Ань И беременна, и она уже на сносях. Об этом я ничего не знал. Чертов Ван Течжу, должно быть, скрыл это от меня, боясь, что я откажусь помогать им в работе.
Я поторопил Питера побыстрее везти меня в полицейский участок. Он явно был в курсе дела и, слегка смутившись, сказал мне:
— Ань, вообще-то я давно хотел тебе рассказать, но наш капитан Ван не разрешал. Сам знаешь, он у нас человек, который не любит следовать правилам.
Я не стал его винить и лишь велел ехать быстрее и не тянуть время.
Машина мчалась вперед, и Питер спросил, не хочу ли я заехать в больницу, чтобы хотя бы немного обработать рану на плече. Только тогда я почувствовал дикую боль в плече. И одежда вся порвалась. В таком виде я не мог показаться Ань И — она будет волноваться. Я попросил Питера притормозить у небольшой клиники, зашел туда, чтобы наскоро продезинфицировать рану и наложить повязку, а затем отправился в ближайший торговый магаз и купил пару случайных вещей, чтобы переодеться. Разобравшись со всем, я вдруг сообразил, что зарос щетиной. Пришлось заглянуть в парикмахерскую, чтобы сбрить густую растительность на лице, заодно вымыть голову и сделать укладку.
После всей этой суматохи мы наконец добрались до полицейского участка. Едва переступив порог, я принялся высматривать Ань И, но ее не оказалось — зато из комнаты для допросов вышла моя мама.
— Сынок! Вернулся, сынок! Да что с тобой такое?! С чего это вдруг полиция позвала нас забирать тебя из участка? Разве ты не устроился работать в какое-то секретное ведомство?
Мама, судя по всему, совершенно не запомнила историю, которую сочинил для меня Ван Течжу. Это ее старая привычка: выслушать наполовину, додумать по-своему, а в итоге выдать совершенно новый смысл. Впрочем, сейчас всё это было неважно. Больше всего меня волновало, где Ань И.
— Мам, а где Ань И?
— Ой! Сынок, давай-ка скорее в больницу! Ань И рожает!
Услышав, что я возвращаюсь, Ань И тут же помчалась в полицейский участок, но от избытка переживаний у нее начались преждевременные роды, и полиция отправила ее в больницу.
Добравшись до больницы и следуя подсказкам полицейского, который остался дежурить возле Ань И, я без промедления примчался к дверям родильного отделения. Я во весь голос закричал на всю родовую:
— Ань И, я вернулся!
Стоявшая рядом мама приказала мне не орать и тут же отвесила мне оплеуху прямо по больному плечу. От боли я только скривился, но к счастью, она не заметила ничего странного. Перед родильным отделением я принялся нервно мерить шагами коридор. А вот моя мама держалась невозмутимо: закрыв глаза, она сидела на скамейке в коридоре, словно погрузившись в медитацию. Я подошел и плюхнулся рядом с ней.
— Мам, ты что, совсем не волнуешься? Там ведь рождается твой внук или внучка!
Сначала она издала насмешливое «хм», а затем произнесла:
— И внук, и внучка. Наша Ань И слов на ветер не бросает: сказала, что будет двойня, значит, двойня.
Я слегка удивился: то, что она знает про двойню, еще куда ни шло, но с чего вдруг такая уверенность, что будет непременно мальчик и девочка?
— Мам, с чего ты вообще взяла, что это будут именно внук и внучка? А вдруг два мальчика или две девочки?
Мама самодовольно заявила:
— Старый лекарь, который принимал у меня роды, — я водила к нему нашу Ань И пульс послушать, — это он сказал. Врач от Бога! Твой отец в прошлом году жаловался на поясницу, так в больнице его и на рентген таскали, и таблеток выписывали — потратили несколько тысяч, а толку ноль. А у этого лекаря всего два отвара — и теперь твой отец стокилограммовые мешки с рисом таскает как нечего делать.
Старый лекарь, принимавший роды, носил фамилию Инь и перешагнул уже за седьмой десяток. Здоровьем он по-прежнему отличался отменным, в наших краях едва ли найдется тот, кто его не знает. Узнав, что пульс ей щупал именно он, я сразу успокоился.
Двери родильного отделения отворились, оттуда вышла медсестра и, глядя на меня, произвела:
— Родственники Ань И, подойдите подписать бумаги, скоро очередь вашей жены.
