Даже если Гу Нинчуань попытается скрыть это сам, при столь важном повороте в деле ему будет трудно убедить Юэлань хранить молчание.
Му Яньцин заметила беспокойство Гу Нинчуаня и сказала:
— Как выглядел тот человек? Опиши мне, и при первой же возможности я займусь его поиски. Раз он служит во дворце, мы непременно его отыщем. Не переживай, я знаю, что И-фэй и Яо-фэй только и ждут моей ошибки, так что я буду вдвойне осторожна и не стану торопить события.
Гу Нинчуань не смог переубедить её, но всё же утаил часть правды:
— Тот человек помнит лишь смутно: тот, кто покупал лекарство, вроде бы носил фамилию Юй, был невысокого роста, с чистым лицом.
А еще в уголке брови у него был шрам.
— Госпожа, столько времени прошло, вполне возможно, что он ошибся, к тому же покупатель вполне мог воспользоваться вымышленным именем. — Утаив подробность со шрамом, Гу Нинчуань не преминул добавить еще пару фраз.
Му Яньцин рассчитывала получить более четкие приметы, но ей оставалось лишь утешать себя:
— Ты тоже прав, в конце концов, прошло столько времени. Хорошо хоть дело сдвинулось с мертвой точки. Во дворце столько людей, от стражников до евнухов в каждом павильоне — отыскать некоего человека по фамилии Юй в конце концов удастся.
В душе же она отчаянно кричала: невысокого роста смазливый парень в бескрайнем людском море дворца, где каждый норовит ходить уткнувшись носом в землю, — разве это легко?
Ночью Му Яньцин ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть. Она перебрала всех, кто мог стоять за этим делом в гареме, но так ни к чему и не пришла — сейчас единственной зацепкой было как можно скорее отыскать того закупщика.
Внезапно она вспомнила, что сегодня у дверей дежурит Гу Нинчуань.
Наверное, он сегодня тоже не может уснуть?
Глава тридцать седьмая: Скрытая правда
Судя по сегодняшнему выражению лица Юэлань, Му Яньцин вычислила развитие сюжетной линии клана Цинь: если великий генерал Цинь повидался с Гу Нинчуанем, то наверняка уже отпустил обиды прошлого. Быть может, они даже немного пообщались и повспоминалмали былые дни. Сама Цинь Пэйин с трудом верила в то, что клан Гу мог предать родину, что уж говорить о великом генерале Цинь, прошедшем через сотни сражений!
Му Яньцин наугад взяла верхнюю одежду, набросила её на плечи и, ступая на цыпочках, подошла к двери. Поразмыслив как следует, она медленно приоткрыла её.
За дверью царила абсолютная тишина. В залитом прохладным лунным светом коридоре она действительно увидела Гу Нинчуаня, который сидел, прислонившись спиной к стене. Его черные, как тушь, волосы были лишь небрежно стянуты нефритовой шпилькой, одна длинная нога была согнута в колене перед собой, а рука лежала на коленене.
Глядя на высеченный из камня прекрасный и мужественный профиль, Му Яньцин на мгновение затерялась в мыслях. Ей показалось, что человек перед ней вовсе не тот робкий и услужливый Сяочуань, к которому все привыкли повседневно. Нынешний Гу Нинчуань, даже укрытый тяжелой ночной тенью, излучал невиданную прежде суровую отвагу и мужской дух.
Просто переизбыток тестостерона!
Пожалуй, в этот момент человек, погруженный в воспоминания, действительно был тем самым некогда гремевшим на всю столицу третьим господином из клана Гу.
Обобщив прошлый опыт, Му Яньцин пришла к выводу: грим и костюмы калечат людей!
Гу Нинчуань с отрешенным выражением лица задумчиво смотрел перед собой. Услышав скрип двери, он тут же пришел в себя. Заметив, что Му Яньцин ошеломленно смотрит на него, он немедленно поднялся на ноги. Боль и тоска, затаившиеся на его лице, мелькнули и исчезли, уступив место привычному спокойствию:
— У госпожи есть какие-то указания?
Му Яньцин запахнула поплотнее одежду, подошла к нему и произнесла:
— Ничего особенного. Я тоже не могла уснуть и подумала, что ты, должно быть, тоже бодрствуешь, вот и вышла взглянуть на тебя.
