Гуру торопливо вытерла вспотевшие от волнения ладошки о своё платьице. Её круглые, блестящие глазёнки забегали по рядам, выискивая знакомый силуэт Юрима.
В то же мгновение, когда их взгляды встретились, сковывавшее её напряжение слегка отпустило, и малышка звонко выпалила последнюю строчку своего доклада:
— Поэтаму я тоже хачу стать оцень квутым Охотником, совшем как мой Гильдмастел!
Едва Гуру закончила своё выступление, как в зале разразились оглушительные, бурные аплодисменты.
Должно быть, из-за сильного волнения она шумно выдохнула, а затем вновь повернулась всем телом к Юриму.
«Отличная работа», — беззвучно похвалил он её одними глазами, неспешно хлопая в ладоши, и в ответ Гуру широко, озорно заулыбалась.
Внезапно в его груди разлилось щемящее, неизведанное доселе тепло.
«Возможно, я выжил в Башне именно ради этой самой секунды».
Штурмовать этажи с готовностью умереть в любую секунду, запечатать владыку девяносто девятого этажа ценой собственного здоровья, отправить брата в полном одиночестве на сотый этаж — все те роковые решения вели к сегодняшнему дню.
И даже если всё остальное в этом мире не имело значения, защитить мир, в котором предстоит жить этой маленькой девочке, было поистине важно.
После окончания детских докладов наступила очередь совместных творческих занятий для родителей и малышей.
Пока воспитатели суетились, сдвигая круглые столики и расставляя материалы для лепки, к Юриму подошла женщина и виновато склонила голову, словно кающаяся грешница.
— Здравствуйте, глава гильдии Он. Я мама Харри, подружки Гуру. Меня зовут Пак Мирим.
Юрим слегка склонил голову в ответном жесте, несколько озадаченный столь подчеркнутой угодливостью и робостью мамы Харри.
— Он Юрим.
— Д-да... Мне следовало подойти и представиться гораздо раньше, прошу прощения за столь непозволительное опоздание. И по поводу того недавнего недоразумения между нашими девочками... Мне правда нет никакого оправдания.
— Они же просто дети. Конфликт давно исчерпан, так что не стоит об этом переживать.
В его голосе не слышалось ни капли наигранности — ему действительно было всё равно. То, с каким абсолютным спокойствием и без малейшей затаенной злобы он отмахнулся от инцидента, показалось Пак Мирим удивительно освежающим.
«А он... Куда спокойнее и мягче, чем я себе представляла».
Если говорить начистоту, в новостях и телевизионных репортажах Юрим представал человеком-катастрофой с головы до пят.
Холодная, броская внешность, вечно скучающий, презрительный вид и фразы, заточенные острее бритвы.
От него веяло аурой беспощадного демона, способного при малейшей косой улыбке отправить любого прямиком на тот свет — хоть едким словом, хоть тяжёлым кулаком. Однако при личной встрече от этого устрашающего образа не осталось и следа. Он держался сдержанно, спокойно и даже миролюбиво.
— Мне было так неловко за дочь, что я приготовила небольшой подарок.
— В этом совсем не нужно.
Его сухой, безучастный отказ буквально сочился желанием поскорее свернуть разговор.
Однако, когда Пак Мирим торопливо продолжила, Юрим замолчал:
— Это замечательный иллюстрированный сборник сказок, который сейчас безумно популярен у детей. Там целая серия про динозавров, а малыши их просто обожают.
«Динозавры?!» — глазёнки Гуру в то же мгновение вспыхнули ярким восторженным блеском.
— Там внутли пвастиящие динозавлики?
— Да, милая. Я купила его, потому что подумала, что тебе понравится. Харри рассказывала, как сильно ты любишь слушать книжки.
— Да-а-а!
«Какая же прелесть!» — тепло улыбнувшись малышке, Мирим осторожно взглянула на реакцию грозного охотника.
Юрим опустил взгляд на сияющую Гуру, после чего молча протянул руку и принял объёмный пакет.
— Благодарю вас.
Вся тень раздражения с его лица испарилась без остатка.
Он легонько подтолкнул Гуру ладонью в спину:
— Скажи тёте спасибо.
— Спасибо, тётя Хавли!
— Не за что, солнышко. Пожалуйста, дружи с нашей Харри крепко-крепко, хорошо?
— Хо-во-шо-о-о!
Когда Мирим снова посмотрела на Юрима, тот ещё раз вежливо кивнул в знак признательности.
«Этот мужчина мог бы не моргнув глазом скупить для неё хоть целую городскую библиотеку, но раз подарок искренне порадовал ребёнка, он без малейшей гордыни принимает его».
Даже в таких мимолётных мелочах безошибочно угадывалась его искренняя забота о девочке, что невольно обезоруживало и вызывало глубокое уважение.
— А теперь мы объединяемся в группы для совместного творчества!
Воспитательница Чон Юн принялась рассаживать родителей и малышей вокруг просторных круглых столов.
Должно быть, группы формировали с учётом симпатий детей, потому что семьи Гуру и Харри оказались за одним столиком.
В центре стола лежали плотные листы ватмана и разноцветные бруски мягкого пластилина для лепки.
— Наше следующее занятие — время поделок! Дружные ребята из группы Цыплят вместе со своими мамами и папами создадут что-нибудь по-настоящему необычное! Тема абсолютно свободная!
Следуя указаниям воспитателя, малыши принялись увлечённо набрасывать свои эскизы на бумаге.
Гуру с горящими глазами начала усердно чиркать карандашами из набора на двенадцать цветов.
— Гильдмастел, мы будем лепить вот это!
— И что же это такое?
— Тли маленьких Спинозавлика вылупляются из сколлупы!
«И вот это месиво — спинозаврики?» — Юрим скептически прищурился и склонил голову набок.
