Операторы восстановили силы на удивление быстро.
Операторы восстановили силы на удивление быстро.
— Доктор, как ваше самочувствие? — участливо спросил подошедший Эйс.
— Доктор, как ваше самочувствие? — участливо спросил подошедший Эйс.
Альбен Глейз размял шею и с улыбкой ответил:
Альбен Глейз размял шею и с улыбкой ответил:
— Наш путь ещё долог, Эйс. Мне пока рано падать. Это лишь временная слабость моего нынешнего тела. К завтрашнему дню всё пройдёт.
— Наш путь ещё долог, Эйс. Мне пока рано падать. Это лишь временная слабость моего нынешнего тела. К завтрашнему дню всё пройдёт.
— К завтрашнему? — Эйс удивлённо хмыкнул.
— К завтрашнему? — Эйс удивлённо хмыкнул.
Альбен кивнул и, не желая продолжать этот разговор, устремил взор вдаль:
Альбен кивнул и, не желая продолжать этот разговор, устремил взор вдаль:
— Я уже изучил тактическую карту окрестностей. Сначала мы объединимся со штурмовым отрядом Маргарет Нирл. Но затем мы не станем отступать из Чернобога. У нас есть другие дела.
— Я уже изучил тактическую карту окрестностей. Сначала мы объединимся со штурмовым отрядом Маргарет Нирл. Но затем мы не станем отступать из Чернобога. У нас есть другие дела.
— Не станем отступать?! — инструктор Доберман сделала шаг вперёд, не сводя глаз со спины Альбена. — Доктор, вы вообще понимаете, что говорите?! Мы прибыли сюда только ради того, чтобы...
— Не станем отступать?! — инструктор Доберман сделала шаг вперёд, не сводя глаз со спины Альбена. — Доктор, вы вообще понимаете, что говорите?! Мы прибыли сюда только ради того, чтобы...
— Я знаю, — не оборачиваясь, махнул рукой Альбен, обрывая её на полуслове. — Катастрофа вот-вот разразится, «Воссоединение» намерено захватить Чернобог... Я всё это прекрасно знаю. Но если для них это шанс, то и для нас, соответственно, тоже.
— Я знаю, — не оборачиваясь, махнул рукой Альбен, обрывая её на полуслове. — Катастрофа вот-вот разразится, «Воссоединение» намерено захватить Чернобог... Я всё это прекрасно знаю. Но если для них это шанс, то и для нас, соответственно, тоже.
— Нас слишком мало. К тому же связь с остальными отрядами потеряна. В масштабах этого города силы Родос-Айленда — капля в море, — напомнил Эйс. — Что бы вы ни задумали, Доктор, сейчас неподходящее время.
— Нас слишком мало. К тому же связь с остальными отрядами потеряна. В масштабах этого города силы Родос-Айленда — капля в море, — напомнил Эйс. — Что бы вы ни задумали, Доктор, сейчас неподходящее время.
Эйс, похоже, разгадал намерения Альбена. Он понял, что тот больше не видит себя сторонним наблюдателем, пытающимся поскорее сбежать с шахматной доски. Для Альбена Глейза они теперь были самостоятельной фигурой — силой, с которой придётся считаться.
Эйс, похоже, разгадал намерения Альбена. Он понял, что тот больше не видит себя сторонним наблюдателем, пытающимся поскорее сбежать с шахматной доски. Для Альбена Глейза они теперь были самостоятельной фигурой — силой, с которой придётся считаться.
Совсем как в былые времена Бабеля.
Совсем как в былые времена Бабеля.
Альбен усмехнулся — то ли над словами Эйса, то ли над собственной самонадеянностью. В следующий миг его голос стих, а на детском лице проступила горечь.
Альбен усмехнулся — то ли над словами Эйса, то ли над собственной самонадеянностью. В следующий миг его голос стих, а на детском лице проступила горечь.
— Ты прав, Эйс. Сейчас мы слишком ничтожны, чтобы перевернуть эту землю. Просто... я не желаю сдаваться. Не хочу признавать, насколько мы сейчас слабы. Я ведь наконец оказался здесь, в месте, о котором столько грезил. Я знаю, в какой капкан мы угодили, и всё равно не могу смириться.
— Ты прав, Эйс. Сейчас мы слишком ничтожны, чтобы перевернуть эту землю. Просто... я не желаю сдаваться. Не хочу признавать, насколько мы сейчас слабы. Я ведь наконец оказался здесь, в месте, о котором столько грезил. Я знаю, в какой капкан мы угодили, и всё равно не могу смириться.
