— Пиво, напитки, минералка, арахис, семечки, бабаочжоу! Подвиньте ноги, пожалуйста, извините, дайте пройти!
Слушая зазывалыцика в поезде, Чжао Фанъюэ и Сяо Цзыжуй уставились на Шэнь Наня так злобно, будто из глаз у них вот-вот брызнет огонь.
Шэнь Нань же скучающе возился в телефоне.
В конце концов, он чувствовал за собой некоторую вину, поэтому просто решил не смотреть на них двоих.
Юй Ци ни капли не жаловался: прильнув к оконному стеклу, он разглядывал пейзажи за окном, и каждое мгновенно сменяющееся зрелище полностью удовлетворяло его поверхностное любопытство.
Справа от Сяо Цзыжуя сидела женщина с ребенком на руках — простая крестьянка из глухих гор, смуглая и с грубой кожей. Каждый раз, когда она смотрела на Шэнь Наня и его спутников, на ее лице неизменно застывала растерянная улыбка.
Ребенок на руках у женщины был белым и пухлым — он только что погрузился в сладкий сон.
Шэнь Нань посмотрел на Чаншэна и легко улыбнулся.
Он никак не ожидал, что этот вечно ледяной Чаншэн способен на такой поступок, как уступка места в поезде.
На самом деле, когда женщина только приблизилась, Шэнь Нань тоже подумывал уступить место, но, подумав о предстоящем пути длиной почти в две тысячи километров, подниматься так и не стал.
Такова человеческая природа: если это не затрагивает личных интересов, каждый готов побыть всеми хвалимым добрым человеком. Но когда дело доходит до собственного удобства, много ли найдется тех, кто готов поступиться ради другого хотя бы малейшим комфортом?
Вспомнив об этих почти двух тысячах километров пути, Шэнь Нань с облегчением выдохнул.
Если бы не доставшийся ему купон на скидку в девяносто процентов, поездка на поезде даже для этой пятерки вылилась бы в кругленькую сумму.
Всякий раз, думая об этом, Шэнь Нань неизменно тяжело вздыхал.
Когда же наступит день, когда он перестанет унывать и терзаться из-за таких грошей? Но, вдумавшись, он понимал, что сам по себе склонен к подобному мелочному счету.
Чжао Сыюй и так богат, но тоже вечно трясется из-за каждых двух юаней, а Чаншэн куда беднее него самого, однако живет легко и свободно.
— Не суетитесь, один мой кореш как раз ждет на вокзале. Сойдем с поезда — сначала как следует оторвемся, а этот внук Шэнь Нань пусть постоит в сторонке! — негодующе бросил Чжао Фанъюэ, глядя на скупердяйскую физиономию Шэнь Наня.
Сяо Цзыжуй весело рассмеялся в ответ:
— Раз второй брат на месте, никаких накладок не будет, я полностью полагаюсь на тебя!
На железнодорожном вокзале Чэнду молодой человек с выкрашенными в белый цвет волосами и травинкой в зубах сидел на ступеньках привокзальной площади, засунув руки в карманы.
Какой-то вороватый парень с желтыми волосами и угодливой улыбкой на лице льстиво допытывался у него:
— Шэн-гэ, мы тут уже столько ждем, совсем стемнело, а тот парень вообще появится?
Белобрысый, которого назвали Шэн-гэ, нехотя поднялся на ноги и раздраженно бросил:
— Чего ты такой болтливый? Велели ждать — значит, жди!
Желтоволосый испуганно пробормотал:
— Шэн-гэ, ты не знаешь, какие тут порядки опасные. На этом вокзале кого только нет, меня в прошлый раз чуть ублюдок какой-то не ограбил!
Шэн-гэ воодушевился от этих слов. Уперев руки в боки и приняв наглый вид, он заявил:
— А я кто такой? Сяньцзы А-Шэн — это я! Кто не согласен — башку снесу! Ты хоть справку навел, чей я сынок? Какой еще урод посмеет прийти сюда и осквернить могилу Тай-суя!
