Фейжань, едва переступив порог, увидел, что Фейхао сидит в комнате и мажет чем-то руки, на тыльной стороне которых один за другим проступали синяки. Фейжань мгновенно всё понял.
— Птицы поклевали? — спросил он, подходя ближе. Он забрал у него мазь и без обиняков добавил: — Пошел задирать птенцов, вот они тебя и поклевали, а кого же еще?
Фейхао опустил голову и промолчал, не пытаясь спорить. Казалось, из него вынули всю душу. Сейчас он чувствовал себя абсолютно бесполезным, совсем как говорила Линь Чуньхуа: он действительно ни на что не годен. В учебе — безнадежен, никаких талантов нет, а всё, что он пытался принести домой, в итоге отбирали птицы. Фейхао было невыносимо тошно, он начал сомневаться в самом себе.
Фейжань бросил взгляд на его лицо, готовое вот-вот разрыдаться, и отвесил ему щелбан, словно пытаясь привести в чувство.
— Посмотри на себя, что за кислый вид? Если бы я действительно рассчитывал только на твою охоту, то давно бы уже с голоду помер.
Фейхао резко поднял голову, его кулаки сжались. Он не ожидал, что Фейжань так ясно видит его мысли. Неужели он тоже считает его никчемным? Но прежде чем Фейхао успел погрузиться в пучину самобичевания, Фейжань закончил мазать ему руки и выпрямился.
— Иди за мной.
Фейхао машинально встал и последовал за ним. Во дворе, под навесом у входа в дом, были разложены плетеные изделия из лозы, бамбука и травы. Издалека казалось, будто там расцвела целая поляна деревянных цветов. Фейжань сел на табурет, взял несколько заготовленных прутьев и, не поднимая головы, скомандовал:
— Садись, учись у меня.
Фейхао не совсем понял, зачем это нужно, но послушался. Солнечные лучи пробивались сквозь листву деревьев, освещая маленький дворик с кирпичными стенами. Под навесом двое — старший и младший — принялись за работу. Фейхао повторял движения за Фейжанем, и вскоре в его руках начала вырисовываться форма маленькой соломенной шляпки.
Плетя, Фейхао пришел в себя. Он оглядел груды плетеных вещей вокруг и на мгновение растерялся. Когда в доме успело накопиться столько всего? Последние дни он был занят добычей пропитания, уходил засветло и возвращался затемно, почти не замечая перемен. Иногда он видел, как Фейжань что-то мастерит, но думал, что это лишь для домашнего обихода. Но откуда взялось столько? Фейхао растерянно посмотрел на Фейжаня, чьи пальцы ловко переплетали прутья, и тихо спросил:
— Зачем плести так много? Мы же столько не используем.
Фейжань искоса взглянул на него:
— А иначе что? Будем надеяться, что ты нас своей охотой прокормишь?
Фейхао вспыхнул и замялся:
— Я не охочусь...
Ему не хотелось признавать свои прошлые неудачи, а теперь, когда Фейжань снова заговорил об этом, он почувствовал себя донельзя неловко и глупо.
Фейжань, словно не замечая его смущения, продолжал размеренно работать:
— Хотя то, что ты приносишь, совсем неплохо. В деревне тебя уже вовсю хвалят, говорят, какой ты старательный и умелый, каждый день что-то домой приносишь.
Фейжань говорил правду. Если сравнить Фейхао с прежним Фейжанем, то парень действительно казался образцом трудолюбия, ведь оригинал был полным ничтожеством. Фейхао замер. Неужели... люди действительно так думают? Он украдкой взглянул на Фейжаня. А он сам... тоже так считает?
— Да, ты очень способный, — Фейжань словно прочитал его мысли, дав прямой и исчерпывающий ответ.
Внутри Фейхао будто снова зажглась искра жизни.
— Однако, — Фейжань не поднимая головы продолжил, — даже если ты очень способный, всю жизнь на охоте не проживешь. Нужно искать ремесло. Думаю, такое плетение — отличный вариант.
Глаза Фейхао загорелись. И правда, как он сам до этого не додумался? В их краях плетеные корзины и шляпы — вещь первой необходимости. Взять хотя бы те два короба, что крепились к велосипеду — удобно и практично. А сейчас, когда у людей появились деньги, они ленятся плести сами и предпочитают покупать готовое.