Яростный ветер трепал полы докторского плаща Альбена, вздымая их так высоко, что они едва не закрывали ему обзор. Стоя на возвышении, мальчик смотрел на медленно гибнущий город и до боли сжимал зубы.
Яростный ветер трепал полы докторского плаща Альбена, вздымая их так высоко, что они едва не закрывали ему обзор. Стоя на возвышении, мальчик смотрел на медленно гибнущий город и до боли сжимал зубы.
— Ни один настоящий Игрок не отступит перед возможностью переписать трагический финал. Вперёд! — Альбен резко взмахнул рукой, поворачиваясь к притихшим операторам. — Пробьёмся к Маргарет Нирл, а потом переживём эту Катастрофу. И я обещаю вам: судьба Чернобога будет иной.
— Ни один настоящий Игрок не отступит перед возможностью переписать трагический финал. Вперёд! — Альбен резко взмахнул рукой, поворачиваясь к притихшим операторам. — Пробьёмся к Маргарет Нирл, а потом переживём эту Катастрофу. И я обещаю вам: судьба Чернобога будет иной.
«Судьба будет иной?»
«Судьба будет иной?»
«Место, о котором грезил?»
«Место, о котором грезил?»
В словах Доктора сквозило странное чувство ностальгии. Он говорил так, будто точно знал будущее и наперёд видел все испытания, что выпадут на долю его отряда.
В словах Доктора сквозило странное чувство ностальгии. Он говорил так, будто точно знал будущее и наперёд видел все испытания, что выпадут на долю его отряда.
Операторы переглядывались в недоумении. Глядя на этого хрупкого мальчика, они испытывали щемящую жалость.
Операторы переглядывались в недоумении. Глядя на этого хрупкого мальчика, они испытывали щемящую жалость.
На лице этого ребёнка застыла такая яростная решимость, словно он готов был зубами рвать любого, кто встанет на пути. Даже если бы ему переломали кости, он всё равно полз бы вперёд, чтобы вцепиться врагу в глотку. Видеть подобный оскал у нежного шоты было по-настоящему жутко.
На лице этого ребёнка застыла такая яростная решимость, словно он готов был зубами рвать любого, кто встанет на пути. Даже если бы ему переломали кости, он всё равно полз бы вперёд, чтобы вцепиться врагу в глотку. Видеть подобный оскал у нежного шоты было по-настоящему жутко.
— Выдвигаемся, — процедил сквозь зубы Альбен.
— Выдвигаемся, — процедил сквозь зубы Альбен.
Его гнев незримо зрел под улицами обречённого города. Рычаг, которым он собирался перевернуть предначертанный сюжет, уже был приведён в действие.
Его гнев незримо зрел под улицами обречённого города. Рычаг, которым он собирался перевернуть предначертанный сюжет, уже был приведён в действие.
***
***
Пока отряд Родос-Айленда пробивался сквозь руины, глубоко под землёй Серебряно-медовый фамильяр стремительно эволюционировал.
Пока отряд Родос-Айленда пробивался сквозь руины, глубоко под землёй Серебряно-медовый фамильяр стремительно эволюционировал.
Переплетая склизкие щупальца, тварь ползала по опустевшим переулкам, собирая трупы. Ей было всё равно, кто перед ней — павшие бойцы «Воссоединения» или мирные жители Урсуса. Она загребала всех без разбору.
Переплетая склизкие щупальца, тварь ползала по опустевшим переулкам, собирая трупы. Ей было всё равно, кто перед ней — павшие бойцы «Воссоединения» или мирные жители Урсуса. Она загребала всех без разбору.
Чудовище поглощало мёртвые тела, растворяя их в своей утробе и превращая чужую плоть в чистую энергию для собственного роста.
Чудовище поглощало мёртвые тела, растворяя их в своей утробе и превращая чужую плоть в чистую энергию для собственного роста.
Альбен Глейз давно перешагнул через условности общечеловеческой морали. Ради спасения живых он без малейших колебаний был готов осквернить память павших.
Альбен Глейз давно перешагнул через условности общечеловеческой морали. Ради спасения живых он без малейших колебаний был готов осквернить память павших.
Но не только трупы шли в ход. Едва живые женщины Урсуса, раненые и брошенные союзниками чародейки «Воссоединения», калеки, потерявшие способность двигаться из-за уличных боёв, — все они оказывались в тисках ненасытных щупалец.