Желтоволосый лишь тяжело вздохнул, сталкиваясь с этим дешевым братцем, который при любой встрече первым делом козырял именем собственного отца.
— На днях в том заведении с хого ты тоже отцу имя припомнил, и что? Все равно огреб по полной! — припомнил желтоволосый незавидное прошлое А-Шэня.
— Да чтоб тебя разорвало! Я тебе сколько раз говорил не упоминать при мне про хого? Нет, тебе обязательно надо заявить про этот хого! Вот попадутся мне те приезжие еще раз, я им живо устрою незабываемую побудку, чтоб знали! — завопил А-Шэн.
Едва он закончил говорить, как его макушку смачно огрели.
А-Шэн оглянулся и увидел четверых парней с татуировками в виде драконов и фениксов на руках, которые выстроились в ряд и с издевкой смотрели на него.
А-Шэн ткнул пальцем в главаря — здоровенного амбала с широкими плечами и мощной спиной — и затянул на привычный сычуаньский лад:
— Мать твою за ногу, опять вы, ублюдки! В прошлый раз вы меня отметелили, даже договорить не дали. Вы вообще соображаете, чей я сын?
Главар штаны повыше подтянул, смачно плюнул на землю, а затем презрительно глянул на А-Шэня:
— Кончай тут порожняк гонять. Глянь на себя, павлин недоделанный. Твой отец — динамитная шашка, что ли, раз ты тут так выпендриваешься?
Не успел А-Шэн и слова сказать, как желтоволосый за его спиной сделал пару шагов вперед и с наглым видом объявил:
— Его старик — мой дядя, он же гроза здешних мест, Тигр, Сходящий с Гор, Дуань Чжэн!
Лысый амбал потер свою блестящую макушку и издевательски хохотнул:
— Дуань Чжэн? Да будь он хоть Дуань Чжэнчунь, мне плевать! А на твою дурную рожу смотреть тошно!
Сказав это, амбал одним ударом сбил желтоволосного с ног, а затем схватил А-Шэня за воротник и влепил звонкую пощечину прямо по его нежной физиономии.
А-Шэн хоть и орал громче всех, но явно был лишь пустым хвастуном, прикрывавшимся отцовским авторитетом, и за душой не имел ни малейших навыков.
Сравнить его с этими прожженными северянами было решительно невозможно!
А-Шэн, схлопотав оплеуху, жутко обиделся. Несколько дней назад в заведении с хого он точно так же хвастался влиятельностью своего отца, за что и был жестоко избит этой самой компашкой с Севера.
И надо же было такому случиться — столкнуться с ними снова сегодня, стоило лишь выйти в город! То ли это злой рок, то ли от судьбы не уйдешь.
Но А-Шэня больше всего мучил вопрос: почему они неизменно попадаются ему на глаза именно тогда, когда он оказывается один?
Потирая горящую щеку и осоловело глядя на обидчиков, А-Шэн завопил:
— Ах ты ж мать твою! Мой старик с вас шкуру спустит!
И в этот самый момент звук быстрых шагов по каменным плитам отчетливо раздался в тишине.
Чаншэн двигался странной, согнувшись в три погибели поступью, ступая прямо по плитам. Оглянувшись на Сяо Цзыжуя, он зычно крикнул:
— В Пяти стихиях Лу Шу и Цветов сливы заложены истоки, внутри Девяти дворцов Инь и Ян стоят столбы! В шагах Восьми триграмм таится множество чудес, в фигуре Пронзающего лес ястреба приседает тело!
Сяо Цзыжуй во все глаза уставился на демонстрирующего боевое искусство Чаншэна и попытался повторить его движения, шагая на месте.
Каждый шаг Чаншэна казался невероятно широким: это можно было назвать бегом, но по размаху мало отличалось от прыжков.
