Ребенок смотрел прямо в потолок. Его глаза, словно застоявшаяся вода в глубоком омуте, не выдавали ни единой мысли. Прошло какое-то время, прежде чем взгляд сдвинулся вправо, начиная изучать окружающую обстановку.
Зрачки описали круг и вернулись в центр, вновь уставившись в потолок. Казалось, он так и останется неподвижным, но вдруг его глаза метнулись вниз и влево, будто он что-то заметил. Там, куда он смотрел, стояла фигура.
Несколько секунд ребенок наблюдал за этим силуэтом, и его полуприкрытые глаза начали постепенно расширяться, а в пустом взгляде появился живой блеск.
— Ты кто?!
Убедившись, что рядом действительно стоит человек, ребенок в панике попытался подняться с аппарата. Однако сил в теле, судя по всему, не было — после нескольких тщетных попыток сесть он сдался. Вместо этого он уперся руками и ногами в поверхность, пытаясь оттолкнуться и отползти назад.
С виду этот аппарат казался массивным, но на деле внутри было едва ли достаточно места для одного человека — даже простой поворот мог привести к падению.
Поэтому, несмотря на то что ребенок был куда меньше взрослого, пара движений — и он уже оказался на самом краю платформы. Еще чуть-чуть, и он сорвется вниз. Малыш, однако, этого не осознавал: все его внимание было приковано к Цюй Сюньляню, а в голове билась лишь одна мысль — сбежать от него как можно дальше.
Когда Цюй Сюньлянь это заметил, было уже слишком поздно. Он находился слишком далеко, чтобы успеть помочь, и мог лишь беспомощно наблюдать, как ребенок теряет равновесие и опрокидывается назад.
Грохот — и глухой удар о пол.
— У-у, больно...
Раздался звук падения тяжелого предмета, и ребенок, схватившись за голову, скорчился от боли на полу.
Должно быть, очень больно. Глядя на выражение лица ребенка, Цюй Сюньлянь невольно поморщился — даже по одному звуку удара было понятно, что приятного мало.
— Ты в порядке?
Увидев, что ребенок упал, Цюй Сюньлянь шагнул к нему, чтобы помочь, но тот, услышав его шаги, забыл о боли. Он вцепился руками в край аппарата, с трудом поднялся, вжался в заднюю часть конструкции и, высунув лишь макушку, уставился на Цюй Сюньляня.
— Не подходи!
Цюй Сюньлянь, конечно, услышал его, но не остановился и продолжил приближаться.
— Я же сказал, не подходи! Ты что, оглох? Не слышишь меня? Или с головой не в порядке, раз даже таких простых вещей не понимаешь? Стой на месте!
Ребенок закричал еще громче, чем прежде. Закончив, он тяжело задышал, словно этот выкрик отнял у него все силы. Его зрачки расширились от ужаса с каждым шагом Цюй Сюньляня, и, если присмотреться, можно было заметить, как мелко дрожит его тело.
Обычный человек на месте Цюй Сюньляня, возможно, остановился бы, но он продолжал идти.
— Он так тебя боится, а ты все равно прешься?
— А? Боится?
— Ну да. Разве не видишь? Он сейчас дрожит, как кролик. Если продолжишь идти, только сильнее его напугаешь. А ты ведь знаешь, на что способен загнанный в угол кролик, когда ему грозит опасность? Советую остановиться. И что это за выражение лица? Не говори мне, что ты не понимаешь.
Шао Цинхуэй поудобнее устроился, опираясь на аппарат, и с интересом посмотрел на ребенка.
— Да нет же, я просто думал: неужели я выгляжу настолько страшно? По-моему, я довольно симпатичный! Как я мог так напугать ребенка? Обычно дети сами вокруг меня бегают, зовут братишкой Лянем, а я еще конфеты им раздаю.
— Они бегают вокруг тебя только ради конфет. Наверняка разбегаются сразу, как только получат свое.
— Откуда знаешь! У тебя что, шестое чувство? Они действительно убежали, как только забрали сладости.
— Братишкой Лянем? Буду считать, что ты оговорился. Ну и дурак! Неужели не очевидно? Короче говоря, ты его напугал своим видом.
Шао Цинхуэй указал пальцем на ребенка. Цюй Сюньлянь оглянулся, и стоило ему встретиться с мальчиком взглядом, как тот заметно вздрогнул и еще дальше вжался в аппарат.
Даже если раньше он этого не замечал, теперь, каким бы глупым он ни был, пришлось признать очевидное: ребенок его боится. Осознав это, Цюй Сюньлянь тут же поник.
— Да как же так! Неужели я правда такой страшный? Серьезно? Не может быть!
Цюй Сюньлянь принялся бессмысленно ворчать, сидя на корточках, чем довел ребенка до слез — тот снова отполз назад. Цюй Сюньлянь постучал по полу, поднялся и направился к другому парню.
— Я и правда такой страшный?
Он сунул лицо прямо перед парнем, тот внимательно его оглядел, но промолчал и отвернулся. Это ранило Цюй Сюньляня еще сильнее, и он повалился на пол, окончательно пав духом.
Конечно, слова о том, что он страшный, были лишь шуткой, но отчасти — правдой. И дело было вовсе не в его внешности, а в том, что он — незнакомец. Кого угодно охватит ужас, если, очнувшись, он увидит рядом совершенно чужого человека.
Только сам Цюй Сюньлянь этого не понимал.
Шао Цинхуэй, однако, был удивлен кое-чем другим. Он полагал, что тот парень попытается утешить Цюй Сюньляня — ему показалось, что между ними есть какая-то связь, будто они знакомы уже давно. Сам не зная почему, он пришел к такому выводу.
Но, увидев, как парень просто отвернулся, игнорируя Цюй Сюньляня, Шао Цинхуэй понял, что ошибся. Похоже, они действительно не знают друг друга, как и говорили.
Шао Цинхуэй покачал головой, бросил взгляд на приунывшего Цюй Сюньляня и перевел внимание на ребенка.
— Прости, он тебя напугал, но у него не было дурных намерений. Ему просто любопытно. Мы не плохие люди и не причиним тебе вреда. Мы, как и ты, очнулись здесь, на этих аппаратах, и понятия не имеем, где находимся и кто мы такие.
Шао Цинхуэй понимал, что эти слова не заставят ребенка мгновенно отбросить осторожность, но если он хоть немного успокоится — этого будет достаточно.

Комментарии

Загрузка...