Кальцит явно не одобряла поведение Альбена Глейза, однако спорить не стала — лишь сухо развернулась и покинула комнату.
Кальцит явно не одобряла поведение Альбена Глейза, однако спорить не стала — лишь сухо развернулась и покинула комнату.
В кабинете остались лишь Альбен Глейз и Вэй Йенву. Альбен, впрочем, не знал, не прячутся ли где-то в тенях другие телохранители правителя.
В кабинете остались лишь Альбен Глейз и Вэй Йенву. Альбен, впрочем, не знал, не прячутся ли где-то в тенях другие телохранители правителя.
Но это его мало заботило. Он перешёл сразу к делу:
Но это его мало заботило. Он перешёл сразу к делу:
— Я видел Талулу, господин Вэй. И не только её. Я встретил Кощея.
— Я видел Талулу, господин Вэй. И не только её. Я встретил Кощея.
Одной этой фразы хватило, чтобы хвалёное самообладание Вэй Йенву дало трещину.
Одной этой фразы хватило, чтобы хвалёное самообладание Вэй Йенву дало трещину.
Вэй Йенву резко вскинул руку в чёрной перчатке и сжал её в кулак так крепко, что кожа натянулась.
Вэй Йенву резко вскинул руку в чёрной перчатке и сжал её в кулак так крепко, что кожа натянулась.
— Это невозможно! — выдохнул он. — Кощей давно мёртв...
— Это невозможно! — выдохнул он. — Кощей давно мёртв...
Альбен безжалостно перебил его:
Альбен безжалостно перебил его:
— Разум Кощея укоренился в теле Талулы. Он полностью подчинил её волю. И я знаю его следующий шаг. Он собирается захватить управление ядром Чернобога и направить мобильный город на Лунмэнь. Столкновение превратит ваш оплот в руины.
— Разум Кощея укоренился в теле Талулы. Он полностью подчинил её волю. И я знаю его следующий шаг. Он собирается захватить управление ядром Чернобога и направить мобильный город на Лунмэнь. Столкновение превратит ваш оплот в руины.
Абсолютный, бесстыдный спойлерщик!
Абсолютный, бесстыдный спойлерщик!
Раз уж судьба забросила его в этот мир со знанием сюжета на руках, глупо было не использовать козыри. Быть может, другие попаданцы и предпочли бы тихо плыть по течению, но Альбен Глейз к робким тихоням точно не относился.
Раз уж судьба забросила его в этот мир со знанием сюжета на руках, глупо было не использовать козыри. Быть может, другие попаданцы и предпочли бы тихо плыть по течению, но Альбен Глейз к робким тихоням точно не относился.
— Откуда такая уверенность? — после тяжёлого молчания спросил Вэй Йенву.
— Откуда такая уверенность? — после тяжёлого молчания спросил Вэй Йенву.
— Да потому, что у тебя с ним старые счёты, — Альбен бесцеремонно ткнул пальцем в сторону правителя. — И потому, что за его спиной стоит Урсус, вечный враг Яня. Старина Вэй, давай без обиняков. Скажу прямо. Ты ведь не хочешь, чтобы имперский престол усомнился в твоей способности контролировать Лунмэнь? Тогда тебе придётся сотрудничать с нами. Тебя до сих пор гложет прошлое. И сейчас у тебя есть шанс раз и навсегда со всем покончить.
— Да потому, что у тебя с ним старые счёты, — Альбен бесцеремонно ткнул пальцем в сторону правителя. — И потому, что за его спиной стоит Урсус, вечный враг Яня. Старина Вэй, давай без обиняков. Скажу прямо. Ты ведь не хочешь, чтобы имперский престол усомнился в твоей способности контролировать Лунмэнь? Тогда тебе придётся сотрудничать с нами. Тебя до сих пор гложет прошлое. И сейчас у тебя есть шанс раз и навсегда со всем покончить.
Вэй Йенву промолчал.
Вэй Йенву промолчал.
Но в ту же секунду одна из теней у стены словно отделилась от камня и безмолвным вихрем рванулась к Альбену.
Но в ту же секунду одна из теней у стены словно отделилась от камня и безмолвным вихрем рванулась к Альбену.
Однако в руке Альбена уже тускло поблескивала... обычная палочка для еды. Та самая, металлическая, которую он прихватил из столовой Родос-Айленда.
Однако в руке Альбена уже тускло поблескивала... обычная палочка для еды. Та самая, металлическая, которую он прихватил из столовой Родос-Айленда.
Клинок Теневого стража со свистом покинул ножны, но наткнулся на тонкую полоску стали.
Клинок Теневого стража со свистом покинул ножны, но наткнулся на тонкую полоску стали.
