Цзюнь Сянсяо заподозрил, что собеседник его оскорбляет, и у него были на то веские доказательства.
— Ты неряха.
— Ты невоспитанный.
— Ты толстый.
— Ты самовлюбленный.
— Ты урод.
— Ты похож на свинью.
— ...
Слушая, как эти двое — взрослый и ребенок — бесконечно препираются, Цинь Фань поспешил вмешаться:
— Мясо готово. Хватит болтать, давайте лучше есть.
Возможно, из-за того, что он делал это впервые, прервал он их довольно грубо.
Сян Цин как раз не хотелось продолжать спор, и она ухватилась за предложенный шанс сменить тему:
— Лень с тобой связываться. Не мешай мне есть, а то не поздоровится.
Глядя на её сосредоточенное лицо, когда она уплетала еду — такое по-детски грозное, но совершенно не угрожающее, — он невольно засмотрелся.
Уже наступил вечер, в зале Хайдилау было светло, как днем. Свет лампы, висевшей прямо над головой Сян Цин, падал на её лицо, делая кожу ослепительно белой. Без капли косметики она выглядела по-настоящему естественной.
Цзюнь Сянсяо засмотрелся и лишь через мгновение осознал, о чем думает. Он поперхнулся, закашлялся и поспешно схватил стакан с водой, чтобы прийти в себя.
Шум поднялся такой, что Сян Цин пришлось поднять голову:
— Тебе плохо?
Цзюнь Сянсяо, чувствуя себя виноватым, отвел взгляд:
— Ничего, ешь давай.
Убедившись, что с ним всё в порядке, Сян Цин снова уткнулась в тарелку.
Цинь Фань бросил быстрый взгляд на Цзюнь Сянсяо, затем на Сян Цин, но промолчал.
Ужин в Хайдилау растянулся на час. Цзюнь Сянсяо перестал есть на середине, и на столе осталось много продуктов. Сян Цин внешне ничего не сказала, но в душе её мнение о нем испортилось: этот человек тратит еду впустую, что крайне постыдно.
Поскольку большую часть съели она и Цинь Фань, Сян Цин решила оплатить счет сама. Однако официант сообщил, что всё уже оплачено. Её первой мыслью был Цзюнь Сянсяо.
— Ты заплатил?
Цзюнь Сянсяо, который как раз отвечал на сообщение, лишь коротко отозвался:
— Да.
— Сколько с меня? Я переведу тебе.
— Не нужно.
Он не мог позволить себе такой низости, чтобы женщина платила за ужин с ним.
Но Сян Цин настаивала:
— Нет. С детства меня учили, что нельзя принимать подарки, не заслужив их. Раз мы ели вместе, мы должны разделить счет пополам. Впрочем, раз ты нас сюда привез, твою долю можешь не считать.
Цзюнь Сянсяо впервые встретил женщину, которая так настойчиво хотела разделить счет с мужчиной. Это его удивило, но брать деньги он не собирался:
— Не надо, сегодня расходы покрывает клуб.
Сказав это, он сам не знал, сколько именно клуб сможет возместить. Учитывая, какой скряга старина Ду, вряд ли получится вернуть даже половину. Но даже так он не собирался принимать её деньги. Пусть его в чем-то другом считают никчемным, но в вопросах щедрости он уступать не намерен.
Видя, что по-хорошему договориться не выйдет, Сян Цин выхватила у него телефон. Экран был разблокирован, и она, не спрашивая разрешения, отсканировала код, добавила его в друзья и подтвердила запрос. Затем она перевела ему четыреста юаней и сама же нажала кнопку подтверждения получения.
Все эти действия она проделала с такой легкостью, что, когда Цзюнь Сянсяо попытался отобрать телефон, всё уже было кончено.
— Я перевела. Я, Сян Цин, не люблю оставаться кому-то должной.
Они были знакомы почти день, и только сейчас Цзюнь Сянсяо узнал, как зовут эту неряху.
Сян Цин? Имя неплохое, вот только сама она — сплошная небрежность.
Раз уж она представилась, Цзюнь Сянсяо решил ответить любезностью на любезность:
— Цзюнь Сянсяо.
Сян Цин сначала не поняла:
— Что?
— Мое имя.
— А, понятно.
Понять-то она поняла, но в заметках к контакту написала: Невоспитанный тип.
Сегодняшний случай запомнится надолго, и в будущем, увидев это имя, она сразу вспомнит, кто это такой.

Комментарии

Загрузка...