— Началось! Началось! Полчаса назад тридцать восьмой и сорок второй корпуса перешли в контратаку под Токчхоном и Нёнвоном против седьмой и восьмой южнокорейских дивизий!
— Началось! Началось! Полчаса назад тридцать восьмой и сорок второй корпуса перешли в контратаку под Токчхоном и Нёнвоном против седьмой и восьмой южнокорейских дивизий!
Выбежав из шифровальной комнаты со сжатой в кулаке телеграммой, Мао Аньин, пригнув голову, поспешил по извилистому штреку к месту, где находился командующий Пэн.
Выбежав из шифровальной комнаты со сжатой в кулаке телеграммой, Мао Аньин, пригнув голову, поспешил по извилистому штреку к месту, где находился командующий Пэн.
— Контратака! Началось полномасштабное контрнаступление против сил ООН на Западном фронте!
— Контратака! Началось полномасштабное контрнаступление против сил ООН на Западном фронте!
Он протянул депешу командующему. Пэн Дэхуай пробежал глазами строчки, не выдав своих чувств ни единым движением лица, и молча передал бумагу Дэн Хуа. Тот мельком взглянул на текст и перенаправил её начальнику штаба Цзе Фану. Все трое, едва удостоив телеграмму беглым взором, тут же вернулись к прерванному занятию. Пэн Дэхуай вновь застыл перед огромной картой на стене, а Дэн Хуа и Цзе Фан склонились над столом, изучая оперативную обстановку: один следил за Восточным фронтом, другой — за Западным.
Он протянул депешу командующему. Пэн Дэхуай пробежал глазами строчки, не выдав своих чувств ни единым движением лица, и молча передал бумагу Дэн Хуа. Тот мельком взглянул на текст и перенаправил её начальнику штаба Цзе Фану. Все трое, едва удостоив телеграмму беглым взором, тут же вернулись к прерванному занятию. Пэн Дэхуай вновь застыл перед огромной картой на стене, а Дэн Хуа и Цзе Фан склонились над столом, изучая оперативную обстановку: один следил за Восточным фронтом, другой — за Западным.
Спустя минуту Дэн Хуа резко потянулся к телефонной трубке на краю стола:
Спустя минуту Дэн Хуа резко потянулся к телефонной трубке на краю стола:
— Соедините меня с первым отделом оперативного управления.
— Соедините меня с первым отделом оперативного управления.
Дождавшись ответа, он заговорил быстро и властно:
Дождавшись ответа, он заговорил быстро и властно:
— Дивизии сорокового корпуса уже пошли в наступление? Передайте им приказ: сто двадцатой дивизии выступить с опережением графика. Силами одного полка форсировать реку Чхончхонган, занять Орёнпхо и высоты на восточном берегу. Они должны намертво заблокировать противника в Куджане и не дать ему перебросить подкрепления на север.
— Дивизии сорокового корпуса уже пошли в наступление? Передайте им приказ: сто двадцатой дивизии выступить с опережением графика. Силами одного полка форсировать реку Чхончхонган, занять Орёнпхо и высоты на восточном берегу. Они должны намертво заблокировать противника в Куджане и не дать ему перебросить подкрепления на север.
— Дэн Хуа, а мы не спугнём их раньше времени? — подал голос командующий Пэн. — Не выйдет ли это боком?
— Дэн Хуа, а мы не спугнём их раньше времени? — подал голос командующий Пэн. — Не выйдет ли это боком?
— Сороковой корпус стоит прямо перед второй пехотной дивизией США, — отозвался Цзе Фан. — Американцы давно знают о его присутствии, так что скрывать тут нечего. Хуже не будет.
— Сороковой корпус стоит прямо перед второй пехотной дивизией США, — отозвался Цзе Фан. — Американцы давно знают о его присутствии, так что скрывать тут нечего. Хуже не будет.