Гу Нинчуань слегка удивился. На месте Му Яньцин любой другой решил бы, что эта госпожа либо сошла с ума, либо ищет повода придраться к нему. Но в исполнении Му Яньцин это выглядело совершенно естественно. Хотя Гу Нинчуань уже привык к её необычному стилю поведения, каждый раз, слыша, как Му Яньцин так искренне ставит себя на его место, он не мог не испытывать определенного душевного трепета.
Му Яньцин опустилась рядом у противоположной стены, обхватила колени руками, подняла голову и, глядя на Гу Нинчуаня, непринужденно произнесла:
— Садись тоже. Глубокая ночь, здесь больше никого нет.
Поведенческая беспечность Гу Нинчуаня позабавила, на его губах заиграла улыбка. Прижавшись спиной к стене напротив Му Яньцин, он сел и сказал:
— Госпожа ведь сама понимает, что сейчас глухая ночь. Вы — благородная наложница, и вот так сидите здесь со мной, мужчиной и женщиной наедине... — Он вдруг с живым интересом посмотрел на сидящую перед ним женщину с распущенными черными волосами.
От взгляда этих способных говорить без слов глаз Му Яньцин бросило в жар. Сама она не понимала к чему он клонит, захлопала ресницами и смущенно спросила:
— Мужчина и женщина наедине? Ты... ты ведь не стражник... Что может случиться от того, что мы вот так сидим вместе?
Она боялась ранить чувства Гу Нинчуаня и намеренно не произносила вслух фразу: ты же евнух, но Гу Нинчуань наверняка понимал весь подтекст.
Гу Нинчуань по-прежнему держал руку на колене, и хотя поза его казалась весьма непринужденной, при этих словах кончики его пальцев вдруг едва заметно дрогнули. Только тогда он вспомнил, каково его истинное положение, и тут же отвел взгляд:
— Госпожа права, я человек неполноценный. Это я сболтнул лишнего.
Он чуть было не проговорился. Эта присущая Му Яньцин манера относиться к людям с необычным миролюбием всякий раз незримо разрушала его годами выстраиваемую защиту и бдительность.
— Госпожа ворочается и не может уснуть — быть может, у вас еще остались какие-то вопросы?
Му Яньцин задумалась. Ей действительно было о чем спросить, но вовсе не о собственных делах:
— Когда мы сегодня ходили к сестрице Цинь, довелось ли тебе повидать великого генерала?
Гу Нинчуань опустил голову и лишь глухо произнес: «Угу». Помолчав мгновение, он сказал:
— Госпожа обладает проницательностью истинной небожительницы, так почему бы вам еще раз не угадать, как ко мне отнесся почтенный господин Цинь?
— Раз сестрица Цинь обладает столь блестящим нравом, ненавидит зло и живет по принципу четкого разделения на любовь и ненависть, я думаю, что великий генерал, сколь бы ни была велика его грозная слава, непременно должен быть человеком, способным отличить правое от неправого и любящим младшее поколение. Увидев тебя сегодня, он, должно быть, горько пожалел о твоей судьбе. Но старые обиды так и не были смыты, у него связаны руки, и как бы ни были велики его сожаления и бессилие, сейчас это уже ничего не изменит.
Анализ характеров, вычисление скрытых сюжетных линий — для Му Яньцин это были привычные с детства навыки. В мыслях она даже дорисовала картину: как великий генерал Цинь смотрит на столь падшего духом Гу Нинчуаня и, вспоминая былое величие клана Гу, испытывает глубокую боль и сожаление.
Было еще кое-что. Му Яньцин помнила: когда Император пожелал пожаловать брак, клан Цинь долго не давал согласия, зная об опасениях при дворе и интригах клана И. Император опасался семейств, имеющих военные заслуги, но не желал действовать напролом, поэтому дело затянулось на несколько дней.
Отец Цинь Пэйин несомненно обладал незаурядной решимостью и смелостью, раз осмелился торговаться и лавировать перед императорским домом — в этом он был точь-в-точь как Цинь Пэйин.
Хотя генерал Цинь не стал распространяться о многом, по тем не многим словам Гу Нинчуань смутно понял примерно то же, о чем догадалась Му Яньцин. Теперь Гу Нинчуань знал: почтенный дядя на самом деле всегда верил, что клан Гу не мог совершить подобного.