Точнее, Альбен не заблокировал удар, а перенаправил его. Выпад убийцы был молниеносным, однако в самый момент зарождения импульса Альбен упёр кончик палочки в плоскость лезвия. Теневой страж совершил размашистый боковой замах, но траектория клинка сместилась в сторону так изящно, что нападавший даже не успел осознать, как промахнулся.
Точнее, Альбен не заблокировал удар, а перенаправил его. Выпад убийцы был молниеносным, однако в самый момент зарождения импульса Альбен упёр кончик палочки в плоскость лезвия. Теневой страж совершил размашистый боковой замах, но траектория клинка сместилась в сторону так изящно, что нападавший даже не успел осознать, как промахнулся.
Опешивший страж отступил на шаг, поражённо прошептав:
Опешивший страж отступил на шаг, поражённо прошептав:
— Твёрдость весов, гибкость колеса?..
— Твёрдость весов, гибкость колеса?..
Стальная палочка в пальцах Альбена погнулась, на ней осталась глубокая зазубрина. Усмехнувшись, он проигнорировал вопрос бойца и перевёл взгляд на правителя Лунмэня.
Стальная палочка в пальцах Альбена погнулась, на ней осталась глубокая зазубрина. Усмехнувшись, он проигнорировал вопрос бойца и перевёл взгляд на правителя Лунмэня.
— К чему такая спешка, старина Вэй? С голыми руками против твоего цепного пса я не выстою. Но учти: если я умру, договариваться тебе будет не с кем.
— К чему такая спешка, старина Вэй? С голыми руками против твоего цепного пса я не выстою. Но учти: если я умру, договариваться тебе будет не с кем.
Лицо Вэй Йенву потемнело от гнева. Он смерил собеседника тяжёлым, пронзительным взглядом.
Лицо Вэй Йенву потемнело от гнева. Он смерил собеседника тяжёлым, пронзительным взглядом.
— Кто ты такой, чёрт возьми, и откуда тебе всё это известно?
— Кто ты такой, чёрт возьми, и откуда тебе всё это известно?
Альбен лишь презрительно фыркнул, и в его глазах блеснул опасный огонёк.
Альбен лишь презрительно фыркнул, и в его глазах блеснул опасный огонёк.
— Какая разница, откуда? Мне плевать, Вэй Йенву. Мне до чертиков плевать на то, какие счёты у вас со стариком Лином. И на основание Лунмэня, и на все ваши грязные тайны императорского двора — мне на всё это насрать.
— Какая разница, откуда? Мне плевать, Вэй Йенву. Мне до чертиков плевать на то, какие счёты у вас со стариком Лином. И на основание Лунмэня, и на все ваши грязные тайны императорского двора — мне на всё это насрать.
Он резким, хлёстким движением метнул погнутую палочку. Она полетела с такой скоростью, что даже Теневой страж не успел среагировать. Стальной стержень со свистом пронёсся у самого уха Вэй Йенву и вонзился в оконное стекло за его спиной, оставив аккуратное круглое отверстие.
Он резким, хлёстким движением метнул погнутую палочку. Она полетела с такой скоростью, что даже Теневой страж не успел среагировать. Стальной стержень со свистом пронёсся у самого уха Вэй Йенву и вонзился в оконное стекло за его спиной, оставив аккуратное круглое отверстие.
Правитель даже бровью не повёл. Он лишь лениво приподнял ладонь, приказывая телохранителю отступить.
Правитель даже бровью не повёл. Он лишь лениво приподнял ладонь, приказывая телохранителю отступить.
Альбен выпрямился во весь рост. Лицо его сделалось суровым и решительным.
Альбен выпрямился во весь рост. Лицо его сделалось суровым и решительным.
— Я спасу Талулу. Спасу тех ребят из Воссоединения, кто этого заслуживает, и облегчу жизнь несчастным инфицированным по всей Терре. Вот для чего мне нужен этот союз, Вэй Йенву. И мне абсолютно безразлично, терзает ли тебя совесть за старые грехи, волнует ли тебя судьба племянницы и боишься ли ты, что ваши грязные секреты со стариком Лином станут достоянием общественности. Решил прирезать меня только потому, что я наступил на твою мозоль? Неужели масштаб твоей личности настолько жалок? Родос-Айленд не просто борется с орипатией. Наши амбиции куда шире.
— Я спасу Талулу. Спасу тех ребят из Воссоединения, кто этого заслуживает, и облегчу жизнь несчастным инфицированным по всей Терре. Вот для чего мне нужен этот союз, Вэй Йенву. И мне абсолютно безразлично, терзает ли тебя совесть за старые грехи, волнует ли тебя судьба племянницы и боишься ли ты, что ваши грязные секреты со стариком Лином станут достоянием общественности. Решил прирезать меня только потому, что я наступил на твою мозоль? Неужели масштаб твоей личности настолько жалок? Родос-Айленд не просто борется с орипатией. Наши амбиции куда шире.