Мао Аньин нерешительно переступил с ноги на ногу:
Мао Аньин нерешительно переступил с ноги на ногу:
— Начальник штаба Цзе... Телеграмма у вас в руках. Мне нужно забрать её для подшивки в архив. Всё-таки особая важность, высший уровень секретности.
— Начальник штаба Цзе... Телеграмма у вас в руках. Мне нужно забрать её для подшивки в архив. Всё-таки особая важность, высший уровень секретности.
— А, верно, — спохватился Цзе Фан и вернул листок Аньину.
— А, верно, — спохватился Цзе Фан и вернул листок Аньину.
— Сяо Цао, — не оборачиваясь, негромко произнёс Пэн Дэхуай. — Пусть на фронте и наметился успех, бдительности не терять. Противовоздушную оборону штаба никто не отменял. Передай товарищам из штаба, оперативного отдела и шифровальщикам: днём на улице без крайней нужды не показываться.
— Сяо Цао, — не оборачиваясь, негромко произнёс Пэн Дэхуай. — Пусть на фронте и наметился успех, бдительности не терять. Противовоздушную оборону штаба никто не отменял. Передай товарищам из штаба, оперативного отдела и шифровальщикам: днём на улице без крайней нужды не показываться.
— Понял, командующий Пэн.
— Понял, командующий Пэн.
Мао Аньин прекрасно понимал, что забота Пэн Дэхуая адресована вовсе не ему лично, а другим сотрудникам шифровального отдела.
Мао Аньин прекрасно понимал, что забота Пэн Дэхуая адресована вовсе не ему лично, а другим сотрудникам шифровального отдела.
Что же касается самого Аньина... Командующий, по сути, запер его под землёй.
Что же касается самого Аньина... Командующий, по сути, запер его под землёй.
Основные службы штаба китайских народных добровольцев укрывались глубоко в недрах заброшенной золотой шахты. У самого входа ютилось несколько корейских лачуг — крошечный посёлок, давно покинутый бежавшими от войны жителями. Шифровальщики приспособили один из этих пустующих домов под свои нужды. Туда разрешалось приходить Гао Жуйсиню, Чэн Пу и Ли И, но только не Мао Аньину.
Основные службы штаба китайских народных добровольцев укрывались глубоко в недрах заброшенной золотой шахты. У самого входа ютилось несколько корейских лачуг — крошечный посёлок, давно покинутый бежавшими от войны жителями. Шифровальщики приспособили один из этих пустующих домов под свои нужды. Туда разрешалось приходить Гао Жуйсиню, Чэн Пу и Ли И, но только не Мао Аньину.
Пока его коллеги могли выйти наружу, подышать свежим воздухом или растянуться на просторной кровати в крестьянском доме, Аньин был вынужден безвылазно сидеть в сыром полумраке шахты. Таково было личное, категорическое распоряжение командующего Пэна.
Пока его коллеги могли выйти наружу, подышать свежим воздухом или растянуться на просторной кровати в крестьянском доме, Аньин был вынужден безвылазно сидеть в сыром полумраке шахты. Таково было личное, категорическое распоряжение командующего Пэна.
Да что там коллеги — вчера в полдень, когда выдался погожий солнечный денёк, сам командующий Пэн выбрался погреться. Он немного прогулялся среди брошенных домиков, выбрал тихий, защищённый от ветра солнечный уголок у стены и, присев на корточки, с аппетитом уплетал лапшу прямо из миски.
Да что там коллеги — вчера в полдень, когда выдался погожий солнечный денёк, сам командующий Пэн выбрался погреться. Он немного прогулялся среди брошенных домиков, выбрал тихий, защищённый от ветра солнечный уголок у стены и, присев на корточки, с аппетитом уплетал лапшу прямо из миски.
Заметив это, Мао Аньин тоже прихватил свой обед и двинулся к выходу, надеясь хоть немного проветриться. Однако командующий, вернувшись в шахту, первым делом заглянул к шифровальщикам. Не обнаружив там Аньина, он немедленно отправил ординарца с приказом вернуть «секретаря Цао» обратно под землю.