В его глазах мелькнула горечь, словно он в одно мгновение вернулся в ту разрывающую душу осень, когда опавшие листья по всему городу были кроваво-красными, безжизненными и устилали землю сплошным ковром. Издалека казалось, будто он видит отчаяние и немилость отца и старших братьев.
Гу Нинчуань молча подтвердил догадку Му Яньцин:
— С самого начала и до конца я верил, что отец и братья пали жертвами клеветы. Но как бы то ни было, то, что почтенный дядя попал в засаду и был ранен по возвращении, действительно напрямую связано с моим кланом Гу. Я всегда носил в сердце чувство вины и не смел показываться им на глаза. И лишь сегодня, увидев, как крепок почтенный дядя, я почувствовал некоторое облегчение. Почтенный дядя сказал мне, что тоже верит нам, но...
Му Яньцин сосредоточенно прислушивалась, не отрывая глаз от Гу Нинчуаня. Его поразительные брови меча и звёздчатые глаза сейчас действительно словно светились рассыпанными внутри искрами звезд. В этот момент она заметила, что голос Гу Нинчуаня стал на несколько тонов глуше прежнего, в нем пропала та привычная мягкость.
— Но времена переменились, всё вокруг изменилось, и доказать свою невиновность теперь труднее, чем достать луну с неба, так ведь? — спросила Му Яньцин.
Гу Нинчуань ответил:
— Именно так. Почтовый дядя фактически намекал мне, чтобы я отпустил прошлое и жил дальше — это стало бы величайшим утешением для ушедших из жизни родных.
Но как же такое возможно? С самого начала, едва узнав предысторию Гу Нинчуаня, Му Яньцин сразу же определила его амплуа как красивого, сильного, но несчастного главного героя-мстителя. Тот, кто влачит жалкое существование с кровавой местью за плечами, фактически умер в тот самый миг, когда внезапно погибла его семья, к тому же он еще и перенес кастрацию.
Даже Му Яньцин как сторонний наблюдатель понимала, что это невыполнимо:
— Великий генерал должен прекрасно понимать непреклонный дух полководческих семей. Зачем же он так отговаривает тебя?
В сердце Гу Нинчуаня шевельнулось волнение. Задай этот вопрос Цинь Пэйин, он бы ни за что не ответил, но сейчас он чувствовал, что Му Яньцин непременно его поймет.
После той кровавой бури люди клана Цинь оправились от хаоса и резни и тоже почуяли неладное. Позже они тайком отправляли людей на поиски, и те нашли несколько улик, которые явно не вязались с почерком клана Гу.
Генерал Цинь пытался обсудить это с находившимся тогда на волне успеха И Тином, опасаясь, что утечку военной информации вызвали проникнувшие в армию враги. Однако он обнаружил, что И Тин уходит от ответа, скрытничает и не желает произносить ни единого слова, а напротив, полон праведного гнева и выставляет уничтожение клана Гу как неоспоримый факт, не оставляя никаких возможностей для дальнейшего обсуждения.
Как давний соратник, деливший с ними жизнь и смерть, мог позволить им так просто пасть жертвой оговора? Рискуя навлечь на себя гнев Императора, генерал Цинь не мог допустить, чтобы дело замяли. Он прощупал настроение Императора и с доверенными людьми доложил о найденных странностях. Кто же знал, что Ли Юйсюань к тем уликам отнесся без особого удивления, но по-прежнему непоколебимо верил в предательство клана Гу.
Лишь постепенно генерал Цинь с ужасом осознал, что молодой монарх уже давно опасался тесной дружбы между кланами Цинь и Гу. И теперь он испытывал облегчение от того, что столь грозный род, чьи заслуги затмевали самого правителя, был полностью уничтожен, одновременно терзаясь ненавистью за мнимое предательство Великой Вэй со стороны Гу.
При столь сильных сомнениях и ненависти со стороны Императора жизнь Гу Нинчуаня ценилась не больше червяка, и возродить доброе имя семьи казалось сложнее, чем взойти на небо.
Выслушав это, Му Яньцин замерла, словно у нее перехватило дыхание, а в груди заныло от тяжести.
— Судя по такой реакции госпожи, вы вдруг поняли, почему почтенный дядя сказал те слова? — Гу Нинчуань поднял взгляд от далеких воспоминаний, ожидая ответа Му Яньцин.