В мгновение ока он оказался за спинами четырех амбалов, после чего снова выкрикнул:
— На дальней дистанции задействовуй руки и ноги!
Едва успев опереться одной рукой о землю, Чаншэн вытянул тело в струнку параллельно полу и нанес мощные удары руками и ногами по обе стороны от себя.
Раздался громкий шлепок, и оба здоровенных бугая рухнули на землю как подкошенные.
Двое оставшихся сообразили, что к чему, лишь секунду спустя.
— На ближней дистанции пускай в ход локти и колени!
Выкрикнув это, Чаншэн наотмашь ухватил главаря за запястье и, используя инерцию, прижался к нему вплотную. Тот попытался ответить сокрушительным ударом кулака в лицо.
Коснувшись ногами земли, Чаншэн взметнул локоть, выкрикнув:
— Промчащийся сквозь сердце локоть!
Затем одной рукой перехватил кулак амбала, рассеивая силу, а другой со всего маху врезал ему прямо в грудь.
Амбал истошно завопил и отлетел назад больше чем на два метра.
Завершив удар локотем, Чаншэн подался вперед, падая и в то же время стелясь у самой земли, чтобы увернуться от заходящего сзади удара. Оперевшись обеими руками о покрытие, он с силой оттолкнулся, поднялся на ноги и с размаху выбросил ногу. Когда эта нога описала в воздухе изящную дугу, зрители невольно захлопали в ладоши и принялись шумно одобрять происходящее.
А вот стоявшему за спиной Чаншэня амбалу не повезло: мощнейший удар пришелся прямо по лицу, в глазах у него мгновенно потемнело, и он рухнул без чувств.
Увидев это, А-Шэн вскочил на ноги и вовсю заржал:
— Ха-ха-ха... Ублюдки, а еще хорохорились! Допрыгались, мерзавцы? Да я сейчас сам готов вам пару затрещин отвесить!
Северянин скривился от боли, посмотрел на А-Шэня и зло выплюнул:
— Шавка, что прячется за чужой спиной!
А-Шэн уже собирался броситься в бой и пустить в ход кулаки, но Чаншэн остановил его движением руки, а затем обратился к поверженному бугаю:
— Уходите.
Поскольку Чаншэн какое-то время жил в горах Чанбай вместе с Шэнь Хуайляном, он успел проникнуться симпатикой к прямодушным и открытым северянам.
Этот амбал явно тоже отличался широтой натуры: прижимая руки к пылающему животу, он посмотрел на Чаншэна и признал:
— Братуха, ты крут, я побежден!
В этот момент подошли Шэнь Нань и остальные.
Чжао Фанъюэ обнял А-Шэня за плечи и рассмеялся:
— Я же тебе жизнь спас, ну-ка, как благодарить будешь?
Заметив, что все прибывшие — издалека, А-Шэн отбросил привычный сычуаньский говор и с улыбкой произвел приглашение:
— Погнали, с меня хого!
После чего перевел взгляд на Чаншэна и с широкой улыбкой добавил:
— Спасибо тебе, брат!
Чаншэн, как и прежде, сохранял непроницаемое выражение лица — вид у него был такой, будто каждый встречный задолжал ему по пять миллионов, — и лишь молча кивнул.
Чжао Фанъюэ лукаво подмигнул остальным:
— Уж у него-то деньжонок побольше моего будет, так что сегодня не церемоньтесь, заказывайте всё самое лучшее!
Этот А-Шэн был единственным сыном Дуань Чжэна, а Дуань Чжэн — богатейшим человеком в округе. Куда бы ни пришел А-Шэн, он всегда первым делом давал всем понять, чьим сыном является. Местные жители, узнав о его происхождении, неизменно выказывали ему глубочайшее почтение, что и взрастило в нем надменный и буйный нрав. Но на этот раз он крепко сел в лужу, когда приезжие гастролеры просто отказались брать в расчет его авторитет, из-за чего парню пришлось хлебнуть лиха.

Комментарии

Загрузка...