Рисунок малышки больше всего напоминал жуткую гравюру, иллюстрирующую девятый круг Ада из «Божественной комедии» Данте.
Пока Гуру нетерпеливо сопела, с благоговением ожидая строгой экспертной оценки, Юрим наконец вынес невозмутимый вердикт:
— Это авангард.
— Аван... Што?
— Это значит, что твоя работа невероятно новаторская — настолько опережает своё время, что граничит с революцией в искусстве.
Гуру звонко захихикала, а сидевшая напротив Мирим не сдержала тёплой улыбки.
«Это точно настоящая любовь. Тут даже сомневаться не приходится».
В этот момент Харри, до сих пор усердно раскрашивавшая свой листок, внезапно подняла голову:
— Слушай, Гуву. А почему ты зовёшь его Гильдмастел?
Гуру и Юрим одновременно повернулись к ней, с одинаковым недоумением застыв от столь внезапного детского вопроса.
— Хм?
— Тебя же удоцелили, давда?
— Ага. Удоцелили.
— Тогда почему ты не зовёшь его папочкой? Разве он не твой папа?
—...А?
Мирим в панике зажмурила глаза.
«Нет, Харри... Моя ненаглядная доченька, ну за что ты так со мной?!»
Её любимая малышка, в которой она души не чаяла, обладала феноменальным талантом ляпнуть самое неловкое замечание в самый неподходящий момент. Следовало вовремя заткнуть ей рот печеньем!
Из-за прямолинейного вопроса Харри над столиком повисла гнетущая, неловкая тишина.
Теперь Мирим окончательно поняла, из каких глубоких переживаний вырос тот вчерашний спор на форуме: из его непростых взаимоотношений с удочерённой Гуру.
Не мама. Не папа. Официальный опекун.
Именно так Юрим обозначил своё место в жизни девочки.
Вчера ей казалось, что это какая-то дикая педагогическая прихоть или попытка держать сиротку на холодной дистанции...
Но сейчас? Теперь всё выглядело совсем иначе.
Даже за эти короткие полчаса его искренняя забота о малышке была видна невооружённым глазом.
— М-м-м...
Гуру задумчиво протянула звук, опустив глазки.
У Пак Мирим мгновенно пересохло в горле от напряжения.
Перебирая в крохотных пальчиках брусок красного пластилина, Гуру ненадолго задумалась.
Да, Гильдмастер действительно официально удочерил её.
Но...
Она совсем не чувствовала, что они связаны чем-то вроде высокопарного слова «семья». Юрим никогда не заставлял её называть себя «папой» и ни разу в жизни не говорил сентиментальных глупостей вроде «теперь мы настоящая семья».
Гуру была его дочерью лишь по бумагам — статус, родившийся из стечения сложных обстоятельств и взаимной необходимости.
И это было замечательно.
По собственному горькому опыту из прошлой жизни она прекрасно знала, как хрупки и иллюзорны узы приёмных семей, и как легко они рушатся при малейших невзгодах. Ей совсем не хотелось повторения той боли.
— Э-э-э, Гильдмастел — он мне не папочка.
Ох!
«Это что, какой-то особый принцип домашнего воспитания?!» — Пак Мирим инстинктивно вскинула глаза на Юрима.
Юрим сидел, ошарашенно хлопая ресницами в полном оцепенении. Фигурка динозавра, которую он только что с усердием вылеплял, оказалась раздавлена в лепёшку и теперь бесформенным месивом сочилась сквозь его сжатые пальцы.
«Судя по его лицу — точно никакой это не принцип!»
— Харри, милая, давай раскрасим этот бок жёлтым цветом?
Пак Мирим торопливо сунула дочке цветной карандаш, чувствуя, как по её спине струится холодный пот.
Несмотря на её отчаянные попытки перевести всё в шутку, вокруг Юрима сгустилась странная, тяжёлая тишина.
В Башне был один злополучный этаж, где ему пришлось столкнуться лицом к лицу с Повелителем Бездны.
И сейчас внутри него бушевало точно такое же ощущение, будто он беспомощно дрейфует посреди той ледяной и беспросветной пустоты.
Противно, пусто, обидно до скрежета зубов и совсем нелепо...
В тот вечер, вернувшись домой после благополучно завершившегося праздника, Юрим сидел с мрачным лицом, с досадой вспоминая, как он весь день метался в душевных терзаниях словно последний дурак.
Опершись спиной о изголовье кровати и прижимая к себе сонную Гуру, Юрим взял в руки новенькую книжку сказок, которую она протянула ему.
Тот самый подарок, купленный мамой Харри.
Книга про динозавров.
«Чёртовы динозавры...»
Неудивительно, что пакет показался ему таким увесистым — это оказался лишь первый том гигантской серии из пятнадцати книг. История начиналась с того, как травоядный малыш-динозаврик вылупляется из своего яйца.
Глаза Гуру светились сосредоточенным блеском — похоже, она вспоминала то самое куриное яйцо, которое вечно таскала из холодильника.
Маленький травоядный ящер долго бродил по лесу в одиночестве... Пока не наткнулся на огромного плотоядного хищника.
— Выглядит аппетитно.
— прорычал хищник. И тогда малыш-динозаврик прижался к нему и радостно крикнул:
— Папочка!
От этой сцены Юрима неприятно покоробило, и он раздражённо пробормотал:
— Какой ленивый сюжетный ход: заставлять травоядную добычу называть хищника «папочкой». У динозавров есть инстинкты. Добыча, признающая хищника родителем — это просто...
Поймав на себе озадаченный взгляд Гуру, он перевёл мысль на язык, понятный четырёхлетнему ребёнку:
— Это просто глупо.

Комментарии

Загрузка...