грубость, злобный нрав и ограниченность должны были подчеркивать доброту, ум и прозорливость главной героини.
В итоге главные герои становились всё могущественнее и счастливее, а она, соответственно, опускалась на самое дно. И не только она — автор не пощадил даже её младших братьев и сестер, уготовив каждому трагический конец.
Хорошая новость заключалась в том, что Лян Мань успела прочитать роман целиком за одну ночь. Плохая — она совершенно не чувствовала в себе сил тягаться с главной героиней.
В названии не зря упоминалось «покорение»: у героини была «Система захвата целей». Выполняя определенные задания, она получала невероятные награды: очки симпатии, бонусы к вниманию, показатели красоты, уровни доверия... В общем, целый арсенал инструментов, превращающих процесс соблазнения в легкую прогулку.
Сейчас Лян Мань горько жалела лишь об одном: когда она увидела, что имя антагонистки совпадает с её собственным, нужно было немедленно закрыть вкладку и выйти. Глядишь, и не сидела бы сейчас здесь.
Бедная она, несчастная. Всего двадцать два года, только университет окончила. Красавица с фарфоровой кожей, ни разу в жизни не влюблялась. На банковской карте лежала сумма, способная обеспечить безбедную жизнь до глубокой старости, но она даже не успела её потратить. И вот она здесь — в восьмидесятых годах. В эпохе экономической отсталости, дефицита товаров, бездорожья и крайне низкого статуса женщин.
Говорят, восьмидесятые — это время, когда золото буквально валялось под ногами. Но ей, человеку, который с рождения имел право на праздную жизнь, совершенно не хотелось заниматься раскопками!
— Легко тебе рассуждать, когда сама ничего не делаешь! Не твое дело, как там моя сестра. Раз ты такая способная, шла бы сама в поле на полдня, посмотрели бы мы, как ты запоешь! — Лян Мяо, только что вышедшая из кухни с ковшом воды, услышала слова Чжоу Юйнин и тут же огрызнулась.
Протянув ковш сестре, Лян Мяо снова повернулась к гостье:
— Что замолчала? Ты как раз вовремя пришла. Сейчас самый разгар страды, работы в поле — непочатый край!
Чжоу Юйнин проделала такой долгий путь явно не для того, чтобы вкалывать.
— Какая острая на язык девочка. Мы с директором Не — коллеги, работаем в городе. Я к такому тяжелому труду не привыкла.
Лян Мяо презрительно скривилась и перевела взгляд на Не Яньфаня:
— Зять, ты ведь приехал помочь нам со сбором урожая?
Не Яньфань кивнул и, наконец, сдвинулся с места. Он прошел в соседнюю комнату, и лишь оттуда донесся его голос:
— После обеда я пойду в поле вместе с вами.
Услышав это, Лян Мяо торжествующе посмотрела на Чжоу Юйнин:
— Мой зять вернулся, чтобы делом помочь. А ты зачем притащилась? В гости? К родственникам? Насколько я знаю, такой родни у нас нет.
Дождавшись, пока Не Яньфань скроется из виду, Чжоу Юйнин с издевкой бросила девочке:
— Я здесь только из уважения к директору Не. Ты думаешь, мне в радость торчать в этой глухомани, в этой дыре? Впрочем, вам-то не привыкать. Нужно иметь хоть каплю самокритичности: тем, кто увяз в грязи, не стоит и мечтать о луне в небесах.
Лян Мяо не поняла скрытого смысла метафоры, но Лян Мань всё прекрасно считала. Тонкий намек на то, что она не пара Не Яньфаню? Попытка заставить её «осознать реальность» и добровольно уйти со сцены?
Что тут скажешь... Пока Лян Мань читала книгу, героиня ей даже нравилась — автор наделил Чжоу Юйнин массой достоинств. Но услышав эти слова вживую, Мань почувствовала, как «фильтр идеальности» осыпался прахом. Кто бы мог подумать, что, попав в книгу, она столкнется с крушением кумира?
Если отбросить тот ореол святости, которым автор окружил главных героев, то в нынешней ситуации Чжоу Юйнин вела себя как типичная разлучница.
В книге говорилось, что Лян Мань и Не Яньфань на данный момент лишь сыграли свадьбу по деревенскому обычаю, но официально брак не регистрировали. И свадьба эта состоялась только потому, что отец Лян Мань перед смертью поручил заботу о дочери Не Яньфаню. Тот действительно был многим обязан покойному и, не имея особых планов на личную жизнь, согласился.
Автор использовал это как оправдание для Чжоу Юйнин: мол, раз официального брака нет и чувств между ними тоже (они даже за руки не держались, не говоря уже о большем), то и разлучницей её считать нельзя.
Когда Лян Мань читала это, она думала: «Раз любви нет и они такие разные, лучше им разойтись поскорее. Зачем мучить друг друга долгие годы?»
Сейчас же ей хотелось вернуться в прошлое и хорошенько встряхнуть себя за те мысли. Легко рассуждать о боли, пока нож не коснулся твоей собственной кожи.
Какое сейчас время? Да, реформы начались, но нравы в деревне всё еще пуританские, а мышление — консервативное. Восьмидесятые!
В те годы развод даже в городе считался позором, что уж говорить о деревне. Можно только представить, сколько грязи и сплетен выльется на «Лян Мань», если она расстанется с Не Яньфанем.
Даже она, девушка с высшим образованием из эпохи свободы слова, не могла полностью игнорировать чужое мнение. А каково будет той «Лян Мань», которая родилась и выросла в это время?

Комментарии

Загрузка...