Он сделал шаг вперёд, вплотную приблизившись к столу правителя, и посмотрел прямо в глаза грозному лидеру Лунмэня.
Он сделал шаг вперёд, вплотную приблизившись к столу правителя, и посмотрел прямо в глаза грозному лидеру Лунмэня.
— Я исцелю этот мир, Вэй Йенву.
— Я исцелю этот мир, Вэй Йенву.
Запустив что-то на своём терминале, Альбен протянул устройство правителю.
Запустив что-то на своём терминале, Альбен протянул устройство правителю.
Вэй Йенву молча принял прибор. На экране побежали кадры.
Вэй Йенву молча принял прибор. На экране побежали кадры.
Запись... сделанная в Чернобоге.
Запись... сделанная в Чернобоге.
***
***
Спустя полчаса Амия и Кальцит, ждавшие в соседней комнате, наконец услышали шаги.
Спустя полчаса Амия и Кальцит, ждавшие в соседней комнате, наконец услышали шаги.
Дверь отворилась, но Альбен вернулся не один — вслед за ним вошёл сам Вэй Йенву.
Дверь отворилась, но Альбен вернулся не один — вслед за ним вошёл сам Вэй Йенву.
— Ха-ха-ха! Ну же, братец Альбен, ты уверен, что не хочешь отужинать со мной? Время уже к полуночи, Фумидзуки заждалась меня дома. Пойдём, составишь компанию!
— Ха-ха-ха! Ну же, братец Альбен, ты уверен, что не хочешь отужинать со мной? Время уже к полуночи, Фумидзуки заждалась меня дома. Пойдём, составишь компанию!
Вэй Йенву, добродушно рассмеявшись, дружески похлопал Альбена по плечу.
Вэй Йенву, добродушно рассмеявшись, дружески похлопал Альбена по плечу.
Альбен шутливо пихнул его кулаком в бок и улыбнулся:
Альбен шутливо пихнул его кулаком в бок и улыбнулся:
— Да ну тебя, в другой раз! Я сегодня лучше на ночной рынок загляну. Сам понимаешь: побывать в Лунмэне и не наесться уличной еды — считай, зря приехал.
— Да ну тебя, в другой раз! Я сегодня лучше на ночной рынок загляну. Сам понимаешь: побывать в Лунмэне и не наесться уличной еды — считай, зря приехал.
— Что ж, воля твоя, — Вэй Йенву выпрямился и перевёл благожелательный взгляд на Кальцит и Амию. — Прошу простить, что заставил вас ждать. Мы с Доктором сразу нашли общий язык и так увлеклись беседой, что совершенно позабыли о часах. Наше соглашение с Родос-Айлендом утверждено. Я готов пойти навстречу большинству требований, которые выдвигала доктор Кальцит. Впрочем, мы внесли пару небольших правок — я подробно обсудил их с Доктором, так что он сам введёт вас в курс дела.
— Что ж, воля твоя, — Вэй Йенву выпрямился и перевёл благожелательный взгляд на Кальцит и Амию. — Прошу простить, что заставил вас ждать. Мы с Доктором сразу нашли общий язык и так увлеклись беседой, что совершенно позабыли о часах. Наше соглашение с Родос-Айлендом утверждено. Я готов пойти навстречу большинству требований, которые выдвигала доктор Кальцит. Впрочем, мы внесли пару небольших правок — я подробно обсудил их с Доктором, так что он сам введёт вас в курс дела.
— Официальный договор завтра с утра сотрудники бюро стражи доставят прямо к вам на корабль, — довольно сощурился правитель. — Ну а сегодня все ваши расходы в городе я беру на себя. Я уже вручил Доктору безлимитную чёрную карту Лунмэня, так что ни в чём себе не отказывайте. Позвольте мне побыть радушным хозяином.
— Официальный договор завтра с утра сотрудники бюро стражи доставят прямо к вам на корабль, — довольно сощурился правитель. — Ну а сегодня все ваши расходы в городе я беру на себя. Я уже вручил Доктору безлимитную чёрную карту Лунмэня, так что ни в чём себе не отказывайте. Позвольте мне побыть радушным хозяином.
Амия удивлённо и радостно уставилась на Альбена. Тот в ответ задорно подмигнул ей, так и лучась гордостью.
Амия удивлённо и радостно уставилась на Альбена. Тот в ответ задорно подмигнул ей, так и лучась гордостью.
Кальцит лишь молча хмурилась, переводя озадаченный взгляд с правителя на Альбена. Она никак не могла взять в толк, что произошло за закрытыми дверями. Перемена в поведении Вэй Йенву была слишком разительной.