Фейхао перевел взгляд на изделия Фейжаня. Чего там только не было! Корзины разных размеров и форм, изысканные цветочные корзинки, ручки которых были украшены аккуратными деревянными цветами — издали они казались совсем как настоящие. А шляпы? С волнистыми краями, с лентами, с необычными узорами... ничего подобного он раньше не видел. Выглядело очень модно.
Фейхао отложил свою недоплетенную шляпку и, не удержавшись, встал, чтобы рассмотреть изделия поближе. Он перебирал их одно за другим, и глаза его сияли всё ярче. Фейжань, наблюдая за ним, едва заметно улыбнулся. Вот и хорошо, проблема решена.
Вскоре Фейхао замер. В корзине он увидел игрушку из лозы. Кроме материала и цвета, она была точь-в-точь как та, что была у ребенка из семьи Лао Чэня. Он долго смотрел на нее, а потом решился взять в руки. К своему изумлению, он обнаружил, что игрушка трансформируется. Он начал быстро вертеть её, лицо его выражало такой восторг, словно он снова стал маленьким ребенком.
Но тут же он остановился. Это же на продажу, играть нельзя. Он покосился на Фейжаня, который, казалось, не обращал на него внимания, и с невозмутимым видом положил игрушку обратно, стараясь показать, что она ему совсем не интересна.
— Чего положил? Забирай, играй, — не поднимая головы, сказал Фейжань.
Фейхао опешил. Забирай? Он посмотрел на деревянного робота. Ему... можно его взять? В душе Фейхао снова затеплилась надежда, но тут же угасла. С чего бы Фейжаню делать ему игрушки?
— Я... — начал было Фейхао, собираясь сказать, что он не играет в детские игрушки, но Фейжань перебил:
— Если не хочешь, отдай мелкому толстяку с западной стороны, он давно такую хотел.
— Ни за что! — выпалил Фейхао, прежде чем успел подумать.
Поняв, что сказал, он густо покраснел. Он вовсе не хотел эту игрушку, просто терпеть не мог того толстяка.
— Ну раз хочешь — забирай, — равнодушно бросил Фейжань.
— Правда мне?
— А кому еще? Продать-то это нельзя.
Нельзя продать?
— Почему нельзя? — Фейхао посмотрел на робота в своих руках. Такая вещь многим бы понравилась.
— Тц, — Фейжань бросил на него пренебрежительный взгляд. — Сразу видно, необразованный. Читай больше книг. После Нового года пойдешь учиться, позорище.
С тех пор как Фейхао связался с местной шпаной, в школу он почти не ходил. Его учеба и так была прервана из-за развода оригинала, а потом, хотя семья Лю и не запрещала ему учиться, но и не поддерживала. Большую часть времени он тратил на уход за Лю Бао и домашние дела. Если бы не закон, его бы давно отчислили. Услышав о школе, Фейхао замялся:
— Не пойду я в школу. Всё равно в старшие классы не поступлю.
Его оценки были хуже, чем у Лю Бао, он всегда плелся в хвосте, и, как говорила Линь Чуньхуа, перспектив у него никаких. Лучше уж сразу думать, как заработать на жизнь.
— Ладно, — Фейжань поднял голову и кивнул на игрушку в руках Фейхао: — Тогда скажи мне, почему эту штуку нельзя продать?
Фейхао нахмурился:
— Кто сказал, что нельзя?
— Пф, — Фейжань холодно усмехнулся. — Даже этого не понимаешь, а еще говоришь, что не пойдешь учиться. Мне за тебя стыдно. Вот когда поймешь, тогда и поговорим.
Фейжань понимал, что Фейхао пока не дойдет до концепции авторских прав, но нужно было заставить его учиться. Нельзя же позволить мальчишке стать бездельником, которого потом будут избивать кредиторы. Он не оставил Фейхао шанса на спор.
Фейхао стоял, сжимая в руках деревянного робота, не зная, радоваться ему или гореть от стыда. Впервые кто-то настоял, чтобы он учился. Но он же безнадежен... Он пытался, правда, но толку не было — он всё равно оставался худшим в классе. Фейхао искренне не хотел идти в школу, и если раньше он требовал этого у семьи Лю, то лишь назло им, чтобы не давать им повода выгнать его.
Фейжань не собирался слушать возражения. Решение принято, и обсуждению оно не подлежало. Внезапно Фейжань сменил тему:
— Кстати, у тебя штаны порвались.

Комментарии

Загрузка...