Заметив это, Мао Аньин тоже прихватил свой обед и двинулся к выходу, надеясь хоть немного проветриться. Однако командующий, вернувшись в шахту, первым делом заглянул к шифровальщикам. Не обнаружив там Аньина, он немедленно отправил ординарца с приказом вернуть «секретаря Цао» обратно под землю.
Аньину оставалось лишь молча подчиниться.
Аньину оставалось лишь молча подчиниться.
У Пэн Дэхуая не было иного выбора, кроме как держать юношу под самым строгим надзором. Ещё в Пекине, в последние два дня перед отправкой на фронт, председатель Мао хранил молчание, но другие члены Секретариата ЦК — премьер Чжоу Эньлай, главнокомандующий Чжу Дэ и вице-председатель Лю Шаоци — один за другим вызывали Пэна на конфиденциальные беседы. И каждый из них, без исключения, настойчиво твердил одно и то же: штаб добровольцев должен быть надёжно защищён от налётов вражеской авиации, никаких случайностей допускать нельзя, а безопасность «Сяо Цао» должна быть гарантирована абсолютно.
У Пэн Дэхуая не было иного выбора, кроме как держать юношу под самым строгим надзором. Ещё в Пекине, в последние два дня перед отправкой на фронт, председатель Мао хранил молчание, но другие члены Секретариата ЦК — премьер Чжоу Эньлай, главнокомандующий Чжу Дэ и вице-председатель Лю Шаоци — один за другим вызывали Пэна на конфиденциальные беседы. И каждый из них, без исключения, настойчиво твердил одно и то же: штаб добровольцев должен быть надёжно защищён от налётов вражеской авиации, никаких случайностей допускать нельзя, а безопасность «Сяо Цао» должна быть гарантирована абсолютно.
Даже когда Пэн навещал в госпитале тяжелобольного Жэнь Биши, тот, едва приподнявшись с больничной койки, слабым голосом заклинал его позаботиться о безопасности парня.
Даже когда Пэн навещал в госпитале тяжелобольного Жэнь Биши, тот, едва приподнявшись с больничной койки, слабым голосом заклинал его позаботиться о безопасности парня.
Эх...
Эх...
Впрочем, если рассудить здраво, предосторожности были вовсе не лишними. За месяц с лишним, прошедший с момента вступления китайских войск в Корею девятнадцатого октября, суровая реальность наглядно доказала: недооценивать американскую авиацию смертельно опасно. Шутка ли — в радиусе пяти километров от расположения штаба американские бомбардировщики уже дважды перепахивали землю взрывами.
Впрочем, если рассудить здраво, предосторожности были вовсе не лишними. За месяц с лишним, прошедший с момента вступления китайских войск в Корею девятнадцатого октября, суровая реальность наглядно доказала: недооценивать американскую авиацию смертельно опасно. Шутка ли — в радиусе пяти километров от расположения штаба американские бомбардировщики уже дважды перепахивали землю взрывами.
Вражеские стервятники охотились не только за высшим командованием. Штабы корпусов, дивизий и полков тринадцатой армии на Западном фронте постоянно находились под прицелом. Самый страшный удар пришёлся по сто двенадцатой дивизии тридцать восьмого корпуса: авианалёт полностью уничтожил штаб дивизии и полевой госпиталь, унеся жизни трёх сотен бойцов. В других корпусах бомбами разнесло два полковых командных пункта и приданные им подразделения. С шестого ноября, когда завершился первый этап кампании, и вплоть до начала общего контрнаступления двадцать четвёртого ноября, потери добровольцев только от ударов с воздуха превысили тысячу человек.
