Все присутствующие застыли.
Неужели Фэн Цинъюй понимала, что только что сделала? Она осмелилась ударить госпожу канцлерского дома — главу внутреннего двора! Это же вопиющее нарушение всех норм и правил!
Лю Жуюнь, внезапно получив пощёчину и ещё к тому же задетая за больное место, переменилась в лице. Она крепко сжала кулаки, тело её слегка дрожало, а зубы едва не раскрошились от ярости.
— Фэн Цинъюй, я убью тебя!
Увидев, как её мать ударили по лицу на глазах у всех, Фэн Синъяо пришла в ярость. Она тут же выхватила длинный меч у стоявшего рядом стражника и бросилась с ним на Фэн Цинъюй.
Лю Жуюнь не стала её останавливать. Она не верила, что Фэн Цинъюй способна отбиться от нападения Фэн Синъяо.
В уголках губ Лю Жуюнь появилась злобная улыбка, а в глазах сверкнула безумная жестокость. Сама напросилась — пусть винит себя!
Даже если муж потом спросит, у неё найдётся что ответить.
— Эй, эй, эй! Что вы творите? Быстро опустите меч!
Раздался пронзительный голос, символизировавший императорскую власть, и все один за другим повернули головы к воротам Западного двора.
Чан Линь поднял широкий рукав и вытер пот со лба, тяжело дыша, вошёл в Западный двор. Он вырвал длинный меч из рук Фэн Синъяо, бросил его на землю и, ткнув пальцем ей в лицо, сказал:
— Осмелиться покуситься на жизнь будущей княгини Чэня! Вторая госпожа Фэн, да вы совсем страх потеряли!
Чан Линь упёр руки в бока и никак не мог отдышаться.
Неизвестно, за какие грехи ему всё это досталось: княжеский дворец и канцлерский дом находились на востоке и западе соответственно, и за время утренней тряски в дороге у него уже чуть не онемели ягодицы.
Выехав из дворца князя Чэня, он всю дорогу не решался остановиться — хотел поскорее закончить дело и вернуться, чтобы отчитаться перед государем. Кто же мог подумать, что он увидит такую пугающую сцену?
Четвёртая госпожа Фэн была настоящей неспособной ни на что дурочкой, но теперь её положение говорило само за себя. Если бы Фэн Синъяо и вправду её убила, разве не пришлось бы ему сегодня расплачиваться за это?
При этой мысли Чан Линь стал смотреть на Фэн Синъяо ещё неприязненнее, а заодно проникся немалым раздражением к Лю Жуюнь, которая «не сумела воспитать дочь».
Все застыли, услышав слова Чан Линя. Будущая княгиня Чэня? Разве Фэн Цинъюй только что не расторгла помолвку со вторым принцем? Как же так вышло, что стоило ей отвернуться, как она уже оказалась связана с князем Чэнем?
На лице Лю Жуюнь появилась натянутая улыбка. Подойдя ближе, она спросила:
— Не знаю, по какому делу евнух Чан прибыл в канцлерский дом. И что означает это «будущая княгиня Чэня»?
Внезапно заметив на лице Лю Жуюнь красный отпечаток ладони, Чан Линь тотчас своим пронзительным голосом добавил масла в огонь:
— Госпожа Фэн, сегодня румяна вам особенно удались.
Услышав это, все присутствующие изо всех сил сдерживали смех. Они хотели рассмеяться, но не осмеливались: лица их покраснели, шеи вздулись, а сами они, опустив головы, мелко дрожали.
На лице Лю Жуюнь на мгновение проступило оцепенение.
Затем она неловко улыбнулась, схватила Фэн Синъяо, собиравшуюся подойти и потребовать справедливости, и отвела её в сторону.
Евнух Чан был приближённым государя, и задевать его без крайней необходимости не следовало. Даже господин канцлер при встрече с ним выказывал почтение — что уж говорить о женщинах их внутренних покоев?
Увидев, что мать и дочь отошли в сторону, Чан Линь наконец перевёл взгляд на совершенно спокойную Фэн Цинъюй.
Девушка молча стояла на месте. Спина её была пряма, на ней белело одеяние, худощавая фигура казалась ещё тоньше, лицо скрывала чёрная вуаль. Её глаза сияли, словно звёздная река, брови напоминали далёкие горы, а глубокий взгляд был исполнен безмятежности.
Чан Линь невольно кивнул. Судя по одной лишь манере держаться, без родимого пятна, скрытого под чёрной вуалью, она наверняка стала бы настоящей красавицей, способной покорить целую страну.
— Четвёртая госпожа, примите указ.
Фэн Цинъюй не шелохнулась. Зато стоявшие рядом Лю Жуюнь и Фэн Синъяо вместе с многочисленными стражниками и слугами опустились на колени.
Глядя на всё ещё прямо стоявшую Фэн Цинъюй, Фэн Синъяо выпрямила спину на коленях и с праведным видом произнесла:
— Сестрица может безобразничать дома сколько угодно, но господин Чан велел тебе принять указ — почему же ты до сих пор стоишь? Пренебрегать величием императорского дома... Неужели ты хочешь поставить под угрозу весь наш канцлерский дом?
Если навесить на Фэн Цинъюй такое обвинение, её репутация в государстве Чиюнь действительно была бы окончательно погублена.
Чан Линь тут же рявкнул на Фэн Синъяо:
— Дерзкая девчонка! Я ещё здесь стою — с каких это пор тебе, незаконнорождённой, позволено вмешиваться?
Незаконнорождённая?
С тех пор как её мать возвели в положение главной госпожи дома Фэн, уже много лет никто не называл её незаконнорождённой.
В глазах Фэн Синъяо вспыхнул гнев. Она глубоко вдохнула и сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Её тонкие плечи слегка вздрагивали, а несколько слезинок в уголках глаз делали и без того прелестное лицо ещё более трогательным.
Только вот на сердце евнуха Чаня эта жалость не подействовала.
— Тринадцать лет назад госпожа Чжу спасла государя от злодеев и совершила великий подвиг. Тогда государь объявил, что госпоже Чжу и её потомкам впредь дозволено при встрече с членами императорского дома не совершать земных поклонов. Или ты возражаешь? — холодно взглянул Чан Линь на Фэн Синъяо.
Фэн Синъяо прикусила алые губы. Сердце её переполняло негодование, но она промолчала.
Лю Жуюнь, напротив, потянула её за собой и торопливо покачала головой:
— Нет, не возражаем. Не возражаем.
Чан Линь горделиво хмыкнул и лишь после этого неторопливо развернул лежавший у него в руках императорский указ.
— Волею Неба, император постановляет: четвёртая госпожа канцлерского дома Фэн, Фэн Цинъюй, отличается изысканными манерами, мягким и добродетельным нравом, а также выдающейся внешностью.
Ныне она вступает в брак по императорскому указу с князем Чэнем Е Цзиньханем.
После достижения совершеннолетия состоится свадебная церемония.
Да будет так!

Комментарии

Загрузка...