Кальцит лишь молча хмурилась, переводя озадаченный взгляд с правителя на Альбена. Она никак не могла взять в толк, что произошло за закрытыми дверями. Перемена в поведении Вэй Йенву была слишком разительной.
О чём они успели договориться? Ранее Амия уверяла её, что, несмотря на амнезию, тактический талант Доктора стал лишь острее — об этом же твердили Эйс и другие операторы в своих рапортах. Но никто и словом не обмолвился, что этот парень превратился в гения дипломатии.
О чём они успели договориться? Ранее Амия уверяла её, что, несмотря на амнезию, тактический талант Доктора стал лишь острее — об этом же твердили Эйс и другие операторы в своих рапортах. Но никто и словом не обмолвился, что этот парень превратился в гения дипломатии.
Кальцит вдруг ощутила глухое раздражение. За свою непомерно долгую жизнь она привыкла думать, что ничто в этом мире не способно её удивить, а история лишь раз за разом повторяет старые круги. Однако стоящий перед ней Альбен Глейз вызывал странное чувство неестественности. Ощущение диссонанса, сквозь которое проглядывало что-то до боли знакомое.
Кальцит вдруг ощутила глухое раздражение. За свою непомерно долгую жизнь она привыкла думать, что ничто в этом мире не способно её удивить, а история лишь раз за разом повторяет старые круги. Однако стоящий перед ней Альбен Глейз вызывал странное чувство неестественности. Ощущение диссонанса, сквозь которое проглядывало что-то до боли знакомое.
Будто он был... из её породы.
Будто он был... из её породы.
Глядя, как весело Альбен прощается с правителем, Кальцит впервые за долгие годы почувствовала, как в душу закрадывается тревога. Она предвидела амнезию Доктора, но никак не могла ожидать, что он превратится в мальчишку.
Глядя, как весело Альбен прощается с правителем, Кальцит впервые за долгие годы почувствовала, как в душу закрадывается тревога. Она предвидела амнезию Доктора, но никак не могла ожидать, что он превратится в мальчишку.
Ей вдруг показалось, что ситуация медленно, но верно ускользает из-под контроля. Позабытое слово «неизвестность» эхом отозвалось в мыслях.
Ей вдруг показалось, что ситуация медленно, но верно ускользает из-под контроля. Позабытое слово «неизвестность» эхом отозвалось в мыслях.
А любопытство, как известно, — уязвимость любого фелина.
А любопытство, как известно, — уязвимость любого фелина.
— Сегодня я забронировал для ваших людей номера в лучшем отеле Лунмэня. Любой ваш оператор, на котором есть монитор орипатии, может устроиться там с полным комфортом. Доктор, примите это в знак моего уважения, — продолжал вещать Вэй Йенву, но Кальцит его уже не слушала.
— Сегодня я забронировал для ваших людей номера в лучшем отеле Лунмэня. Любой ваш оператор, на котором есть монитор орипатии, может устроиться там с полным комфортом. Доктор, примите это в знак моего уважения, — продолжал вещать Вэй Йенву, но Кальцит его уже не слушала.
Она застыла, не сводя глаз со спины Альбена Глейза.
Она застыла, не сводя глаз со спины Альбена Глейза.
Пальцы Кальцит непроизвольно сжались в кулаки. В голове царил полнейший хаос.
Пальцы Кальцит непроизвольно сжались в кулаки. В голове царил полнейший хаос.
Она не проронила ни слова, но внутри крепло ощущение, что привычный мир стремительно летит под откос. Она просчитала упрямство Вэй Йенву, учла амнезию Доктора, выстроила идеальный план...
Она не проронила ни слова, но внутри крепло ощущение, что привычный мир стремительно летит под откос. Она просчитала упрямство Вэй Йенву, учла амнезию Доктора, выстроила идеальный план...
И всё впустую. Правитель Лунмэня за полчаса умудрился записаться в лучшие друзья к её подопечному, сам Доктор усох до размеров подростка, а теперь ещё и это...
И всё впустую. Правитель Лунмэня за полчаса умудрился записаться в лучшие друзья к её подопечному, сам Доктор усох до размеров подростка, а теперь ещё и это...
Налаженная, выверенная до мелочей картина реальности дала глубокую трещину, являя миру силу, с которой вечно живущей рыси ещё не приходилось сталкиваться.
Налаженная, выверенная до мелочей картина реальности дала глубокую трещину, являя миру силу, с которой вечно живущей рыси ещё не приходилось сталкиваться.
Ей даже показалось, что на какую-то долю секунды Альбен обернулся и одарил её лукавой, многозначительной усмешкой.
Ей даже показалось, что на какую-то долю секунды Альбен обернулся и одарил её лукавой, многозначительной усмешкой.

Комментарии

Загрузка...