Вражеские стервятники охотились не только за высшим командованием. Штабы корпусов, дивизий и полков тринадцатой армии на Западном фронте постоянно находились под прицелом. Самый страшный удар пришёлся по сто двенадцатой дивизии тридцать восьмого корпуса: авианалёт полностью уничтожил штаб дивизии и полевой госпиталь, унеся жизни трёх сотен бойцов. В других корпусах бомбами разнесло два полковых командных пункта и приданные им подразделения. С шестого ноября, когда завершился первый этап кампании, и вплоть до начала общего контрнаступления двадцать четвёртого ноября, потери добровольцев только от ударов с воздуха превысили тысячу человек.
И это не считая тех раненых и убитых, кого не успели внести в сводки. Собирая данные о состоянии войск, штаб то и дело сталкивался с тем, что командиры на местах утаивали факты налётов и понесенных потерь. Правда вскрылась лишь перед самым контрнаступлением, когда при подаче рапортов о численности боеспособного личного состава штабисты начали невнятно мямлить, объясняя нехватку людей.
И это не считая тех раненых и убитых, кого не успели внести в сводки. Собирая данные о состоянии войск, штаб то и дело сталкивался с тем, что командиры на местах утаивали факты налётов и понесенных потерь. Правда вскрылась лишь перед самым контрнаступлением, когда при подаче рапортов о численности боеспособного личного состава штабисты начали невнятно мямлить, объясняя нехватку людей.
Узнав об этом, командующий Пэн пришёл в бешенство и устроил подчинённым знатную головомойку.
Узнав об этом, командующий Пэн пришёл в бешенство и устроил подчинённым знатную головомойку.
***
***
Шифровальный отдел
Шифровальный отдел
25 ноября
25 ноября
— Секретарь Цао, я закончил черновой перевод материалов, которые передали советские товарищи, — устало произнёс Гао Жуйсинь, протягивая аккуратную стопку исписанных листов.
— Секретарь Цао, я закончил черновой перевод материалов, которые передали советские товарищи, — устало произнёс Гао Жуйсинь, протягивая аккуратную стопку исписанных листов.
Это был плод его усердной трёхдневной работы. Советский Союз направил подробные ведомости штатного расписания и вооружения для третьего и девятнадцатого армейских корпусов, которые сейчас перебрасывались на северо-восток страны для перевооружения советским оружием. Туда же полным ходом шли эшелоны с техникой и снаряжением для тридцати дивизий. Командованию штаба требовалось заранее оценить, насколько возрастёт боевая мощь этих соединений после перехода на советские стандарты и каковы станут их новые тактические возможности.
Это был плод его усердной трёхдневной работы. Советский Союз направил подробные ведомости штатного расписания и вооружения для третьего и девятнадцатого армейских корпусов, которые сейчас перебрасывались на северо-восток страны для перевооружения советским оружием. Туда же полным ходом шли эшелоны с техникой и снаряжением для тридцати дивизий. Командованию штаба требовалось заранее оценить, насколько возрастёт боевая мощь этих соединений после перехода на советские стандарты и каковы станут их новые тактические возможности.
Мао Аньин принялся внимательно, строчка за строчкой, изучать увесистую пачку листов. Гао Жуйсинь неплохо владел русским языком, однако признанным авторитетом в отделе оставался Аньин, проживший в Советском Союзе долгие годы.
Мао Аньин принялся внимательно, строчка за строчкой, изучать увесистую пачку листов. Гао Жуйсинь неплохо владел русским языком, однако признанным авторитетом в отделе оставался Аньин, проживший в Советском Союзе долгие годы.
— Сяо Гао, — прервал чтение Аньин, добравшись до второй страницы. — Посмотри сюда, здесь у тебя грубая ошибка. Вот это «СГ» — вовсе не порядковый номер или индекс подразделения. Это марка оружия, станковый пулемёт Горюнова образца сорок третьего года, СГ-43. Аббревиатура «СГ» — просто инициалы конструктора. Поскольку в войска поставлялась только эта модель пулемёта Горюнова, в советских документах число сорок три часто опускают за ненадобностью.