Я подумал про себя: надо же, я тут прождал целую вечность, а она, оказывается, еще даже не начала рожать, только бумаги подписывать вести. Расписавшись, я спросил медсестру:
— Скажите, медсестра, как моя жена?!
Медсестра с ходу забрала у меня подписанный бланк и бросила:
— Не переживайте! Всё в порядке, если бы было что-то серьезное, вас бы не стали звать только сейчас.
Я улыбнулся, придержал собиравшуюся вернуться в родовую медсестру, огляделся по сторонам и подался чуть ближе к ней. Из кармана брюк я достал пачку наличных — эти деньги предназначались для того, чтобы нанять подставного актера для спектакля перед Сунь Шибинем, но так вышло, что у речки нашелся только один дедушка, так что деньги не пригодились. Увидев, что я достаю купюры, медсестра тут же оттолкнула меня:
— Вы что творите? Это противоречит больничным правилам! И впредь не смейте заниматься подобным, вы же оскорбляете медицинский персонал!
Бросив это, она развернулась и скрылась в родовой. После такого нагоняя я, осознав неуместность своего поступка, смущенно посмотрел на мать.
— Сынок, ты что вообще вытворяешь? Ты же человека в краску вгоняешь! Разве люди станут брать твои деньги? Какой позор, больше не смей говорить на людях, что ты мой сын, я не рожала такого придурка.
Секунда за секундой тянулось время, я непрерывно пялился в телефон, то садясь, то снова вскакивая на ноги. Внезапно двери родовой снова распахнулись, и оттуда вышли две медсестры, каждая из которых держала на руках туго запеленатого младенца.
— Родственники Ань И!
Мы с мамой бросились к ним.
— И ребенок, и мама в порядке, королевская двойня. Идемте за мной, держите детей.
Я понятия не имел, мальчик у меня на руках или девочка, и предельно осторожно, боясь даже вздохнуть, принял сверток. Мои руки и плечи замерли, не смея шевельнуться. Я впервые в жизни видел новорожденного. Кожа у него была чуть темноватой, отдающей в синеватый оттенок. Лицо и головка были сплошь в морщинках. Он не плакал и даже не открывал глаза. Его крошечный ротик то открывался, то закрывался, в точности как рыбка, ловящая корм в воде. Уголки моих губ сами собой поползли вверх, и я, ступая на цыпочках, послушно зашагал за медсестрой.
Уладив все формальности, я вернулся в палату, куда уже перевели Ань И. Я уложил детей в детскую коляску, а мама не отрывала восхищенного взгляда от малышей. Сам же я присел на край больничной койки рядом с Ань И. Я взял ее за руку и проговорил:
— Мое сердечко, ты просто молодец. Сдержала слово. И впрямь родила мне двоих.
Ань И явно только что выплакалась, на ее щеках еще блестели дорожки от слез. Впрочем, сейчас она была настолько счастлива, что ей уже не было дела до выражения лица. Самодовольно улыбаясь, она произнесла:
— То-то же... Отец семейства, а как ты назвал нашего сыночка и дочку?
Поскольку всё произошло слишком внезапно, когда медсестра огорошила меня вопросом об именах, в голове у меня образовалась абсолютная пустота. Я выпалил первые попавшиеся имена. Ань И явно пришлись не по душе мои варианты, она взволнованно приподнялась на кровати, но тут же от боли в животе рухнула обратно.
— И надо же было тебе придумать такую банальщину! Эх, знала бы — не стала бы тебя ждать, придумали бы с мамой и папой дома.
Она еще раз про себя повторила имена обоих детей и с улыбкой пробормотала:
— Ладно уж, пускай так и зовутся, чего еще ждать от легкомысленного отца семейства.
Судя по всему, во время беременности родители ухаживали за Ань И на славу. Сейчас она была по меньшей мере раза в два круглее, чем тогда, когда я уезжал. При улыбке ее некогда круглые и большие глаза превращались в две тоненькие щелочки, и вид у нее был донельзя милый. Как говорится, разлука лишь разжигает страсть, так что все мое внимание было приковано исключительно к Ань И, и я совсем позабыл о том, что у меня только что появились двое малышей.
И лишь когда до моих ушей донесся детский плач, я опомнился — нужно вернуть их маму. Новорожденным детишкам требовалось покормить.

Комментарии

Загрузка...