Но не только трупы шли в ход. Едва живые женщины Урсуса, раненые и брошенные союзниками чародейки «Воссоединения», калеки, потерявшие способность двигаться из-за уличных боёв, — все они оказывались в тисках ненасытных щупалец.
— Что... что это за тварь... Отпусти... — прохрипела одна из раненых чародеек, но договорить не успела.
— Что... что это за тварь... Отпусти... — прохрипела одна из раненых чародеек, но договорить не успела.
Плотная, эластичная плоть фамильяра сомкнулась вокруг её тела. Тёплая, вязкая слизь заполнила кокон, проникая в раны, унимая боль и возвращая силы истерзанному телу.
Плотная, эластичная плоть фамильяра сомкнулась вокруг её тела. Тёплая, вязкая слизь заполнила кокон, проникая в раны, унимая боль и возвращая силы истерзанному телу.
Слабое сопротивление несчастных быстро угасло, сменившись волной блаженного облегчения. Женщины издавали лишь тихие вздохи, лишаясь остатков воли, и покорно позволяли Серебряно-медовому фамильяру уносить их во тьму.
Слабое сопротивление несчастных быстро угасло, сменившись волной блаженного облегчения. Женщины издавали лишь тихие вздохи, лишаясь остатков воли, и покорно позволяли Серебряно-медовому фамильяру уносить их во тьму.
Чудовище собирало умирающих по всем улицам. Раненых мужчин оно подлечивало ровно настолько, чтобы те не испустили дух на месте, и тут же выплёвывало обратно на мостовую. Женщин же фамильяр бережно запечатывал внутри своего тела и уволакивал под землю.
Чудовище собирало умирающих по всем улицам. Раненых мужчин оно подлечивало ровно настолько, чтобы те не испустили дух на месте, и тут же выплёвывало обратно на мостовую. Женщин же фамильяр бережно запечатывал внутри своего тела и уволакивал под землю.
Огромная канализационная сеть мобильного города стала для чудовища идеальной игровой площадкой. Широкие коллекторы, где человек мог стоять во весь рост, превратились в его охотничьи угодья.
Огромная канализационная сеть мобильного города стала для чудовища идеальной игровой площадкой. Широкие коллекторы, где человек мог стоять во весь рост, превратились в его охотничьи угодья.
Колоссальная туша из плоти и слизи медленно продвигалась по трубам. Сквозь её плотную, кожистую броню доносились приглушённые, полные истомы стоны — подземный экспресс сладострастия мчался сквозь вечную тьму.
Колоссальная туша из плоти и слизи медленно продвигалась по трубам. Сквозь её плотную, кожистую броню доносились приглушённые, полные истомы стоны — подземный экспресс сладострастия мчался сквозь вечную тьму.
Жители верхнего мира даже не догадывались о происходящем под их ногами.
Жители верхнего мира даже не догадывались о происходящем под их ногами.
Впитывая жизненную силу пленниц, Серебряно-медовый фамильяр развивался с пугающей скоростью. Вскоре у него выработалась способность выделять розовый соблазняющий туман, а на концах его щупалец сформировались костяные иглы для подкожных инъекций.
Впитывая жизненную силу пленниц, Серебряно-медовый фамильяр развивался с пугающей скоростью. Вскоре у него выработалась способность выделять розовый соблазняющий туман, а на концах его щупалец сформировались костяные иглы для подкожных инъекций.
Там, где проползала тварь, стены коллекторов покрывались ароматной, прозрачной слизью, а воздух наполнялся едва заметной розоватой дымкой, источающей дурманящий шлейф.
Там, где проползала тварь, стены коллекторов покрывались ароматной, прозрачной слизью, а воздух наполнялся едва заметной розоватой дымкой, источающей дурманящий шлейф.
Пожирая трупы, исцеляя раненых, изменяя саму среду под землёй и стремительно мутируя, этот фамильяр готовился стать той самой скрытой силой, что перевернёт ход войны в Чернобоге.
Пожирая трупы, исцеляя раненых, изменяя саму среду под землёй и стремительно мутируя, этот фамильяр готовился стать той самой скрытой силой, что перевернёт ход войны в Чернобоге.
Однако Альбен Глейз не собирался останавливаться на достигнутом.
Однако Альбен Глейз не собирался останавливаться на достигнутом.
Если фамильяр служил ему идеальным инструментом для контроля поля боя и саботажа, то для прямой защиты отряда Доктору критически не хватало личной боевой мощи. Его физическое тело всё ещё оставалось слабым.
Если фамильяр служил ему идеальным инструментом для контроля поля боя и саботажа, то для прямой защиты отряда Доктору критически не хватало личной боевой мощи. Его физическое тело всё ещё оставалось слабым.