Му Яньцин не задумываясь ответила:
— Генерал из жалости к младшему поколению, особенно к тебе, естественно, желает, чтобы остаток твоих дней прошел в мире и покое. Если ты решишь успокоить души родных на небесах, избрав тихую жизнь, я изо всех сил помогу тебе уцелеть; но если ты твердо намерен смыть позор, я приложу все усилия, чтобы помочь тебе. Мужа можно убить, но нельзя опозорить. Раз уж я сейчас так настойчиво пытаюсь разобраться в деле Яо-фэй и заставить её вернуть мне честное имя, то как же мне не понять? Если только ты не черствый и бесчувственный чурбан, то носить в себе такой груз вины и прошлого и при этом жить в мире и покое — это сплошное самообман.
Едва договорив, Му Яньцин внезапно подумала, что бросила обещание слишком опрометчиво, боясь вселить в Гу Нинчуаня несбыточные надежды. Но в этот момент перед лицом столь сокрушенного и надломленного Гу Нинчуаня не стоило выказывать ни капли неуверенности — её решимость требовала актерской игры.
Гу Нинчуань замер. Осенняя хмарь из накопившихся в его сердце сухих листьев словно рассеялась от налетевшего ветерка. В его глазах вспыхнул и замерцал слабый свет, и он произнес, глядя на Му Яньцин:
— Раз госпожа сказала эти слова, то Сяочуань прожил свою жизнь рядом с ней не зря.
Независимо от того, отпустил ли Гу Нинчуань прошлое, раз Му Яньцин дала слово, выбор оставался за ним. По крайней мере, сегодняшняя встреча позволила разрешить отчуждение между ним и кланом Цинь, а утешение старших уменьшило чувство вины в душе Гу Нинчуаня — это всяко лучше, чем продолжать избегать друг друга, тая камни за пазухой.
— Похоже, проницательность и предусмотрительность Юэлань всегда могут сослужить добрую службу. — Му Яньцин вдруг подумала: неужели Юэлань и впрямь беспокоилась лишь о том, что Гу Нинчуаню неудобно передвигаться в одиночку, и потому попутно притащила его в поместье Цинь?
Подумав о том, что не будь рядом Юэлань, он, возможно, снова солгал бы сегодня и временно ввел Му Яньцин в заблуждение, Гу Нинчуань ответил:
— Она с детства прислуживала Сяо-пинь и воспитывалась в клане Цинь, поэтому естественно во всем разбирается глубже, чем госпожи.
Немного подумав, Му Яньцин решила, что дело здесь наверняка не только в одной лишь наблюдательности. Она пристально посмотрела на сидящего совсем рядом Гу Нинчуаня: несмотря на знание о его увечье, исходившие от него под покровом ночи таинственные флюиды тестостерона и высеченное из камня прекрасное лицо всё равно заставляли Му Яньцин каждый раз вздрагивать при встрече.
Нетрудно было представить, что в те годы полный сил, сияющий юноша наверняка был из тех, кто «скачет на коне мимо склоненных мостов, а тысячи красных рукавов машут из окон башен». Приведя Гу Нинчуаня в поместье Цинь, Юэлань вполне могла преследовать и собственные тайные цели.
Глядя на мужчину, столь легко привлекающего к себе романтический интерес, Му Яньцин невольно покачала головой и с сожалением произнесла:
— Раньше я и не замечала, что ты способен вляпываться в скандалы...
— Скандалы? Что это такое? — искренне переспросил Гу Нинчуань, словно впервые слышал столь странные слова.
— Скандалы... — Му Яньцин поломала голову и на ходу придумала объяснение, которое ему проще было бы воспринять: — То есть ты хорош собой, из-за чего люди охотно хвалят тебя за твоей спиной.
Услышав это, Гу Нинчуань неожиданно смутился, уши у него сами собой запылали. Лишь спустя долгое время он слегка кашлянул, чтобы скрыть неловкость, и с выражением глубокой боли в голосе тихо произнес:
— Госпожа... впредь не стоит так легко бросаться подобными словами в адрес мужчины.
Му Яньцин: «...» Разве хвалить тебя — это преступление?
Заметив дурное настроение госпожи, Гу Нинчуань немного подумал и добавил с совершенно серьезным видом:
— Разумеется, если госпожа желает хвалить меня — это моё счастье, можете делать это когда угодно.
Му Яньцин: «...»