— Сяо Гао, — прервал чтение Аньин, добравшись до второй страницы. — Посмотри сюда, здесь у тебя грубая ошибка. Вот это «СГ» — вовсе не порядковый номер или индекс подразделения. Это марка оружия, станковый пулемёт Горюнова образца сорок третьего года, СГ-43. Аббревиатура «СГ» — просто инициалы конструктора. Поскольку в войска поставлялась только эта модель пулемёта Горюнова, в советских документах число сорок три часто опускают за ненадобностью.
— Ох, прошу прощения, недоглядел, — смутился Гао Жуйсинь. — Я сейчас же исправлю это место и проверю весь остальной текст, где встречается это обозначение.
— Ох, прошу прощения, недоглядел, — смутился Гао Жуйсинь. — Я сейчас же исправлю это место и проверю весь остальной текст, где встречается это обозначение.
Мао Аньин перевернул страницу и вновь покачал головой:
Мао Аньин перевернул страницу и вновь покачал головой:
— И вот здесь неточность. Слово, которое ты перевёл как «фронт», в данном контексте означает оперативно-стратегическое объединение. Однако переводить его буквально как «фронт» тоже не стоит — это сугубо советская терминология. В структуре нашей Народно-освободительной армии аналогичным по масштабу формированием является «полевая армия».
— И вот здесь неточность. Слово, которое ты перевёл как «фронт», в данном контексте означает оперативно-стратегическое объединение. Однако переводить его буквально как «фронт» тоже не стоит — это сугубо советская терминология. В структуре нашей Народно-освободительной армии аналогичным по масштабу формированием является «полевая армия».
— Надо же... — растерянно протянул Гао Жуйсинь.
— Надо же... — растерянно протянул Гао Жуйсинь.
Заметив, как сильно расстроился коллега, Мао Аньин подбадривающе улыбнулся:
Заметив, как сильно расстроился коллега, Мао Аньин подбадривающе улыбнулся:
— Ничего страшного. В Союзе ты учился на энергетика, военное дело для тебя в новинку, так что ошибки вполне естественны. Мне в этом плане просто повезло чуть больше — всё-таки довелось там и в танке поездить, и службу повидать... Но материалы, которые пойдут на стол командующему Пэну и другим руководителям штаба, должны быть безупречны. Любая неточность может ввести командование в заблуждение при планировании операций. Держи, возьми мой русско-китайский словарь военных терминов. Сверяйся с ним, когда будешь перепроверять перевод.
— Ничего страшного. В Союзе ты учился на энергетика, военное дело для тебя в новинку, так что ошибки вполне естественны. Мне в этом плане просто повезло чуть больше — всё-таки довелось там и в танке поездить, и службу повидать... Но материалы, которые пойдут на стол командующему Пэну и другим руководителям штаба, должны быть безупречны. Любая неточность может ввести командование в заблуждение при планировании операций. Держи, возьми мой русско-китайский словарь военных терминов. Сверяйся с ним, когда будешь перепроверять перевод.
— Спасибо, — Гао Жуйсинь бережно взял увесистый том. — Я немедленно займусь исправлением.
— Спасибо, — Гао Жуйсинь бережно взял увесистый том. — Я немедленно займусь исправлением.
— Постой, — окликнул его Аньин. — Работай лучше наверху, в нашем домике. Там просторнее и светлее. Если к обеду голова пойдёт кругом, сможешь прилечь и немного вздремнуть.
— Постой, — окликнул его Аньин. — Работай лучше наверху, в нашем домике. Там просторнее и светлее. Если к обеду голова пойдёт кругом, сможешь прилечь и немного вздремнуть.
Лицо Сяо Гао было мертвенно-бледным, глаза покраснели от полопавшихся сосудов, а походка стала вялой и шаткой. Было очевидно, что непрерывное сидение в тёмной сырой шахте измотало парня до предела.
Лицо Сяо Гао было мертвенно-бледным, глаза покраснели от полопавшихся сосудов, а походка стала вялой и шаткой. Было очевидно, что непрерывное сидение в тёмной сырой шахте измотало парня до предела.