Ему позарез нужны были новые очки Системы.
Ему позарез нужны были новые очки Системы.
Но Чернобог, охваченный пламенем войны, не располагал к долгому фарму. Пришлось искать лазейки — простые и доступные способы заработать баллы.
Но Чернобог, охваченный пламенем войны, не располагал к долгому фарму. Пришлось искать лазейки — простые и доступные способы заработать баллы.
Например... какой-нибудь невинный поцелуй?
Например... какой-нибудь невинный поцелуй?
— Инструктор Доберман? — когда они расправились с очередным отрядом преследователей из «Воссоединения», Альбен негромко позвал девушку.
— Инструктор Доберман? — когда они расправились с очередным отрядом преследователей из «Воссоединения», Альбен негромко позвал девушку.
— Да, Доктор? Что-то случилось? — Доберман тяжело дышала после схватки.
— Да, Доктор? Что-то случилось? — Доберман тяжело дышала после схватки.
— Мне нехорошо. Не могла бы ты отвести меня в какое-нибудь тихое место, чтобы я перевёл дух? — Альбен поднял на неё утомлённый взгляд.
— Мне нехорошо. Не могла бы ты отвести меня в какое-нибудь тихое место, чтобы я перевёл дух? — Альбен поднял на неё утомлённый взгляд.
Амия в этот момент была занята ранеными на другом конце улицы и не обращала на них внимания.
Амия в этот момент была занята ранеными на другом конце улицы и не обращала на них внимания.
Доберман слегка покраснела. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и строго произнесла:
Доберман слегка покраснела. Она сделала глубокий вдох, расправила плечи и строго произнесла:
— Доктор, сейчас неподходящее время для ваших... гм... капризов.
— Доктор, сейчас неподходящее время для ваших... гм... капризов.
— Отряду по-прежнему требуется моё командование, а подобные перерывы помогают мне быстрее восстановить рассудок... То есть, я хотел сказать — прийти в себя, — с самым честным видом соврал Альбен Глейз.
— Отряду по-прежнему требуется моё командование, а подобные перерывы помогают мне быстрее восстановить рассудок... То есть, я хотел сказать — прийти в себя, — с самым честным видом соврал Альбен Глейз.
— Ну... хорошо. В ваших словах есть смысл. Но мы не можем делать это слишком часто. Амия... — Доберман явно чувствовала уколы совести. И дело было даже не в Амии, а в остальных операторах.
— Ну... хорошо. В ваших словах есть смысл. Но мы не можем делать это слишком часто. Амия... — Доберман явно чувствовала уколы совести. И дело было даже не в Амии, а в остальных операторах.
Пока бойцы переводили дух после тяжёлой схватки, их командир должен был подбадривать их, а вместо этого её уводил в сторонку Доктор...
Пока бойцы переводили дух после тяжёлой схватки, их командир должен был подбадривать их, а вместо этого её уводил в сторонку Доктор...
— Всё в порядке, Амия не обидится, — успокоил её Альбен.
— Всё в порядке, Амия не обидится, — успокоил её Альбен.
Он слегка потянул Доберман за рукав, заглядывая снизу вверх преданными, умоляющими глазками в лицо этой статной, зрелой женщины-воительницы расы перро.
Он слегка потянул Доберман за рукав, заглядывая снизу вверх преданными, умоляющими глазками в лицо этой статной, зрелой женщины-воительницы расы перро.
—... Я поняла. В конце концов... я ведь ваша перро.
—... Я поняла. В конце концов... я ведь ваша перро.
Сгорая от стыда, Доберман зажмурилась и с пунцовыми щеками позволила Альбену увлечь себя за угол, в тень полуразрушенного здания.
Сгорая от стыда, Доберман зажмурилась и с пунцовыми щеками позволила Альбену увлечь себя за угол, в тень полуразрушенного здания.
— И... что на этот раз? — едва слышно спросила она.
— И... что на этот раз? — едва слышно спросила она.
— Открой ротик, сестрица Доберман. Только не вздумай укусить меня за палец. Давай представим, что это обычный осмотр у стоматолога, идёт?
— Открой ротик, сестрица Доберман. Только не вздумай укусить меня за палец. Давай представим, что это обычный осмотр у стоматолога, идёт?
— А-ах... Ф-форошо... Только... не трогайте мои клыфи...
— А-ах... Ф-форошо... Только... не трогайте мои клыфи...

Комментарии

Загрузка...