Он говорил настолько серьезно и искренне, что у Му Яньцин пропало даже желание пассивно-агрессивно молчать. Ладно уж, в здешних краях сыпать похвалами другим мужчинам считается легкомыслием, но вот хвалить Гу Нинчуаня, оказывается, разрешено в любое время.
Наступила макушка лета, отовсюду доносилось надоедливое стрекозание цикад. Темно-зеленый пруд в Императорском саду тесно покрылся распустившимися цветами лотоса. С наступлением жары шаги людей во дворце стали ленивыми и расслабленными, утратив весенне-зимнюю легкость.
Благодаря благородству Цинь Пэйин, а также заботе и привязанности Императора, маленькое жилище Му Яньцин не испытывало недостатка в кусках льда для охлаждения, да и если в Дворце Юншоу появлялись какие-нибудь хорошие вещи для спасения от жары, Цинь Пэйин непременно выделяла ей долю.
Однако самой Му Яньцин от этого жарче не становилось, и всё из-за того смазливого парня по фамилии Юй, о котором после долгих поисков не было ни слуху ни духу. Гу Нинчуань утешал её, говоря, что того мужчину, возможно, уже выслали из дворца, либо он тогда назвал первое попавшееся имя, а опознавший его человек просто напутал.
После всех подобных предположений Му Яньцин и вовсе почувствовала себя так, будто ищет иголку в стоге сена.
В этот день утреннее приветствие закончилось раньше обычного. Императрица лишь наказала всем обитательницам павильонов следить в летнюю жару за здоровьем принцев и принцесс, особенно младшей седьмой принцессы Ли Ланьчжао.
— Яо-фэй, тело у тебя слабое. В последнее время из-за жары ты исхудала еще сильнее прежнего и выглядишь изможденной, тебе следует беречь себя, — произнесла императрица.
После её слов все перевели взгляды на Яо Цзиюнь, и только теперь заметили, что та действительно стала еще тоньше в талии, хотя её кожа приобрела еще более белоснежный оттенок.
Влияние клана Яо постепенно слабело, и сейчас в гареме наибольшей благосклонностью Императора пользовались пинь Сянь и Сяо-пинь. Не желая отставать, Яо Цзиюнь с еще большим усердием принялась оттачивать танцевальное и музыкальное искусство в надежде вновь блеснуть ярче всех на грядущем осеннем празднике Луны.
Она вовсе не горела желанием отчитываться перед этой толпой фальшивых людей, а лишь лениво поднялась и поблагодарила за заботу.
Сопоставив одно с другим, гуйжэнь Линь заметила, что императрица в последние дни выглядит на редкость свежо и бодро, а любые её слова сопровождаются улыбкой. Льстиво улыбнувшись, она произнесла:
— Глядя на то, в каком прекрасном настроении пребывает нынче императрица-матушка, не иначе как у нас есть радостное событие? Не поведаете ли, чтобы наложницы могли разделить эту радость?
Услышав это, улыбка императрицы стала еще шире:
— Если скажу, так сестрицы еще засмеют меня. Мы с Императором в последнее время ломаем головы над женитьбой наследного принца. В столице полно талантливых людей, и среди девушек подходящего возраста немало искусных и прекрасных созданием, но я никак не могу прийти к окончательному решению.
Оказывается, пришло время выбирать невестку! Присутствовавшие наложницы прекрасно понимали: императрица лишь на словах сокрушается, а на деле уже давно погружена в предвкушение встречи с невесткой и внуками.
Му Яньцин же охватило тайное удивление. Она помнила, что Ли Цзинъюаню в этом году едва исполнилось шестнадцать по суеверному счету, а он уже дорос до возраста обсуждения свадеб. Похоже, во все времена матери неизменно с нетерпением ждут появления невесток и внуков.
И Гуйхуа поднялась первой, ведя за собой остальных наложниц с поздравлениями. Императрица отмахнулась и с дежурной любезностью произнесла:
— Еще слишком рано. Я пока просто хочу от лица наследного принца поблагодарить сестриц за добрые пожелания.