Проводив товарища, Мао Аньин вернулся в свою «нору» — крошечную выработку, служившую ему одновременно и кабинетом, и спальней. Он сдвинул накопившиеся за месяц с лишним папки и бумаги в самый угол стола, чтобы освободить хоть немного места на узком топчане. Теснота в шахте была невообразимая, а бумажный ворох рос с каждым днём, отвоевав уже добрую треть постели. Измотанный постоянным напряжением, он наконец опустился на одеяло, мечтая о минуте покоя.
Проводив товарища, Мао Аньин вернулся в свою «нору» — крошечную выработку, служившую ему одновременно и кабинетом, и спальней. Он сдвинул накопившиеся за месяц с лишним папки и бумаги в самый угол стола, чтобы освободить хоть немного места на узком топчане. Теснота в шахте была невообразимая, а бумажный ворох рос с каждым днём, отвоевав уже добрую треть постели. Измотанный постоянным напряжением, он наконец опустился на одеяло, мечтая о минуте покоя.
У-у-у-у-у!
У-у-у-у-у!
Над ущельем завыла сирена воздушной тревоги.
Над ущельем завыла сирена воздушной тревоги.
Мао Аньин лежал на топчане с книгой в руках. Взглянув на часы, он отметил, что стрелки приближаются к половине одиннадцатого утра. Спустив ноги на земляной пол, он встревоженно произнёс вслух:
Мао Аньин лежал на топчане с книгой в руках. Взглянув на часы, он отметил, что стрелки приближаются к половине одиннадцатого утра. Спустив ноги на земляной пол, он встревоженно произнёс вслух:
— Опять американские стервятники... Сяо Гао должен срочно вернуться в укрытие.
— Опять американские стервятники... Сяо Гао должен срочно вернуться в укрытие.
Снаружи донёсся оглушительный рёв пикирующих самолётов.
Снаружи донёсся оглушительный рёв пикирующих самолётов.
У-у-у-у-у!
У-у-у-у-у!
Ба-бах!
Ба-бах!
Грохот разорвавшихся бомб заставил содрогнуться каменные своды. Земля уходила из-под ног.
Грохот разорвавшихся бомб заставил содрогнуться каменные своды. Земля уходила из-под ног.
Ба-бах!
Ба-бах!
— Сяо Гао! Гао Жуйсинь! — закричал Аньин, вскакивая. — Да где же его черти носят?! Он ещё не вернулся?!
— Сяо Гао! Гао Жуйсинь! — закричал Аньин, вскакивая. — Да где же его черти носят?! Он ещё не вернулся?!
Мао Аньин выбежал из своей каморки в главный штрек. В этот момент снаружи грохнуло с новой силой. Взрывная волна докатилась глубоко под землю: с потолка шахты лавиной посыпалась сухая земля и мелкие камни, а тусклые лампочки под сводами испуганно замигали и едва не погасли. Бомбили совсем рядом, у самого входа!
Мао Аньин выбежал из своей каморки в главный штрек. В этот момент снаружи грохнуло с новой силой. Взрывная волна докатилась глубоко под землю: с потолка шахты лавиной посыпалась сухая земля и мелкие камни, а тусклые лампочки под сводами испуганно замигали и едва не погасли. Бомбили совсем рядом, у самого входа!
— С дороги! Поберегись! — раздались истошные выкрики.
— С дороги! Поберегись! — раздались истошные выкрики.
Бойцы охраны штаба, тяжело дыша, пробивались сквозь пыльный полумрак штрека, таща на плечах тяжёлые огнетушители и багры.
Бойцы охраны штаба, тяжело дыша, пробивались сквозь пыльный полумрак штрека, таща на плечах тяжёлые огнетушители и багры.
— В дом снаружи попала напалмовая бомба! Живо, все на тушение!
— В дом снаружи попала напалмовая бомба! Живо, все на тушение!

Комментарии

Загрузка...