Глава тридцать восьмая: Знаки не сошлись
Сдерживая тучу сплетен, не терпевших выхода наружу, Му Яньцин едва вышел из главного зала, как тут же собралась расспросить Цинь Пэйин. Однако она заметила, как прекрасная девушка под руководством тетушки Вэй направляется во Дворец Цзинжэнь, а следом за ней семенит женщина в несколько более скромном наряде. Всмотревшись внимательнее, Му Яньцин определила, что девушке на вид около двадцати с небольшим, чертами лица она неуловимо напоминала императрицу, однако слегка вздернутые уголки её глаз придавали ей больше изящества, а держалась она с немалой уверенностью.
Цинь Пэйин не стала приближаться, и Му Яньцин, разумеется, сохранила весь ворох вопросов при себе, не привлекая лишнего внимания. Лишь И Гуйхуа с неизменной дежурной улыбкой первой шагнула навстречу и тепло взяла девушку за руку:
— Давно не виделись, барышня Шэнь, вы стали еще краше.
Увидев приближение И-фэй, барышня Шэнь слегка опустила вздернутый взгляд и чинно поприветствовала её поклоном. Былая гордыня мгновенно слетела с неё, и она произнесла:
— Благодарю И-фэй за заботу. Сколько дней прошло, а ваше очарование лишь затмило прежнее — Шэнь Лянь до вас далеко.
Услышав это, И Гуйхуа расплылась в улыбке, подалась чуть вперед и крепко с обеих рук зажала ладони Шэнь Лянь, демонстрируя крайнюю близость:
— Не зря вы из рода самой императрицы! Как гласит древняя мудрость, ученик превосходит учителя. Увидев столь прекрасную и умную сестрицу Шэнь, я воочию убедилась в истинности этих слов.
На лице Шэнь Лянь уже открыто читалось торжество и высокомерие.
Му Яньцин тихо фыркнула: всего пара дежурных фраз с тем, с кем они по сути чужие люди, а уже сюсюкаются так, будто они родные сестры.
Лишь когда все они отошли на почтительное расстояние, Цинь Пэйин рассеяла недоумение Му Яньцин:
— Это двоюродная сестра императрицы по фамилии Шэнь. С детства они были очень близки с императрицей, из-за чего та оказалась избалована и горделива. Обладая некоторой красотой и талантами, она прежде свысока смотрела на любых знатных женихов, что сватались к ней, в итоге дотянув до своих двадцати одного-двух лет так и оставшись незамужней.
В современности Шэнь переживала бы самый расцвет юности, когда можно смаковать великое множество стихов и далеких дорог, а вопросы замужества вполне могли подождать. Но в условиях Великой Вэй её положение выглядело более чем неловким.
Уловив нотки презрения в голосе Цинь Пэйин, Му Яньцин с любопытством переспросила:
— Так зачем же она вошла во дворец? Неужели теперь ей вдруг приспичило замуж?
Самые глубокие сплетни традиционно оказывались в поле зрения осведомительницы Юэлань, которая и пояснила:
— Барышня Шэнь прибыла во дворец несколько дней назад. А та женщина, что следует за ней — известная в столице женщина-гадалка. Сама она вовсе не спешит со свадьбой, это императрица призвала её во дворец под предлогом обычной беседы.
Скрытый смысл происходящего Му Яньцин уловила мгновенно: Шэнь Лянь явилась во дворец помогать императрице с отбором невестки.
— Но ведь наследному принцу в этом году еще нет и шестнадцати, разве не рановато? Наследный принц всегда славился прилежанием и усердием, неужели он сам согласится на сватовство в столь юном возрасте? — в представлении Му Яньцин Ли Цзинъюань являл собой классический пример «ребенка маминой подруги», во всем служащего образцом для подражания. Заниматься вопросами брака в разгар упорной учебы — это ведь сущая спешка, способная испортить человеку всю будущую карьеру!
При мысли о том, что такой взращенный с младых ногтей великий главный герой свяжет себя узами брака в столь нежном возрасте, Му Яньцин не смогла усидеть на месте.
Цинь Пэйин ответила так, будто иначе и быть не могло:
— Ничуть не рано. Сейчас они лишь присматривают подходящих кандидатур. Если дело пойдет успешно и выбор падет на кого-то конкретного, то к оформлению титула наследной принцессы в этом году уже не успеть — свадьба состоится не раньше следующего года. Ну а если ни одна не приглянется, в следующем году проведут отбор сызнова. Говорят, императрица замышляла подыскать невесту еще пару лет назад, да всё никак не удавалось выбрать ту, что пришлась бы по душе.

Комментарии

Загрузка...